Сергей Лапшин – Победить смертью храбрых. Мы не рабы! (страница 56)
– Если нас обстреляют, нам конец. А ведь этого нельзя исключить. Нам следует подъезжать на свету, чтобы нас прекрасно могли видеть. И не в саму деревню. Капитан абсолютно четко выразился – мы должны оказаться на раскопе. Шахте этой чертовой. Немцам плевать на население и даже на своих людей, но вот терять шахту, зараженную всякими стойкими микробами, они не будут. Это единственный вариант, товарищ лейтенант.
– Движение! – старательно приглушая голос, прервал нас Овсеенко. – Вижу людей.
В ту же самую секунду тишину нашей небольшой рощи вспорола автоматная очередь.
Сдернув ремень с плеча, я перехватил оружие, одновременно откатываясь в кусты. Примерно то же сделал и Диляров, разворачиваясь в сторону, откуда раздались выстрелы.
С наблюдательного поста заработал Овсеенко, короткими очередями останавливая противника. Сориентировавшись, и я выстрелил пару раз на звук, лихорадочно пытаясь сообразить, где же мы лопухнулись.
– Вы окружены! – заполошно орал кто-то снизу, из густых кустов орешника. – Бросайте оружие!
Вместо ответа Диляров, расположившийся в нескольких метрах от меня, дал очередь в сторону врага. Зашуршал выше Овсеенко, меняя позицию. Я полез в карман маскировочного костюма, выуживая из него гранату. Если уж мы лажанулись настолько, чтобы пустить врага в нашу сравнительно небольшую рощу, то итог предрешен. Сейчас мы станем кидать друг в друга гранаты, и выиграет в соревновании тот, у кого их окажется больше.
– Сопротивление бесполезно! – вновь подал голос наш противник. – Поднимите руки и бросьте оружие! Мы гарантируем вам жизнь!
Бросать оружие?! Не для того мы его брали, не для того тащились черт знает куда, чтобы вот так запросто с ним расстаться. Дернув чеку, я разжал пальцы, выпуская предохранительную скобу, и без особого размаха кинул гранату вниз, откуда раздавался крик. Прижался к земле, отполз, стараясь привлечь внимание Дилярова. Лейтенант прекрасно меня понял и тоже отпрянул назад, одновременно роясь в собственных карманах.
Приглушенный хлопок, соединенный с шелестом разлетающихся осколков, срубленных веток и листьев… Диляров, синхронно повторив мои движения, сдернул кольцо и отправил собственную гранату ниже по склону, в густые кусты. Это был единственно возможный ответ на предложение сдаться. К сожалению, подобных аргументов у нас было не так много. Разве что…
Переместившись под прикрытием второго взрыва, я оказался рядом с Диляровым:
– Лейтенант, надо достать баллоны из хранилища. Хотя бы парочку. Нам их подорвать – раз плюнуть: противогазы у нас есть. Иначе – хана.
Лейтенант, остро взглянув на меня своими пронзительно карими глазами, на секунду задумался. Недовольно дернул губой.
Это понятно. Примени мы ОВ, разговор с нами будет короткий и жесткий. О сдаче в подобном случае можно и не думать. Но все же, разве не эту тропу мы выбрали? Лично я не допускал возможности плена. Пока у нас в руках оружие, сдаваться нельзя. Мы должны сделать все возможное, чтобы вылезти из этой передряги и постараться выручить окруженных в Лебедях.
– Взорвем, а дальше что? – нахмурился Диляров.
Иначе как нерешительность, его поведение я трактовать не мог. Растерянность? Командир не имеет права быть растерянным и упускать нити инициативы из своих рук. Не спорю – возможно, он никогда не сталкивался с такой ситуацией и слабо представляет себе ее последствия. Не решается дать команду, исполнение которой поставит нас за грань призрачных этических норм ведения боевых действий.
– А дальше еще взорвем. И еще. Ты за кого боишься, лейтенант, за них или за нас? – зло прошипел я, уставившись на кавказца.
Тот, вспыхнув, пошел красными пятнами.
– Я за себя отбоялся уже, сержант. Нам надо выйти отсюда, чтобы до Лебедей добраться, понимаешь? И в трусости меня не упрекай. Выберемся – мы с тобой об этом еще поговорим.
– Поднимите руки и сдавайтесь. Это последнее предупреждение! – вновь заголосил кто-то снизу.
Диляров кивнул мне в направлении схрона. Отвернулся обидчиво и прокричал в ответ:
– Сюда иди один. Поговорим!
Не вслушиваясь больше в переговоры, я змейкой скользнул к замаскированному входу в бункер, уже примерно зная, что мне нужно.
На все про все я потратил всего десять минут. Нырнул в бункер как был – без противогаза и перчаток. Риск заражения или отравления был для меня менее значителен, нежели потеря времени.
Скользнув лучом фонаря по стендам и стеллажам, быстро хватанул с ближайшего внушительный баллон, весом килограммов в десять. Перехватил его удобнее, искренне сожалея, что не могу взять больше, и, соблюдая осторожность, полез вверх по лестнице.
Скажу сразу: что именно прихватил, я не знал. Единственным доступным для меня критерием классификации был следующий – баллоны содержат газ, а емкости – жидкое ОВ. Насколько мне известно, газ по своим поражающим свойствам сильнее. Да и взять что-то более массивное я не мог. Подниматься по вертикальной лестнице с приличных размеров баллоном под мышкой – уже сомнительное удовольствие.
Аккуратно выглянув из люка, я с максимальными предосторожностями положил свою ношу на землю. Затем, выбравшись сам, толкнул перед собой баллон, перекатывая его. Устроив на руках, медленно пополз, стараясь подобраться ближе к склону. Вставать во весь рост и богатырским методом кидать сосуд меня совершенно не прельщало. Проще было метнуть его над поверхностью, вниз по склону и расстрелять.
– Они подгонят для нас машину. – Приглушенный голос Дилярова настиг меня, когда я пристраивал баллон рядом с собой, переворачиваясь набок, чтобы достать противогаз.
– Не верю в эти договоры, – так же, неслышно, почти шепотом, ответил я. – Если проследили нас, то знают, в каком мы количестве. Чего с нами цацкаться?
– Оружие! – злясь на мою непонятливость, повысил голос Диляров. – Они знают, что здесь находится. Никому не охота, чтобы мы тут все повзрывали. А я им об этом сказал. Что заминировано все и мало никому не покажется.
Да, в какой-то мере это было сдерживающим фактором. Но нам приходилось уповать на крайнюю вменяемость оппонентов. Что им мешало, к примеру, отойти от рощи и закидать нас минами? Понятное дело, что в этом случае мы гипотетически подрывали склад, но лично нам это уже не приносило никаких дивидендов. Кроме, может быть, ореола мучеников-шахидов.
Тот же самый расклад с машиной. Можно ведь запросто расстрелять нас на подходе к ней, можно установить взрывчатку в сам автомобиль, можно прошить из пулеметов уже движущийся транспорт. Вариантов – море, и все не в нашу пользу.
Черт побери, все было шито белыми нитками! Размышлять за противника, когда он озадачил тебя внезапным нападением, последнее дело. Терпеть не могу неподготовленности. Нет плана – действуй по шаблону. Но каков он в данной ситуации?
Стоп. Вариантов, устраивающих нас, всего два. Первый – нападающим нужны мы живыми. Второй – им необходим склад в полной сохранности. Любые другие условия ставили крест на наших жизнях.
– Кто там? – прошептал я, косясь на Дилярова. – Что за банда?
Лейтенант, видимый мне лишь отчасти, поскольку лежал в укрытии, ответил:
– Не знаю. Не спрашивал.
– Парни, вы чьих будете вообще? – Неожиданность не ставит меня в тупик. Включается какой-то внутренний механизм, позволяющий, пока обдумывается ситуация, предпринять какие-то резкие ответные действия. Иными словами, я на удар отвечаю ударом, на выстрел – выстрелом и лишь потом, когда минимум информации собран, принимаю решение. Диляров, начавший разговор с противником, по сути поступил абсолютно верно. Если нас не накрыли из тяжелого вооружения, значит, мы зачем-то нужны. Осталось выяснить зачем.
– Для чего тебе это знать? Машину сейчас подгоним, спокойно уедете, – на сей раз ответил другой голос. И мне показалось, что я услышал знакомые интонации.
– Уедем или нет – это нам решать. А нам и тут вроде неплохо, – возразил я. Хотелось еще раз услышать говорившего. Покладистость нападавших казалась подозрительной. Кроме того, я не мог отделаться от ощущения, что знаю того, кто с нами ведет переговоры.
– Ну, казачки по твою душу пожаловали, солдатик. Легче тебе стало? – Услышав ответ, я едва не выругался вслух.
Ни фига не легче. Зато голос понятно откуда знакомый. Повернувшись к Дилярову, я похлопал по земле, чтобы привлечь его внимание. Лейтенант, подавшись назад, вынырнул из-за укрытия и вопросительно посмотрел на меня. Я провел большим пальцем по собственному горлу и красноречиво ткнул ладонью вниз в сторону казаков. Диляров, не осведомленный о моих отношениях с последователями Краснова, пожал плечами. Продолжая пантомиму, я с досадой сморщился и, ткнув пальцем в лейтенанта, а затем в себя самого, скрестил ладони, абсолютно точно давая понять, чего я ожидаю в итоге.
– Ты не волнуйся, сейчас транспорт вам организуем. Спокойно сядете да уедете по своим делам, – вновь подал голос хорунжий. Ровно так же он обхаживал меня, отправляя на гладиаторские бои в своем чертовом хуторе.
– Мы никого тебе не повредили? – Я лихорадочно пытался сообразить, что же конкретно можно предпринять. Выход из рощи недоступен. Достаточно пары толковых снайперов, чтобы гарантированно нас обездвижить.
Случайность надо было отметать сразу. Просто так наемники появиться здесь не могли. Наверняка выполняют задание, и чье – совершенно понятно. Пазл складывался идеально.