Сергей Лапшин – Победить смертью храбрых. Мы не рабы! (страница 52)
Мне, как и двум остальным разведчикам, выдали чистые камуфляжные куртки и штаны. Не цифровой, конечно, но в принципе пойдет. Накинув на голову капюшон и завязав его под подбородком, я аккуратно прилег на разогретую солнцем траву и принялся размышлять.
Ловкач наболтал много. Однако верить ему причин не было. Все остальные его подельники, оставшиеся в живых, твердили в унисон совершенно другое. И именно их версия была более убедительна.
Все же вариант, при котором майор Красной армии колесит через всю страну, разрабатывает суперплан и затем его выполняет, выглядел фантастичным. Бредовым. Уголовники дали иной расклад, гораздо более реальный. Ловкач, по их словам, обещал им приличные финансовые бонусы, а сам утверждал, что работает на металлургический комбинат. И целью их группы являлась довольно смелая и циничная операция. Ловкач должен был вывести зэков на место, там они расконсервировали бы хранилище. Химические и биологические заряды таким образом покидали место хранения, а затем распространялись на близлежащих местах добычи полезных ископаемых. И подрывались. С целью биологического заражения определенного участка местности, принадлежащего корпорации Штайнера. Такая вот незамысловатая интрижка. Которая должна была стоить Штайнеру миллионов марок убытка, потери зараженной территории, рудников, производства и трудовых ресурсов.
Мы этот план ломали в корне. Потому что биологическое и химическое оружие нужно было нам, чтобы, прежде всего, обеспечить свою неприкосновенность.
К цели добрались лишь ближе к вечеру. Судя по мрачному лицу лейтенанта и его нетерпению, из графика мы явно выбились, хотя на короткий привал останавливались всего лишь один раз. Быстро покидали тушенки, напились и вновь рванули вперед.
Много времени заняло преодоление открытых пространств, из которых, по большому счету, и состоял весь путь. Нам приходилось останавливаться, вести наблюдение, что выматывало, заставляя держать нервы в постоянном напряжении. Затем следовал короткий бросок до ближайшего укрытия, и все начиналось заново: наблюдение, подготовка, быстрое покрытие открытой зоны.
В общем, это стоило нам серьезных усилий. Я, признаюсь, полностью вымотался. Даже уснул во время последней остановки на вершине холма, где мы укрылись в высокой траве. Опустился на землю, перекинул автомат под руку и тут же провалился в сон. Очнулся лишь от того, что Диляров принялся меня тормошить, озабоченно глядя в глаза:
– Вставай, сержант. Почти у цели. Ничего не наблюдаем, так что последний рывок.
– Виноват, – на автомате оправдался я, стараясь проморгаться и прогнать пелену сна, кружащую голову.
Удостоверившись, что я пришел в порядок, лейтенант добавил:
– Первым пойдешь. Давай, бегом, мы прикрываем.
Машинально кивнув, я перекинул ремень автомата через голову и поправил оружие на груди. Шевельнул плечами, проверяя лямки рюкзака, привстал на четвереньки и бодренько двинулся по склону вниз. Достигнув приемлемого уклона, поднялся на ноги и зачесал в сторону темнеющего впереди леса. Это и было конечной целью нашего рейда.
Привыкший не доверять людям, я сомневался в том, что сказал Ловкач. И вполне допускал, что мы можем проделать весь немалый путь до «хранилища» впустую. Впрочем, это не отменяло того обстоятельства, что к поискам входа в бункер следовало отнестись предельно серьезно. Солнце, опускавшееся за горизонт, вроде бы пока это позволяло. И мы, разделившись, со всей тщательностью принялись за поиски. Время поджимало.
Ровно через пять минут негромкий возглас Дилярова оторвал меня от моего занятия. Подойдя к лейтенанту, я остановился рядом с ним, глядя на небольшую впадину довольно правильной геометрической формы, сплошь заросшую репейником. Оглядевшись по сторонам, я вынужден был признать правоту Дилярова. Мощные, взрослые деревья, росшие очень часто, эту поляну почему-то обходили стороной. Репейник и небольшой подлесок, судя по всему, замаскировали какие-то земляные работы, производившиеся на этом месте. Молодая поросль вполне могла появиться за те самые десять-двенадцать лет.
– Похоже… – согласился я.
– Очень похоже, – подтвердил Овсеенко, снимая с ремня лопатку.
То же самое сделал и Диляров. Работы нам предстояло в полном смысле слова – непочатый край.
С дерном и растительностью мы справились за пару часов. К тому времени солнце окончательно скрылось за горизонтом, и наступили сумерки. Пока хватало света, мы копали словно одержимые и остановились на короткий отдых лишь тогда, когда стало окончательно ясно – с местом мы не ошиблись. Лопаты заскребли по бетону и железу. Наверное, мы могли бы продолжить и при луне, однако усталость давала о себе знать. Я просто валился с ног, путая сон с явью, да и сержант с лейтенантом тоже выдохлись. Продолжать смысла не было. Поэтому, едва получив команду на отбой, я провалился в сон.
Окончательно очистили территорию мы уже утром. Приходилось работать с оглядкой, один из нас в обязательном порядке дежурил на возвышенности, остальные двое трудились.
– Заварено. – Диляров, присев на корточки над внушительным люком, озадаченно ударил по нему черенком лопатки. Пальцами счистил землю, обнажая грубый сварной шов.
Я промолчал. На мой взгляд, большой проблемы в этом не было. В моем рюкзаке, как и в ранце самого лейтенанта, лежал тол в брикетах, отдельно хранились взрыватели. Так что сам этот люк никакой проблемы не представлял. Гораздо больше меня волновало то, что хранилось внутри. Не факт, что десяток лет прошли бесследно для всей гадости, что законсервирована в бункере. Возможно, вскрыв его, мы действительно выпустим демона на волю.
Подобные мысли, видимо, одолевали и лейтенанта. Некоторое время он задумчиво рассматривал люк. Человека, более-менее сведущего в биологических и химических ОВ, среди нас не было. Все, что мы делали, мы совершали на свой страх и риск.
Диляров, подтянув ближе свой рюкзак, извлек из него планшет с картой. Раскрыл его, кивком приглашая меня присоединиться.
– Вот. Ближайший населенный пункт, – ткнул лейтенант пальцем в какое-то немецкое название, – около полутора-двух километров отсюда. Будет слышно.
– Не уверен, – с сомнением покачал я головой, – на открытой местности, два километра. Мы же не бомбы будем взрывать. Сколько надо? Да граммов двести, и все сорвет.
Присев на колено, я указал пальцем на нижний срез сварки:
– Вот тут заложим с двух сторон. Четко сработает.
Нельсон
Короткий стук в дверь оторвал меня от еды. Я, признаться, только-только пристроился на кровати, подвинувшись к столу. Особой охоты кого-то впускать у меня не было.
– Войдите, – с грустью отложил я ложку, взглянув на горячий борщ в глубокой тарелке.
– Доброго утра, боец. – Свиридов, распахнувший дверь, коротко оглядел комнату, словно желая удостовериться, что я в ней один, и уселся на табурет. – Можешь есть. Мне придется отвлечь тебя надолго.
– Нет. Пусть остынет, – покачал я головой. Есть, разумеется, хотелось, но я крайне не любил, когда кто-то в момент приема пищи заглядывает в рот.
– Ну, пусть остывает, – согласился лейтенант. – Как твоя рана?
Вопрос вызывал удивление. Как, собственно говоря, и визит самого Свиридова. Все же, как ни крути, он относился к командованию местного войска, и оба офицера меня своим общением не баловали. Все, что им было необходимо, они узнавали у меня через Клыкова или кого-то еще. Так сказать, соблюдали дистанцию. Один лишь раз за последнее время снизошел до меня Терехов, но, я уверен, это было вызвано всего лишь важностью сведений, которые я обязан был ему предоставить. Не более того.
– Вам должен был медик сказать. Если это действительно представляет интерес.
Симаков осматривал меня каждое утро и каждый вечер. Так что информацией о состоянии моего здоровья он владел даже в большей мере, нежели я сам.
– Ты не кипятись. Если я спрашиваю, значит, так нужно, понимаешь? Обстоятельства такие. – Свиридов, в отличие от Терехова, предпочитал более мягкий стиль общения. Что, впрочем, ни в коей мере не отменяло главного: и лейтенант, и капитан везде и всегда преследовали только свои цели. Но совпадали ли они с тем, что требовалось именно мне?
– Сержант одно скажет. Мне другое нужно – как ты сам-то себя чувствуешь? Ходить можешь?
– Хожу с трудом, – признался я.
– Ну, так ешь! – усмехнулся лейтенант, аккуратно пододвигая ко мне тарелку. – Ешь, сил набирайся.
Не поддавшись на провокацию, я даже не притронулся к ложке:
– Давайте начистоту, товарищ лейтенант. Вроде не так давно говорили, что все одну лямку тянем.
– Ну давай начистоту, – согласился Свиридов. – С Настей знаком, так? Нравится она тебе?
– Хм… – невольно смешался я. Вопрос был мало того что неэтичный, он, по большому счету, даже не имел ответа. Что это такое «нравится»? В каком качестве «нравится»?
– Дело-то житейское. И девчонка хорошая… – как-то обыденно, понимающе добавил лейтенант.
– Не-не-не! – наконец-то нашелся я с возражениями. – Не так вы все поняли. Если вы про платья, то это же нормально! Без обид, но то, в чем она ходит, у нас так и бабушки не ходили. Это ужасно. Должна быть приличная одежда. Это же девушка. Женщина в будущем!
– Это понятно, – успокаивающе кивнул головой Свиридов. – Просто дело такое: опасность нам всем грозит нешуточная. Ты это понимать должен, как никто другой. Цацкаться с нами немцы не будут. С