Сергей Лапшин – Победить смертью храбрых. Мы не рабы! (страница 50)

– Боишься? – не дождавшись ответа, спросил Терехов.

– Боюсь, – не стал отпираться я, – про все месторождения не скажу.

Немного помедлив, капитан кивнул:

– Хорошо. Назови что-то вот в этом радиусе, – карандаш описал внушительный полукруг по карте, – это владения Книппеля. Нужно что-то в этом районе.

Я взял у капитана карандаш и сосредоточенно посмотрел на карту. Если бы не Лебеди, именуемые Шванендорф, я бы точно не смог разобраться. Все названия, понятное дело, по-немецки, и это вносило сумятицу. Совершенно было непонятно, что, где и как. Повертев карту и так и эдак, я мысленно плюнул.

– На юго-запад – Яковлево. Километров шестьдесят отсюда. Там есть крупное месторождение.

Капитан забрал у меня карту и пытливо уставился на нее, стараясь обнаружить то, что я назвал. Естественно, никакого Яковлева там не было. Вернее, было, но наверняка переименованное, и искать его было бесполезно – все равно что заниматься поисками свободного места в вагоне на Кольцевой ветке в час пик.

– Не путаешь? – поднял на меня взгляд капитан.

– Нет, – качнул я головой.

– Еще?

– Я больше ничего не покажу.

Терехов озадаченно взял карандаш. Прижал его ладонью к карте и задумчиво прокатил, глядя мне в глаза. Я взгляда не отводил. Сейчас любое моральное давление было мне по фигу.

– В чем дело? – спросил напрямую капитан.

– Я Бона, в смысле, друга своего, видел всего полчаса. Полчаса! И ночью, оказывается, его на задание какое-то отправили. А что, кроме него, никого не нашлось что ли?

– Он не один пошел, – невозмутимо парировал Терехов.

– Это понятно, – отмахнулся я. – Непонятно, почему именно он?

– А почему нет? – удивился капитан. – Был бы ты здоров, может, и ты бы пошел. Все от обстановки зависит. Обстоятельства всегда сильнее. Нам следует сражаться, владеть инициативой. Это подразумевает действия, парень! Ты что, думаешь, я буду кого-то в тылу держать, на отдыхе, а других под пули подставлять? Или подозреваешь, что любимчики у меня есть?

Честно говоря, нечто подобное мне и пришло в голову. Я видел, как Бон исхудал, сколь изможден перенесенными испытаниями. И сомневался, что он представлял собой ценную боевую единицу. Может, конечно, он и сделал там что-то потрясающее, мне в деталях не рассказывали! Но если даже так, то неужели следует возводить чудо в систему и ждать его постоянного повторения?

– Мы на войне, парень. Ты сам это прекрасно знаешь. И как только дадим слабину, нас сомнут. Нам отступать нельзя – некуда! И сдаваться тоже. Понимаешь? И если я посылаю на задание бойцов, то делаю это не по собственному желанию. По необходимости.

Закончив, капитан требовательно посмотрел на меня. Будто способен был взглядом оценить, насколько я проникся его словами.

– Я больше ничего не скажу. – Мне не было никакого резона сдавать назад.

Поднявшись с табурета, Терехов сложил карту и убрал ее в планшет. Туда же последовал и карандаш.

– У меня просьба, – произнес я, наблюдая за неторопливыми сборами капитана. Дождавшись, когда он обратит на меня внимание, я добавил: – Платье для Насти. Она ходит в хламиде какой-то. Нормальное, хорошее повседневное платье. Лучше, конечно, пару. Но одно – обязательно. И обувь. Обувь тоже нормальную, должна же она быть у них. Магазины какие-то. Хорошо?

Капитан некоторое время смотрел на меня, и на лице его, обычно непроницаемом, было написано удивление. Наконец, хмыкнув, он ответил:

– Договорились. Я скажу о твоем требовании.

Другие

Солнце слепило глаза. Недовольно сощурившись, Свиридов пересел, расположившись боком к дневному светилу. Йозеф Книппель повторил маневр лейтенанта.

– Вы готовы мне назвать места? – осведомился немец, устроившись на изрубленном чурбаке во дворе заброшенного крестьянского хозяйства.

Лебеди после их повторной колонизации, безусловно, заполнились народом. Так сложилось, что северную часть деревни заняли советские разведчики. Бо́льшую, южную, – немцы. Изыскатели, рабочие, обслуживающий персонал, солдаты. Каждая из сторон, в меру своих сил, возможностей и умения, обустраивалась. А вот между занятыми территориями образовалась своеобразная буферная зона, представляющая собой типичную картину разрухи.

– Готов, ясное дело, – согласился Свиридов, – только у меня условие. Вернее, не у меня, а у мальчишки. Нужно будет его выполнить.

– Что за условие? – недовольно поморщился Книппель.

– Пара платьев для девушки. Хороших, красивых. Для повседневной носки. Белье. Обувь для нее же.

Немец ошарашено посмотрел на лейтенанта. Убедившись, что тот не шутит, осведомился:

– Все?

– Можно и побольше вещей. Я назвал самые необходимые.

– Хорошо. Я сделаю это в ближайшее время. Давайте места и координаты! – практически не задумываясь над ответом, выпалил Книппель.

Свиридов усмехнулся. Покачал головой, кривя ухмылку:

– Тебе не нужны размеры, чтобы предоставить платья и обувь? Хитришь, Йозеф?

– Хорошо. Давай размеры.

– Платье – сорок второй, обувь – тридцать шестой. Запомнишь?

– Запомню, – кивнул Книппель, – теперь место!

– Не забегай вперед, Йозеф. Нам нужно поговорить.

Немец досадливо скривился, всем своим видом показывая, что разговор ему не интересен.

– У меня мало времени, лейтенант. И мне не до пустой болтовни.

– Мальчишка, я и еще несколько человек. Мы хотим другой жизни. Мирной. Ты понимаешь меня, Йозеф?

Демонстративное равнодушие покинуло лицо немца. Он тут же стал сосредоточен, внимателен и собран:

– Понимаю.

– Что ты на это скажешь, Йозеф?

– Скажу, что это сложный вопрос, на который невозможно дать ответ сразу.

– А ты постарайся. Иначе, боюсь, подобного предложения от меня больше не поступит.

– Как это? – Книппель требовательно заглянул в глаза лейтенанту.

– Мне нужно заботиться о своем будущем, Йозеф. Понимаешь? Не ты, так кто-то другой согласится. Ты деловой человек и все должен понимать.

– Это я понимаю. Но не могу взять в толк: как вы разойдетесь с капитаном?

– Это наша проблема, – жестко усмехнулся лейтенант, – тебя она не касается. Главное – со мной будет мальчишка. Понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, – в очередной раз кивнул Книппель. – Я согласен.

– На что? – тут же уточнил лейтенант.

– Я принимаю вас к себе. С мальчишкой. Увожу в свое имение. Вам не придется больше воевать и делать то, что вам не по нраву.

– Это деловое предложение, Йозеф. Мне нужно три дня, чтобы уладить все проблемы.

– Три дня? – удивленно вскинул брови Книппель. – Сегодня ночью. Незачем тянуть!

– Три дня! – Лейтенант был непреклонен. – Раньше мне не успеть. Ты не знаешь наших отношений, Йозеф. Все далеко не так просто, как тебе кажется. Если я начну немедленные движения и суету, мне достанется пуля без всяких разговоров. Тут нужно поступить умнее.

– Три дня – это много, – сказал Книппель как о совершенно невозможной вещи.

– Быстрее я не успею.

Немец тронул пальцем кончик носа, потер его, полностью погруженный в собственные мысли.

– Я могу помочь в этом. Чтобы было быстрее… – наконец принял он решение.

– Нет, – уверенно отказался Свиридов, – ты не знаешь, о чем говоришь. Ключевые точки в этой деревне под контролем людей капитана. Большинство домов заминировано. Стоит вам сделать что-то, что покажется Терехову опасным, мы все взлетим на воздух. Мальчишку он готов пристрелить первым. Его охраняет специально выделенный человек. Это не шутки, Йозеф.