Сергей Кузнецов – Присяга (клятва) (страница 2)
Таким образом, юридические основы клятвы объединяют её ритуально-символический аспект с нормативным регулированием и ответственностью за несоблюдение взятых обязательств.
Ретроспективный временной промежуток исследования имеет общую характерную черту — наличие рабовладельческого строя. Древнегреческие полисы рассматриваются как отдельные государства со своей армией и флотом, властью, собственной правовой традицией.
Объединяющим моментом для всего эллинистического мира является общая религиозная платформа. Современные примеры клятвы, равно как и присяги, приводятся на основе действующего законодательства.
Лексеме «клятва» уделяется достаточно внимания со стороны филологов и лингвистов, однако вопрос остается мало исследован с точки зрения юридической оценки этой, композиционно устоявшейся, лингвистической конструкции. Рассматриваемое понятие клятвы относится как к речевому акту, так и к письменным текстам.
Само слово клятва в русском языке означает торжественное обещание, уверение. Как видно из приведенной формулировки, присутствует элемент торжественности и авторитетности с одновременным приданием значимости, достигаемой различными способами.
На примере античного европейского территориального пространства, а также Северной Африки и Малой Азии, впоследствии получившего название эллинистического мира, можно проследить основные вехи цивилизационного развития феномена «клятва».
Можно отметить, что как только человечество эволюционно подошло к рабовладельческому строю, что на определенном этапе явилось более прогрессивным способом совместного сосуществования, учитывая усовершенствованную коммуникацию и развитие внутриобщинных и межобщинных отношений, появилась необходимость в защите и сохранении существующего положения, а также в закреплении различных обязательств, договоров и сделок, в судебном и досудебном разбирательстве споров, способа подкрепления доказательств, констатации фактов и установления истины. Таким средством явилась клятва (или присяга), даваемая лично (очно) в соответствующей случаю обстановке.
Члены полисного сообщества пришли к пониманию, что психическое и морально-нравственное отношение самого человека к произошедшему или планируемому поведению, в особенности по своему же делу или делу близкого родственника, весьма субъективны и требуют особой процедуры повышения доверия, каким является клятвенное обещание. Нерушимость условий и гарантии соблюдения договора также требовали дополнительного закрепления и подтверждения. Разбирательство разных споров в судебном и досудебном порядке требовало максимального установления фактических обстоятельств и допустимости отвечающих параметрам истины доказательств.
Эффективное клятвенное подкрепление процедуры доказывания (о случившемся) или воздержания от каких-либо действий (в будущем) без специального ритуала, чаще всего религиозного, оказалось невозможным.
Ритуальность принесения клятвы или присяги требовала личного (очного) присутствия клянущегося в определенном месте: храме отраслевого божества, на площади при большом стечении народа, а также в других обстоятельствах в присутствии представителя государственной или судебной власти.
Очевидно, поначалу в наивном понимании люди безоговорочно верили сказанному или выраженному в определенном перформативном действии поведению человека, на которого упала тень подозрения, однако последующие события часто опровергали то, чему было высказано доверие.
Силы природы и необъяснимые природные катаклизмы, страх перед грозными проявлениями физических явлений земли, морской стихии и атмосферы, толкал людей на создание специальных святилищ и капищ с тем, чтобы умилостивить духов природы путем принесения жертв и молитвенных ритуалов. Эти священные объекты также являлись местами принесения клятв наряду с жертвоприношениями и сакральными пиршествами.
Можно предположить, учитывая интеллектуальные возможности и развитие абстрактного мышления человека на этом этапе, что остаться без поддержки неведомых и грозных сил, а хуже того — еще и навлечь на себя гнев духов и божеств, было равносильно смертельному исходу.
Действо, подкрепленное соответствующими антуражем и ритуалами, вынуждало дающего клятву к ее соблюдению и неукоснительному выполнению, побуждало давать правдивые показания, признаваться в чем-либо или отвести от себя всякие подозрения.
Культура святилищ на открытом воздухе со сходными религиозно-клятвенными функциями в том или ином виде находим у различных народов, в частности у осетин. Отличие состоит в степени развития общества, в пантеоне божеств, ритуалов и подходов верования. Со временем люди заметили, что духи и силы природы не всегда справедливо и адекватно реагируют на клятвопреступника, и сами, помимо божественной кары, взялись наказывать за нарушение клятвы. Клятвопреступника могли изгнать из полиса, лишить родины, имущества и гражданских прав — в любом случае установленное и доказанное нарушение клятвы сопровождалось презрением и потерей доверия.
Правовой базис античной клятвы и присяги определяется, например, в памятнике критского законотворчества дорийского периода (V в. до н. э.) — Гортинских законах.
Статистически клятва в тексте закона упоминается девятнадцать раз в различных ипостасях: в качестве подкрепления свидетельских показаний, в качестве условия осуществления правосудия (клятва судьи и других должностных лиц), в обязательных клятвах спорящих сторон, выделяются клятвы женщин и клятва рабыни, которая имеет силу.
Гортинская законодательная надпись, выбитая на каменном носителе и расположенная на агоре полиса Гортина, не содержит ни одного текста клятвы, однако имеет особенность — преамбулу в виде обращения к богам, которая выбита большими (заглавными) буквами. Это обстоятельство указывает на безусловную апелляцию к божественным силам, что и было первой составляющей клятвенного обещания.
Указание на действующий пантеон древнегреческих божеств обусловливается не только уважением к сакральным ценностям и религиозностью горожан, но и одновременно достигается нормативно-правовая основа клятвенных заверений на существующей, общей в эленистической традиции платформе верований. В этой связи необходимо отметить, что храмовый алтарь выполнял охранную функцию: защиты просящего, которому надо было сесть под алтарь. В соответствии со статьями гортинского закона было достаточно забежать в храм и там укрыться, таким образом испрашивая защиту (стол. 1, абз. 4).
Можно также сделать вывод, что должностные лица критских полисов имели одинаковые с Гортиной функции и название должностей в различных частях Крита. Например, государственный чиновник, ведающий, в числе прочего, делами иностранцев в полисе Элефтерна (Крит, примерно 25 км к юго-востоку от Ретимнона) назывался космос, как и в Гортине.
Об этом свидетельствует фрагмент надписи на каменной стеле, находящейся в археологическом музее Элефтерны (Крит).
Другой особенностью гортинской законодательной петрографической надписи было требование принесения клятвы перед статуей Артемиды в Амиклейском храме Аполлона. Географически полис Гортина находится от Амикле (континентальная Греция) примерно в 500 км, считая морской путь и далее сухопутный путь до Амиклейского храма Аполлона (алтарь Аполлона), который располагался недалеко от Спарты — в Амикле. О значимости воздвигнутого алтаря Аполлона и храмового комплекса говорит тот факт, что все союзные договоры Спарты должны были быть скреплены клятвами именно в Амикле. Этот храмовый комплекс с грандиозной статуей Аполлона на алтаре служил, кроме того, депозитарием каменных стел с текстами значимых для Спарты (Лакедемонии) договоров.
Принесение клятвенного обещания в амиклейском храме, по нашему мнению, говорило не только об исключительной значимости и высокой степени доверия к этому действию, но и характеризовало тенденцию централизации судопроизводства Спарты по аналогии с афинской системой.
Исследователь В. П. Бузескул в книге «История афинской демократии» пишет: «Право суда афинян над союзниками развивалось естественно и постепенно... Дошло до того, что самим союзникам предоставлено было решение лишь немногих мелких дел; дела же политические и уголовные подлежали суду афинскому, как показывает договор с Халкидой».
Поскольку Гортина являлась на тот период дорийским городом, по сути лакедемонской колонией, то метрополией для этого полиса была Спарта. Наиболее значимое святилище для лакедемонян, по их собственному рейтингу, находилось в Амикле, по преданию на могиле Гиацинта (Гиакинфа), в греческой мифологии сына спартанского царя Амикла (эпонима города Амиклы) и правнука Зевса. По другой версии мифа, его родители — Муза Клио и Пиер (эпоним области Пиерия). Гиацинт был любимцем Аполлона, который нечаянно убил его, попав в него диском во время метания. Из крови Гиацинта выросли цветы-гиацинты, как бы обагренные кровью, на их лепестках вырисовывается восклицание «ай, ай» — предсмертный стон прекрасного юноши6.
В Амикле находилась могила Гиацинта, на которой был воздвигнут алтарь Аполлона. На этом месте ежегодно праздновались религиозные торжества — Гианкинфии. Говоря о 50-летнем союзном договоре между афинянами и лакедемонянами, Фукидид приводит следующие условия: