Сергей Кузьмин – Сияна. Волшебное лето (страница 5)

– Солнышко моё, – ласково, словно солнечный луч, проговорила бабушка, смотря на внучку добрыми, всепонимающими глазами. – Люди – существа очень подвижные, и мысли наши, увы, не всегда постоянны. Мы проживаем каждое событие бурно, пропуская его через вихрь эмоций, тогда как растительный мир и стихии живут в основном чувствами. А чувства – это нечто более глубокое и продолжительное, чем быстрые, как вспышка, эмоции. Они оказывают долгое, почти неизменное воздействие на палитру их сияния.

Бабушка провела рукой по воздуху, очерчивая невидимый контур вокруг старого кедра. – В этом есть их великое преимущество. Они меньше подвержены суетным переживаниям. А если у мира растений и возникают световые волнения, то только созидательные, от радости бытия. И эти чистые эмоции лишь подпитывают и усиливают их вечные, добрые чувства. У них, моя радость, нам и стоит учиться. Они умеют подолгу, целыми веками, пребывать в состоянии любви и полной гармонии с собой и всем миром. А когда такой энергии накапливается много, она, как целебный родник, гармонизирует всё вокруг. Поэтому-то так полезно бывать на природе – учиться жить более глубокими чувствами и впитывать в себя лишь созидательные, светлые эмоции.

– Бабушка, ты поэтому и живёшь здесь, в тайге? – прямолинейно, по-детски спросила внучка.

– Отчасти, да, – тихо вздохнула бабушка, и в её вздохе было столько мудрой печали и светлой радости одновременно. – Мы приходим в этот мир, чтобы расти душой, а здесь, среди леса и реки, возможностей для этого куда больше, чем в шумном городе.

Она посмотрела на Сияну любящим, проникновенным взглядом, в котором отражались все тайны мироздания, и промолвила: – Ну что, потихоньку пойдём в сторону дома, как ты думаешь? Наверное, пора.

Они поднялись с тёплых, гостеприимных камней. Бабушка мягко положила на них ладонь и шепнула несколько тёплых слов благодарности за подаренное тепло и уют. Затем они неспешно, в полном согласии друг с другом, направились к усадьбе. Солнце поднялось уже высоко, и его золотистые, щедрые лучи приятно согревали спины. Это тёплое, животворящее излучение смешивалось с свежей, кристальной прохладой, идущей от реки, и создавало удивительные, бодрящие потоки воздуха, наполнявшие душу лёгкостью и радостью.

Сияна, не теряя времени, по пути внимательно вглядывалась в цвета и оттенки, исходившие от всяких-разных, диковинных растений. Потом, словно невзначай, проронила: – Бабушка, получается, растения нельзя рвать или топтать?

Бабушка весело улыбнулась, и её лицо озарилось целой россыпью добрых морщинок. – Нежелательно, родная… – ответила она и утвердительно покачала головой. – Ну, а если уж очень необходимо сорвать, его нужно от всего сердца поблагодарить. Особенно если берёшь что-то в пищу – ягодку, травинку, плод. Тогда они поделятся с тобой не только своей силой, но и своей любовью. Ничего страшного, конечно, не случится, если забудешь, но и хорошего будет меньше. Знаешь, у высохшего растения или давно сорванного плода облачко вовсе не исчезает, но становится совсем тонким, блеклым, цвета темнеют и тускнеют. Если видишь такое – кушать уже не стоит, даже если очень хочется.

– А мама меня просила, чтобы я тебе помогала пропалывать грядки от сорняков… – вспомнила Сияна. – Их тоже… благодарить? – спросила она с нескрываемым удивлением.

– Ах, милая, да у меня на усадьбе и нет сорняков! – заливисто рассмеялась бабушка. – Здесь растёт только то, что мне нужно и полезно, совсем как на твоей волшебной поляне с фантазиками. Вот в этих делах – в заботе о нужных растениях – ты мне и будешь помогать, – ласково заключила она.

– Но это, наверное, не одно и то же… – недоумённо пробормотала Сияна, сравнивая в уме огуречную грядку и свою сказочную поляну.

– Вот ты на своём опыте и убедишься, что это то же самое, – таинственно улыбнулась бабушка.

Разговаривая, они вышли к дому. На широких, солнечных ступенях крыльца их, как всегда, встречал важный и невозмутимый Сибиряк, пребывающий в своём обычном, блаженно-полусонном состоянии. Он лениво потягивался, прощаясь со сладкими снами. Сияна подбежала к нему и запустила свои маленькие, нежные ладошки в его густую, тёплую, плюшевую шерсть.

– Ну сколько же можно спать, маленький соня? – прощебетала она, ласково почесывая его за ушком.

Сибиряк в ответ громко, блаженно замурлыкал, растянулся во всю свою солидную длину и подставил для ласк свою усатую мордочку, пушистый живот и всю свою безраздельно преданную душу – этим ласковым, волшебным рукам, что умели дарить столько любви.

Волшебство на грядках и сон у окна

– Если ты, моя радость, не устала, – обратилась бабушка к внучке своим мелодичным, певучим голосом, – то пойдём, осмотрим наше скромное хозяйство – грядки, теплицы, и в баньку заглянем. А вечерком я тебя как следует попарю, смоем все следы городской суеты, чтобы душа совсем очистилась.

Сияна после утренней прогулки была, словно заряженный солнечный зайчик, полна неукротимой энергии и живого, детского любопытства. Ей самой не терпелось поскорее увидеть, что изменилось за долгую зиму в бабушкиных ухоженных, сказочных владениях. Всё, что было до бани, она уже знала вдоль и поперёк. А вот по её твёрдому убеждению, всё самое интересное, загадочное и волшебное начиналось как раз за бревенчатым, пахнущим дымком и травами, строением.

Бабушка Катя, будучи мудрой и рачительной хозяйкой, высаживала всего понемногу, создавая настоящее природное многоцветие: огурцы, помидоры, капусту, сельдерей, свёклу, морковь, лук, редис, салат, укроп, чеснок, петрушку, шпинат, базилик, мелиссу, чабрец. Грядки были небольшие, тщательно выверенные, обрамлённые аккуратными дощечками, словно драгоценные шкатулки с земными сокровищами. Помидоры и капусту она сеяла ещё зимой, в уютном тепле дома, и лишь с приходом тёплых, ласковых дней переселяла их в свои уникальные, похожие на трансформеры теплицы. В это же время высеивалось и всё остальное. А когда весна окончательно вступала в свои права, теплицы разбирались, превращаясь в самые обыкновенные, но оттого не менее чудесные грядки, снабжённые хитрым, капельным поливом. Лишь неутомимый лук-батун и стойкий чеснок росли в открытом грунте, храбро проводя зиму под тёплым, пушистым, снежным одеялом.

Ряды пышной малины, ажурной вишни, рубиновой красной и иссиня-чёрной смородины тянулись между вековыми, молчаливыми елями и величественными кедрами, которые надёжно защищали их от злых, пронизывающих ветров, а зимой, задерживая снег, укрывали от лютого промерзания.

Большая часть усадьбы, включая заднюю, была огорожена высокими, ажурными, кованными пролётами, крепившимися на мощных, но удивительно изящных каменных опорах. Сияна помнила, как прошлым летом папа снимал старые, ветхие, деревянные пролёты. Новые же, кованные с витыми узорами, казались прочными и вечными, как сама сказка. Все кусты и лишняя растительность вокруг ограды были убраны, и теперь для Сияны загадочности и таинственных уголков стало чуть меньше.

Она, лёгкая, как пушинка одуванчика, скользила между изумрудных грядок, внимательно высматривая сорняки. Но к её величайшему изумлению, она не смогла найти ни единой травинки, похожей на надоедливый, непрошеный сорняк. Бабушка, стоя поодаль, довольно и тепло улыбалась, но молчала, с безграничным умилением наблюдая, как её любимая внучка открывает для себя чудеса.

Сколько же нежности и радости было в бабушкиных глазах, когда она услышала восторженный, звонкий возглас внучки, обнаружившей крошечный, только что завязавшийся огурчик с жёлтым, нежным, как крыло мотылька, цветочком на кончике!

– Ой, бабушка, смотри! – запищала она своим тоненьким, переливчатым голоском. – Какой он ми-ми-миленький! Какой хорошенький! А вот ещё один! И тут! И здесь! Ой, да их же целая орава, и все такие маленькие, забавные!

– Они только-только пошли, родная, – пояснила бабушка, подходя ближе. – Совсем немного, и мы будем собирать их к нашему столу. Вырастут, станут большими, хрустящими.

С соседних, душистых грядок, где кучно росли базилик, мелисса и чабрец, доносился такой пряный, пьянящий аромат, что он не мог не привлечь внимание девочки.

– Так вот вы где прячетесь! – громко и радостно объявила она ароматным травам. – Как же вы вкусно, просто объедение, пахнете! – продолжала Сияна, с наслаждением вдыхая густой, целебный воздух.

Вдоволь нагулявшись и налюбовавшись на зелёное царство, Сияна обратила свой взор на длинные, аккуратные ряды малины.

– Бабушка, а когда малина поспеет, я смогу одна, без спроса, ходить и кушать её прямо с куста? – спросила она, заранее облизываясь.

– В этом году уж точно сможешь, – с лёгкой улыбкой разрешила бабушка. – А сейчас, пожалуй, пойдём. Не будем мешать происходить самому главному волшебству – росту и созреванию на наших с тобой грядках.

В умелых, натруженных руках бабушки уже лежал скромный, но душистый букетик из сорванной зелени – перья лука, веточки укропа, нежные листья салата и ароматный базилик.

– Солнышко уже в зените, пора и к обеду готовиться, – заметила она. И они, не спеша, наслаждаясь лучами, направились к дому.

В доме их встретила приятная, тихая прохлада, и лишь из спальни Сияны веяло согревающим теплом, которое накапливалось там через огромное, панорамное, словно всевидящее око, окно.