Сергей Куц – Инкорпорация (страница 36)

Вторая рота в тяжелой экзоброне — это обязательное снаряжение при выходе на планетарную орбиту. Солдаты, сержанты и офицеры также получили полный комплект оружия и боеприпасов, а еще рюкзак со всем необходимым для дальней передислокации. Весил он ровно сто один килограмм и без экзосистемы был совершенно неподъемным. В тяжелом боевом скафандре на плечах ощущался серьезный вес, но не более того. Осознаешь тяжесть рюкзака — и чешешь дальше. По крайней мере, три километра до ангаров, что прошли пешком, не показались личному составу чем-то трудным.

Рота ждала приказа на погрузку. Все знали, что летят на Марс. Но зачем? О переброске на соседнюю планету майор Моров объявил позавчера на вечернем построении и сразу предупредил, что любые разговорчики о войне будут пресекаться самым жестоким образом. Потому что никакой войны нет.

— Задача учебно-боевая, — сказал он тогда. — Наш десятый отдельный десантно-штурмовой полк перебрасывается на Марс.

Утром выяснилось, что речь идет не о полной передислокации со сменой расположения базы, однако практически весь личный состав и вооружение направляются на Марс для выполнения поставленной задачи. Какой? Офицеры в течение дня несколько раз повторили, что задача является учебно-боевой.

С учебой все понятно, но как только рядом не оказывалось сержантов или тем более офицеров, во взводе мгновенно начинались перешептывания. Зачем выдадут оружие и в чем заключается боевая часть задания? Неужели все-таки война? Или мятеж? Ни о чем подобном командование не сообщало. Вернее, на построении перед получением тяжелой брони Мор подчеркнул, что ни войны, ни тем более мятежа в колониях Красного сектора на Марсе нет и не будет. Но десантники на то и десантники, что всегда готовы порхать по планетам Солнечной системы как бабочки.

Бабочки, блин. Вспомнив о неуместном, по мнению Женьки, сравнении, девушка перестала зевать. Стало смешно: бабочки в тяжелых бронированных скафандрах, с крупнокалиберными автоматами и стокилограммовыми рюкзаками на плечах. Десантно-штурмовая бабочка.

На пяти бронемобилях прибыл взвод управления батальона. Машины остановились в сотне метров от второй роты. Из двух головных броневиков выбрались комбат и офицеры штаба батальона. Подполковник Чесноков и сопровождающие его офицеры тоже были в тяжелой броне и с оружием, но без рюкзаков. Скорее всего, те в багажном отделении броневиков.

Экзосистемы штабных офицеров были точно такой же тяжелой штурмовой модификации, как у личного состава второй роты. Управление учебного батальона поднимется на орбиту на одном корабле вместе с ротой майора Морова.

Вторая рота встретила подполковника Чеснокова построением в две шеренги и докладом командира. За спинами прибывших офицеров выгружался взвод управления. В бронемобилях остаются только водители, они скоро отправятся к погрузке на корабль, что доставит учебный батальон в составе второй роты и взвода управления на Марс.

Марс. При мысли о другой планете Женька всякий раз вздрагивала. Она почти не слушала короткую речь Чеснока перед строем второй роты, в которой звучали только призывы помнить о долге и неукоснительно выполнять приказы командиров. Никакой конкретики, речь ни о чем. Но хорошо хоть недолго. Когда комбат закончил, снова прозвучала команда «Вольно».

Колонна из пяти машин двинулась к ангарам, из которых уже вывели часть кораблей, а личный состав взвода управления направился ко второй роте, чтобы расположиться рядом с первым взводом.

Женька и остальные следили за отбывшими броневиками — те поднимутся на борт того же корабля, на котором полетят и они. В сущности, нет никакой разницы, на каком именно малом десантном корабле отправляться в космос. Но почему-то на взлетно-посадочной площадке думается иначе. Поскорей бы узнать, какой из малых десантных кораблей твой.

Вторая рота учебного батальона подошла сюда первой, и в эти минуты к ангарам подтягиваются пешим порядком другие роты, а также колонны машин. Часть тяжелой бронетехники погрузили на транспортники за минувшие ночь и сумасшедший день, но на корабли подняли далеко не все запланированные к переброске машины. После получения приказа о передислокации на Марс работы с погрузкой техники продолжаются уже вторую ночь, а сейчас начинается вывод на орбиту и личного состава. Пока только на орбиту, потому что полностью полк будет выведен в космос к исходу третьего дня.

Немного зябко, холодный ветерок второй половины февраля дует в лицо. Ливадова усмехнулась. Февраль… В двадцать третьем веке зима гораздо теплее, чем в ее времени. По меркам двадцать первого столетия здесь ощущается лето. Как там мама? Для нее ничего не изменится, если Андрей и Женька вернутся в тот же день, когда их похитили. Но вернутся ли?

Грустно вздохнув, Женька поправила ремень крупнокалиберного автомата. Сейчас она ефрейтор Ливадова — это ее настоящее и судьба, она теперь в армии и все свое будущее связывает только с ней. Разве что случится чудо и каким-нибудь волшебным образом отыщется Андрей.

Вторая рота и управление батальона проторчали на бетонной площадке еще час, пока не прозвучала команда к повзводному построению в колонну по два. Учебный батальон получил приказ на погрузку. Бойцы и офицеры направились к кораблям, один из которых предназначался для них. В нынешнем составе батальону хватит одного МДК: корабли этого типа предназначались для переброски роты десантников вместе с легкими бронемашинами, а в батальоне сейчас только одна неполноценная рота из двух взводов. Поэтому вторая рота и взвод управления летят вместе.

Подошвы тяжелых ботинок герметичных скафандров бьют по бетону. За плечами бойцов и офицеров огромные рюкзаки. Автоматы висят на груди на переброшенном через шею ремне и дополнительно закреплены спереди, чтоб меньше болтались.

— Бегом!

Вторая рота и взвод управления побежали к МДК с номером 034 на обшивке. На корабль в хвостовую часть по выдвижным сходням въезжали пять бронемобилей. Когда десантники добежали до корабля, с боковой надстройки опустился трап для подъема на борт личного состава.

— По одному!

Второй взвод поднимался последним, причем без командира и замкомвзвода — старший лейтенант Еременко и сержант Горгуа уже внутри малого десантного корабля. Они направились на борт раньше вместе с командованием батальона.

Ливадова сделала первый шаг по трапу. Не будь она в тяжелом скафандре экзосистемы, ноги точно подкашивались бы. Ей страшно, она плохо понимала, почему до спазмов в животе боится космоса, и, чтобы идти, все время повторяла про себя одно и то же: «Делай шаг, Женька, делай шаг, и смотри только на рюкзак Бастрюкова…» — командир первого отделения шел впереди нее.

После присвоения звания ефрейтора место Ливадовой в строю второго взвода теперь всегда за гаденышем Бастрюковым. Не нравился Женьке этот скользкий тип, но ослушаться прямого распоряжения Еремы, как звали за глаза старшего лейтенанта, она не могла — на то он и командир взвода…

Отвлекшись на посторонние мысли, Ливадова добралась до верхней части трапа. Он вел в шлюзовую камеру, откуда периодически исторгался рев старшины роты старшего сержанта Дуракова. Бастрюков и его рюкзак уже скрылись внутри.

— Второй взвод! Направо! Шевелитесь!

Женька вошла в шлюзовую камеру, будто ринулась в темный омут, и первым, что увидела, была красная рожа Дуракова.

— Быстрее, ефрейтор! Быстрее!

— Есть, господин старший сержант. — Ливадова почти выпрыгнула из шлюза в следующий отсек, она уже не замечала, что облачена в тяжелую броню, а за спиной стокилограммовый рюкзак.

В отсеке, расположенном за шлюзовой камерой, было пусто. Из него вели три коридора.

— Второй взвод! Направо!

Ливадова свернула в коридор по правую руку. Впереди в нескольких десятках метров у сдвинутого вдоль стены люка стоял сержант Горгуа. Он махал рукой, подзывая к себе бегущего по коридору Бастрюкова.

— Ефрейтор! Сюда! Бегом! — Горгулья заметил Ливадову.

Опять приказано бежать. Зачем такая спешка? Гремя ботинками по металлической палубе, Женька добежала до сержанта. Он указывал на проход в следующий отсек МДК.

— Кубрик второго взвода! — сообщил Горгулья. — Давай туда!

Женька свернула влево. Люк и проход были высокими и широкими. Ливадова спокойно, не снимая с плеч рюкзака, вошла в прямоугольный, вытянутый в длину отсек. Он напоминал взводную палатку, к которой за полтора месяца успела привыкнуть Женька. Но только отчасти, потому что двухъярусные койки и тумбочки между ними занимали лишь правую половину отсека.

— Ефрейтор!

Старший лейтенант Еременко показал на посадочное место в левой половине кубрика. Перед каждой двухъярусной койкой стояли два кресла. Одно спинкой к левой стене отсека, другое — к проходу почти трехметровой ширины, который отделял ряд кроватей от ряда кресел. Получалось, что кресла расположены друг против друга.

— Рюкзак в крепление! — приказал старлей.

На спинке кресел, установленных со стороны прохода, висели ремни, которые легко вдевались в специальные отверстия на рюкзаке и плотно прижимали его к палубе и задней части кресла. Точно такие же ремни висели на спинках нижнего яруса кроватей. Женька закрепила свой рюкзак около кресла, на которое указал Еременко. Место для вещмешка у двухъярусной койки напротив было занято рюкзаком Бастрюкова.