Сергей Куц – Инкорпорация (страница 28)
— У тебя есть боевой опыт, — вдруг заявил второй лейтенант, когда Ливадов закончил свой доклад.
— Никак нет, сэр.
— Я не спрашиваю, недоумок! — сощурив глаза, Шелли пристально уставился на рекрута. — Я утверждаю. Ты служил, или я не Ричард Морган Шелли. Для первого раза под пулями ты слишком спокойно и точно описываешь подробности происшествия. Где служил? У частников?
— Нет, сэр, нигде не служил, — ответил Ливадов. Его настоящее прошлое закрыто для остальных. Он просто дикарь, который ничего не помнит.
— Дюбува!
— Да, сэр!
— Он служил?
— Нет, сэр. Рекрут Ливадов никогда не был ни гражданином, ни полугражданином. Он бывшая собственность гражданина США, погибшего в Диких землях на территории Евразии. Приобретен на невольничьем рынке. Дикарь. Больше в его биографии ничего нет.
— Ты уверен, Дюбува?
— Уверен.
— Ладно. Сам прочту его личное дело. Вы свободны.
Комендор-сержант и рекрут зашли в палатку.
— Сними шлем, — сказал Дюбува. Француз уже отсоединил от экзосистемы свой шлем.
— Уф, — фыркнул Андрей. Он успел забыть, каково это, когда избавляешься от шлема после многочасового ношения. Почти сутки провел с каской на голове.
— Не шуми. Там спят. — Зак Дюбува проявил трогательную заботу о личном составе второго отделения.
«Они-то точно спят, а наши из первого отделения еще не успели заснуть…» — усмехнувшись, Ливадов нырнул в палатку. Внутри тусклый, едва видимый свет. Спать не мешает, особенно если напахался за день, зато поможет вошедшим разобраться с обстановкой.
Парни из первого отделения завалились на койки. Простые армейские койки, на которых только матрасы да подушки, и больше ничего. Интенданты прохлопали подвоз одеял, простыней и пододеяльников, но зато есть брезентовая крыша над головой и не самый плохой вариант лежака. Автоматы и шлемы — у изголовья кроватей. Точно так же сложено снаряжение и оружие рекрутов из второго отделения.
— Свободные места… — прошептал старший дрилл.
Когда Андрей устраивался в койке, мелькнула мысль, как будет спаться в экзоброне, но коснулся подушки — и глаза закрылись сами собой. Ливадов вырубился в одно мгновение…
— Подъем!
Что?.. Какой подъем?.. Он же только лег…
— Подъем! Носорог вас задери!
Орущий голос принадлежал Французу, но он же спит на соседней койке…
— Первое отделение!
Андрей подскочил как ошпаренный. Первое отделение! Его отделение! Толком не проснувшись еще, Ливадов первым делом поднял с пола вверенную «125CN» и шлем и поймал одобрительный взгляд комендор-сержанта Дюбува.
Они вместе с командиром третьего отделения сержантом Уолтером Мэдом стояли посреди взводной палатки и поднимали личный состав. Бодрые, свежие как огурчики, и не скажешь, что Француз упал в койку меньше двух часов назад после двенадцатичасовой смены в поле. Он словно из железа, настоящий морпех.
— Шевелитесь!
— На построение!
— Да не забудьте оружие и шлемы! Не то второй лейтенант засунет винтовку вам в задницу, а глаза на шлем натянет!
— Да быстрей вы! Командир взвода уже ждет!
Ричард Шелли действительно ждал перед палаткой. Второй лейтенант внешне выглядел идеально, а значит, и душа у него прекрасна. Андрею почему-то лезли в голову тупые рассуждения Шелли о настоящем морпехе, которые он втирал рекрутам, пока летели к Новому Вашингтону.
Интересно, прочитал Шелли его личное дело и чего вообще второй лейтенант пристал тогда с расспросами про боевой опыт? Нет у Андрея боевого опыта, и точка!
Командир учебного взвода лично проводил построение, потом сам же начал перекличку первого и второго отделений. Несколько раз, произнося очередную фамилию, Шелли брал на пять — десять секунд паузу и всматривался немигающим змеиным взором в лицо названного рекрута. Будто оценивал по какой-то шкале, известной только самому второму лейтенанту. Не всех оценивал, но чего ему надо-то? Андрей вспомнил о разговоре двухчасовой давности, когда Шелли выяснял его прошлое и задавал вопрос про боевой опыт; и вот тому опять что-то нужно.
— Рекрут Ливадов!
— Я, сэр!
Шелли уставился на Андрея и смотрел на него дольше, чем на других, кто почему-то были ему интересны. Ливадов мысленно выругался.
Не нравится ему этот интерес.
Глава 16
Контракт
— Ефрейтор Ливадова прибыла!
На нее смотрели трое. Майор Воронцов, который… Век бы не видать президентского сынка… Еще командир первого батальона подполковник Самарский и начальник строевой части майор Мазуров.
— Садитесь, ефрейтор, — предложил кадровик.
Он был высокого роста и абсолютно лысый. Даже прозвище имел соответствующее — Яйцо. Без головного убора его вытянутая голова с блестящей макушкой напоминала то самое яйцо.
Женька устроилась на табурете перед его столом. Самарский и Воронцов сидели за другим, размещенным перпендикулярно столу майора Мазурова: чтобы видеть подполковника, нужно покоситься вправо, а для взгляда на Воронцова — обернуться. Казалось, что его взгляд прожжет затылок. Ливадовой потребовалось приложить немалое усилие, чтобы показать полное равнодушие к вниманию Воронцова.
— Вы здесь по моей инициативе, — произнес подполковник Самарский. Крупный, широкоплечий. Внешне он выглядел даже грузным, но это было обманчивое впечатление.
Ливадова полуобернулась к подполковнику, демонстрируя готовность слушать старшего по званию. Так и подмывало вскочить с табурета и вытянуться перед подполковником, за полтора месяца новобранцев вымуштровали что надо. Но ей сказали сидеть, она и сидит, а других команд не поступало.
— После всем известного происшествия за проявленное мужество вам присвоено звание ефрейтора, — продолжил командир первого батальона.
Да, о происшествии известно всем. До сих пор каждый второй разговор — о той ночи. Только непонятно, спрашивает ли сейчас Самарский либо утверждает, а нужно отреагировать на фразу офицера. Ливадова решила, что прозвучало утверждение.
— Так точно. — Женька кивнула головой.
— Вы собираетесь продолжать службу после окончания трехмесячного курса предварительной подготовки? — вдруг спросил Самарский.
Странный вопрос, Женька растерялась, когда услышала его. Что господин подполковник хочет выпытать?
— Так точно! Собираюсь!
— Давайте без чинов, — отмахнулся Самарский. — Первый батальон, которым я имею честь командовать, усилен разведротой, и там не хватает одной единицы. Господин майор, напомните, по какой причине вы лишились бойца?
— Погиб при исполнении, — сумрачно ответил Воронцов, не удосужившись уточнить, при исполнении чего погиб солдат из его роты.
— Но мой учебный курс еще не закончен! — Женька прикусила нижнюю губу. Забыла, как надо обращаться к старшим по званию. Однако сейчас с ней действительно разговаривали не по уставу.
— Поэтому мы здесь. Я как командир батальона и майор Воронцов как командир разведывательной роты. Нужно заполнить пустующую единицу в штате роты, и мы предлагаем вам вступить в ряды доблестных разведчиков.
— Предлагаете? — удивилась Женька. — Но разве мне не могут просто приказать? Да и как быть с тем, что до завершения учебного курса еще полтора месяца?
— Я отвечу на второй вопрос, — сказал Самарский, — а господин майор — на первый.
Подполковник указал на Воронцова, потому что в кабинете было два майора.
— Не возражаете? — поинтересовался комбат.
— Нет. — Ливадова замотала головой. Как ефрейтор может возражать подполковнику?..
— Тогда я начну, — сказал Самарский. — Сейчас на вашем курсе начинается изучение экзосистем, а нам требуется один «летун».
Женьке вспомнился тот самый день в две тысячи шестнадцатом году, когда она впервые столкнулась с будущим. Вечером вместе с братом возвращались домой на его машине. Она попросила заехать к Ведьмину пруду — там их и похитили, доставив в двадцать третий век. Первым, кого тогда увидели из группы захвата, был как раз «летун». Зависшая над прудом фигура с треугольными крыльями за спиной. С перепугу подумалось об инопланетянах — настолько необычным было зрелище, да еще экзоброня с опущенным визором…
Ливадова попыталась прогнать мысли о прошлом. Неприятно вспоминать о том дне, с него начались настоящие неприятности в ее жизни.
— Если согласитесь, — продолжал комбат, — и после окончания учебы начнете службу в роте майора Воронцова в отделении воздушной разведки, то в оставшиеся полтора месяца ваша подготовка будет скорректирована.
— Каким образом? — Голос Ливадовой дрогнул. Задав вопрос, она уже знала на него ответ, только вопрос все равно прозвучал.