Сергей Куц – Инкорпорация (страница 26)

Любовь зла, а старшина Дураков еще злее. Почему-то подумалось, что старший сержант Кусков не дал бы хода этому делу. Но он далеко, в окружном госпитале, до окончания учебного курса во второй роте старшиной останется Дурак. Противная же у него рожа… Лицо мясистое с тяжелой челюстью, красное, глаза маленькие и недобрые.

После того как уехал броневик военной полиции, а следом — командование полка и остальных батальонов, слово взял подполковник Чесноков. Командир учебного батальона и прибывшие с ним офицеры батальона остались на плацу. Как же Чеснок орал! Постоянно повторял про позор и совсем не стеснялся в выражениях, но хотя бы фантазия у него есть. Потом во взводной палатке посмеивались, что комбат ни разу не повторился, притом выражения у него были витиеватые.

Чеснок долго песочил роту, но и он в конце концов начал выдыхаться — и слава богу, потому как в строю уже два часа. Женька опасалась, что разнос комбата завершится поучительным и назидательным, как говаривал комроты, марш-броском. Однако подполковник Чесноков лишь кивнул Морову, когда закончил с наставлением личного состава.

— Ефрейтор Ливадова!

Женька вздрогнула от неожиданности. Она единственный ефрейтор во второй роде, ее представили к новому званию за проявленное мужество на боевом посту, и, честно говоря, Ливадова не привыкла, что она уже ефрейтор, но это сейчас не важно.

Зачем комроты назвал ее? Что ему нужно?

— Я! — отозвалась девушка.

— Ефрейтор Ливадова! После обеда незамедлительно явиться в штаб полка, — приказал Моров. — В строевую часть!

— Есть!

Нехорошо на душе. Строевая часть — это служба кадров. Хотелось пискнуть и спросить, для чего и кому понадобился ефрейтор Ливадова. Но новобранцев давно отучили задавать лишние и неуместные вопросы, а таковыми, по мнению сержантов и офицеров, являются все вопросы бойцов на учебном курсе, если только вопрос прямо не потребован старшим по званию. Скажем, на учебном занятии.

— Разойдись! Построение через тридцать минут!

Полчаса! Небывалая щедрость! Построение мгновенно рассыпалось и смешалось. Целых тридцать минут появилось, можно перетереть меж собой, обсудить только что увиденное, Смирнова и Большову.

— Зато потрахались! — ухмыляясь, заявил Бастрюков. Он опять расчехлил свой поганый язык.

Некоторым нравились его злые шутки. Послышались смешки, но хорошо бы вмазать Бастрюкову прямо на глазах начальства. Только и рукоприкладство запрещено дисциплинарным уставом, особенно в присутствии комбата и офицеров из управления батальона, которые сейчас садились в бронемобиль. С ротой остались курсовые офицеры и сержанты.

— Дурак ты, Антон, хоть и командир отделения. — К Женьке подошла Сашка Грибанова. Последняя из близких подруг. Томка на больничной койке, а Наташка на губе.

— На мое место метишь? — огрызнулся Бастрюков.

Будучи ниже ростом, он глядел на Грибанову снизу вверх. В роте давно подметили, что Бастрюков почему-то побаивается Сашку. Он яростно возражал, когда намекали на это, но что есть, то есть. Боится Грибанову.

— Мне и в третьем отделении нравится. — Сашка зыркнула на Бастрюкова исподлобья. — Понял?

— Ну а ты, Ливадова, что скажешь? — вместо ответа и чтоб не связываться с Грибановой лишний раз, Бастрюков попытался перевести разговор на Ливадову.

— Без комментариев, рядовой. Господину ефрейтору не до тебя.

Бастрюков бесился, когда Женька указывала, что он еще рядовой. Ефрейторская лычка на погонах девушки выводила его из душевного равновесия всякий раз, когда тот обращал на нее внимание.

Он покраснел, намереваясь бросить в адрес Ливадовой что-нибудь язвительное — это он умел, если не трусил, — но не решился. Грибанова никуда не ушла, рядом с ней остроумие Бастрюкова испарялось.

— Замолкни! — добавила Сашка. Чтоб точно не умничал.

Однако Бастрюков все распалялся. Вон и страх позабыл, явно собирается пустить яду. Раздались несколько новых голосов и посоветовали уняться. В роте Бастрюкова не любили. Женька тоже не испытывала к нему никакой симпатии. Неприятный скользкий тип. Явно пытается выслужиться перед командирами. Поговаривают, что стучит им, однако пока не попался.

Формального старшинства Бастрюкова над собой Ливадова не опасалась. Он командир отделения лишь при исполнении приказов сержантов и офицеров. Сам Бастрюков ничего и никому приказать не может.

— Тихо вы! — послышалось из-за спины. — Горгулья идет!

Заместитель командира второго взвода действительно направлялся к роте, и он уже недалеко. Способность Горгуа подкрадываться незаметно была никем не превзойденной.

— Что за шум? — поинтересовался сержант. — Что за брожения после построения?

Горгулья ткнул пальцем в сторону командира первого отделения.

— Рядовой Бастрюков! Доложить!

— Господин сержант! — гаркнул Бастрюков, это он тоже умел. — Происшествий не случилось.

Сашка усмехнулась и подмигнула Женьке. А Бастрюков-то еще не ссучился…

— Хорошо, что не случилось, хватит с нас приключений. Но что-то вы расслабились. Помаршируем для аппетита. Строиться всем!

Горгулья являлся заместителем командира второго взвода, но первый тоже построился. Никому не могло прийти в голову взбрыкнуть и поинтересоваться, на каком основания сержант отдает распоряжения чужому взводу. Ответ был бы очень простым и доходчивым с последующим нарядом вне очереди. Незамедлительно полученным от непосредственного начальника, раз сержант Горгулья чем-то не устраивает.

Первый и второй взводы построились. Отмаршировали. Направились в столовую. После обеда Евгения получила разрешение Горгуа и направилась в штаб полка. Она волновалась, сильно волновалась. Зачем она службе кадров?

Вот и штаб. Вздохнув, наполняя легкие воздухом, а себя храбростью, Ливадова вошла в вытянутое по фасаду одноэтажное здание штаба. Дежурный направил с ней дневального, чтобы проводить в строевую часть. После стука в дверь девушка услышала:

— Входите.

Ефрейтора Ливадову ждали. Старший помощник начальника штаба по строевой части и кадрам, командир первого батальона и… майор Воронцов.

Глава 15

Боевой опыт

Андрей толкнул капрала Райдел. Не рассчитав возможностей экзосистемы, Ливадов сбил девушку с ног и сам упал сверху. Вовремя! В дверцу санитарного броневика попала пуля. Останься медик на месте, пуля ударила бы ей в грудь.

— Снайпер! — зарычал Ливадов. Вскочил, схватил капрала за руку и рывком поставил ее на ноги.

Райдел была растеряна, скорее всего, впервые оказалась под пулями. Андрей рванул за автомобиль, таща за собой капрала, и следом по броне машины чиркнула третья пуля. Снайпер будто играет с ними! Почему не бьет на опережение? Но не важно, отчего снайпер промахнулся! Они уже за машиной, прикрыты ее корпусом. Ливадов открыл заднюю дверцу и буквально втолкнул на сиденье девушку.

— Капрал Райдел… — вцепившийся мертвой хваткой в баранку руля морпех-водитель тяжело дышал и мотал головой, переводя взор то на медика и рекрута из учебного взвода, то на бронированное стекло слева от себя.

— Гони! — Ливадов хлопнул дверцей и отскочил от машины, чтобы ошалевший водитель не зацепил его броневиком.

Только санитарная машина с места не сдвинулась!

— Сука!

Злой возглас потерялся в шуме взвывших полицейских сигнализаций. Стреляют со стороны копов и парковки. Скорее всего, снайпер засел в одном из торговых центров за ней.

— Рекрут Ливадов! — в ухо заорал второй лейтенант Шелли. — Доложить!

— Рекрут Ливадов, сэр! Снайпер стрелял по медикам! Убит один санитар!

— Принято! Залечь за машиной и не высовываться!

Ливадов пододвинулся к машине и устроился на корточках. Хороший щит, повезло ему. Вовремя санитарный автомобиль подвез давно задержавшийся обед и воду. Андрей облизнул пересохшие губы: сухпай и бутылки с водой остались с той стороны автомобиля около трупа санитара-морпеха. Кому-кому, а ему точно не свезло. Бедняга.

Над головой в сторону парковки пронеслись четыре ударных дрона. Андрей растянул губы в ухмылке. Как любят повторять здешние офицеры и сержанты, кавалерия подтянулась. Это хорошо…. Сердце бешено колотится, но страха нет. Есть щекочущее чувство опасности, и оно нравится Андрею… Черт! Не нужно лезть на рожон. Он должен найти и спасти Женьку, его смерть не поможет сестре.

На границе зрения что-то замерцало. Ливадов попытался опустить взор, чтобы увидеть, что спроецировано тактической системой и визором. Мигание исчезло, и перед рекрутом развернулась схема северной части полевого лагеря с точками постов, на которых стоят морпехи-рекруты из учебного взвода. Рядом с Андреем еще одна точка, она означала убитого, а также отображение санитарного автомобиля, за которым прятался Ливадов.

Масштаб схемы увеличился, она стала показывать окрестные дома, парковку и здания торговых центров, одно из которых было подсвечено красным. Над ним висело сообщение о предположительном нахождении в нем снайпера.

Перед глазами рекрута появилась еще одна проекция, с кратким приказом:

«Оставаться на месте!»

— Куда же мне деться… — усмехнулся Ливадов. Сердце успокоилось.

Укрытый броней санитарной машины, он чувствовал себя в полной безопасности. Тем более что устроился за задним колесом, чтобы нельзя было дострелить до него под днищем. Вряд ли это возможно, если снайпер засел на верхних этажах или под крышей торгового цента, что вероятней всего, но именно таким образом учили прятаться от пуль дрилл-инструкторы.