Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 93)

— А больше? — торжественно сузил я глаза.

— А у них сговор. Не берут они за больше. — А это сурово нахмурился Гонзалес. Видимо он работает на Юге, тут, потому что местные в свою кормушку не пускают. «Лицо некрасивое».

Монопольный сговор? Картель? Бинго! Что и требовалось. Я не знал наверняка, ибо при отце Рикардо в это дело не лез, а сам он до моего вселения ещё ни одного урожая продать не успел и опыта и знаний не имел. Но подозревал, что всё непросто.

— Хорошо. Вот продали за двадцать, купив за десять, — продолжил я. — В среднем статистическом случае. Получили прибыль десять ассов за мешок. При этом ни игрека не делаем — скупили по ярмаркам у крестьянских общин и у баронов, отвезли на склад, дождались осени, скинули гильдейским из центральных провинций. А за сколько его реализуют гильдейские?

Компаньоны дружно переглянулись.

— Тридцать. Тридцать пять. Сорок пять, — это снова Гонзалес. — Смотря где как. У нас в Альмадене сорок — сорок пять ассов за меру. Дешевле не найдёшь.

— Но, Рикардо, зерно надо привезти. Это гребцы. Это охрана. Это волоки и плата бурлакам, — вступился за «партнёров» из гильдий Томбо.

— Я не умаляю их заслуг, — покачал я головой. — Но два конца прибыли на мелком опте. А за сколько, скажем, пекари Альмадены покупают мешок?

Гонзалес нахмурился.

— Когда как. Но хлеб стоит от пол-асса до асса за булку. А сколько их из мешка получается!

Вес хлеба тут также ГОСТирован, стандартизован. С незапамятных времён, по какой причине — не помню. За этим следят. Королю и владетелям нафиг не сдались хлебные бунты.

— Короче, сеньоры, я так понимаю, и пятьдесят ассов за мешок могут покупать. В обычный год. Теперь вопрос. Сколько демос может заплатить за мешок на рознице, чтобы не обрушить платёжеспособный спрос?

— Слова у тебя какие… — Хоругвь фыркнул под нос.

— Эт да, — поддержал Томбо. — Непривычные. Но ведь в итоге-то всё понятно.

— Не без этого! — поддержал Никодим, мысленно что-то просчитывая. — Знаешь, Ричи, мне кажется, на четверть можно цену задрать спокойно, без напряжения. А то и на треть.

— Но наполовину уже будет обвал спроса, — покачал головой Гонзалес. — Не всякая чернь сможет себе тогда хлеб позволить.

— А я думаю вполовину — нормально. Но не больше! — не согласился Томбо. — В два раза — тут уже обвал будет. А в полтора раза — потерпят. Бывали голодные годы и ничего, как-то покупали.

— Ну, мы не антихристы же, — решил я заранее включить заднюю. — Мы людей охраняем, и за это берём плату… Хотим взять, — поправился я. — И нам не пристало их самих гнобить, обдирать последнее. К тому же я знаю, как заработать не на тех, кто на последний медяк покупает хлеба детям, а на тех, кто на серебре и золоте кушает. Но пока не готов сделать конкретное предложение. Давайте соберёмся в середине Юниуса, если великие боги будут на нашей стороне. Пока только по хлебу обсуждаем.

Все были согласны.

— Итак, сеньоры, — начал я заход на второй, главный круг. — С ценой определились. Ставим себе потолок в шестьдесят — семьдесят ассов за мешок в качестве конечной розничной цены. Теперь второй вопрос. Любая сделка, равно как любая афёра — это игра с нулевой суммой. Если у кого-то в кармане прибыло — то у кого-то должно убыть. Вторым вопросом, после собственно максимально возможной цены, я задался: а за счёт кого я могу набить собственный карман?

— Ну, так ты сам сказал, обыватель должен платить больше, — недоумённо буркнул Томбо.

— И заплатит, — сказал я. — Вот только засада. Он в любом случае будет платить больше. Вопрос в том, кто получит это «больше» в свой карман? Если мы повысим отпускные цены до тридцати ассов, гильдейцы соберут этот прибавок себе. А если мы начнём продавать гильдейским по сорок — они не купят, потому, что понимают, что за восемьдесят — сто ассов мешок хрен продадут, а свою норму прибыли уменьшать не хотят. Продадут, но мало, мало и купят. И зерно сгниёт у нас с вами на складах.

Отсюда я сделал вывод, что… Мы должны залезть в карман гильдейским и забрать лунарии, которые заплатит обыватель, у них, — радостно отчитался ваш покорный слуга. — То есть, сеньоры, я, грубо говоря, хочу жить красиво и вкусно кушать ВМЕСТО зерноторговцев центральных регионов. Да-да, я собираюсь «кинуть» все эти гильдии монополистов, сидящих на собственных рынках и никого к себе не пускающих.

За столом воцарилась тишина. Кажется, только теперь поняли, что разговор пошёл серьёзный. Заинтриговал.

— Первое и самое главное, — продолжил я, — это информация. Война информационная. Почему? Потому, что человек — ленивая скотина. Гильдии больших городов и провинций вступили в сговор и «держат» закупочную цену низкой, как мы «держим» свою цену для баронов и общин. Всё оговорено, случайности возможны только в виде погоды и урожайности, и действия в случае неурожая давно отработаны, как и в случае урожая. Зачем напрягаться, всё и так хорошо работает! Именно с этой целью мы запускаем операцию «Тридцатый солид», чтобы все принялись его искать и поняли, что ничего не понимают.

— Мы должны поставить сеньоров в неловкое положение, когда они не контролируют ситуацию потому, то не сталкивались с таким, — пояснил я, глядя на недоумённые лица. — Они должны растеряться, сбиться с привычного алгоритма. Тогда можно будет вертеть ими как угодно. Для этого продвигаем в народ идею о том, что на Юге некто мальчик Рикардо и пара его компаньонов-самоубийц организовали глупый синдикат и пытаются крутить ценами и диктовать условия серьёзным людям.

Что произойдёт в этом случае? При условии, что все будут знать, что мы с Хавьером скупили новый урожай не за восемь-десять ассов, а за двенадцать-пятнадцать? А то и больше — Хавьер, тебе на первом этапе придётся подсуетиться, чтобы ввести всех в заблуждение и круто вложиться. Средства зачтём за вложенные в общий проект.

— Они будут ждать, когда ты прогоришь. Когда будешь вынужден начать продавать урожай, так как тебе надо платить наёмникам, — ответил таррагонец Варон, чуть сузив глаза. — И как коршуны слетятся на твоё зерно по бросовым ценам.

— А что в это время будет делать Аквилея? И Магдалена? — спросил я напрямую Никодима.

Тот довольно улыбнулся.

— Насколько я знаю договоренности, а твой квестор уже имел разговор с нашей гильдией, мы будем показывать на тебя пальцем и тоже ждать, когда ты выкинешь задёшево проданное зерно, чтобы его скупить. И до этого не будем продавать своё.

— Которое, своё зерно, будете активно при этом скупать, не афишируя это и раздувая слухи о глупом несмышлёныше Пуэбло, — а это усмехнулся валенсиец Луидор, потирая руки.

— Ага, — кивнул Никодим. — И Магдалена, как мне намекнули, скорее всего, будет делать то же самое.

— Хитёр! — изрёк Варон.

— Стараюсь! — отсалютовал я, прижав кулак к груди. — При этом все ищут тридцатый солид и ждут того, что цена на время станет низкой. Я имею в виду гильдейских. И не торопятся закупаться. А так как мы не сможем охватить весь рынок, кто-то всё равно что-то продавать будет. Но мало, так как мелочь будет ждать высоких цен, а гильдии — низких. Торговля застынет, и все будут смотреть, как трепыхаюсь я.

— Так вот ты какой, тридцатый солид! — буркнул Томбо.

— Затем второй этап. Мы, надеюсь, продержимся до Октября. В крайнем случае до конца Сентября как-нибудь дотянем. Потом я торжественно продаю своё зерно… Да хотя бы «Зерновой гильдии Альмадены», — подмигнул я новому соратнику. — Правда эта гильдия будет состоять из одного единственного человека, но, надеюсь, сеньор Гонзалес всё оформит должным образом и СРАЗУ никто подвоха не заметит. А потом будет поздно.

Кивок пока ещё ничего не понимающего сеньора.

— Естественно, продаю я номинально. Мы всем об этом трезвоним, на всех углах. Но зерна на рынке нет, и цена от этой сделки не падает. И одновременно не растёт. И мелочь, не участвующая в синдикате, но также ожидающая развязки, видя, это, не выдерживает и массово сливает свои активы, ибо уже Октябрь, а к зиме надо всё распродать иначе зерно сгниёт. И все знают, что то же самое ДОЛЖНЫ сделать наши города-сёстры.

И вот тут в дело вступают наши бурги-полисы-коммуны: они должны не продавать вместе со всеми, а чуть выждать и перехватить излишки зерна у гильдейских, увести у них из под носа. Цена на зерно будет выше рынка, но ниже гильдейских хотелок, а у них картельный сговор — они не смогут быстро отреагировать на изменяющиеся условия. А значит, если действовать быстро и слажено — шанс «обуть» их есть.

— Умно, — кивнул Никодим. — Продолжай.

— Аквилея и Магдалена скупают всё зерно до которого могут дотянуться по завышенной цене с единственной целью — увести его у гильдий. Не дать им. С одной стороны это смотрится дико — гильдии «держат» рынок у себя в регионах, на полёт стрелы не подпустят к своим рынкам никого из нас: только сами могут торговать зерном у себя в бургах и в своих провинциях. Зачем аквилейцам зерно по цене, по которой его не купят?

Партнёры отчаянно закивали. Да, средневековье-с. Каждый выживает как может. Можешь не пустить «варягов» на свою территорию — не пускай. С другой стороны, местные гильдии типа Аквилеи и аффелированных в её купеческие структуры частников вроде Томбо не пускают гильдейских из центральных провинций скупать зерно напрямую у баронов… Кроме как если у тех нет долговременных исторических контрактов. У отца такие были. У всех крупных владетелей они есть. Но львиную долю зерна все всё равно продают через ярмарки и «свободный рынок» — зачастую прибыль там выше, чем по стабильному контракту, хотя и не гарантирована.