Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 92)

— Доказательства! — выкатил глаза Гонзалес из Альмадены. — Я прошу доказательства! Скажи нам то, чего мы не знаем! Удиви нас! И я в тебя поверю, что ты что-то знаешь, чего нет у нас!

То есть что я там был — принято на уровне аксиомы и доказательств не требует. Это гут. Но бэд то, что мне было высказано вслух недоверие. В моей чести усомнились. По местным меркам, естественно. И реакция пошла — остальные компаньоны начали отворачиваться: «Мы не с ним». Я переводил глаза с одного компаньона на другого, но плохо то, что все в какой-то мере поддерживали эту позицию, просто высказал её незнакомый мне человек. Я не могу «быковать» и давить, да и нет у меня такого авторитета, чтобы смочь это даже в первом приближении.

И они. Это ж купцы, рисковые ребята! Они реально рискуют. Причём одно дело рисковать, когда в случае пролёта ты потеряешь только время. Ибо если дорогу не построю я — они отсудят мою долю в королевском суде и построят сами. Будет дороже, дольше, через куда большее время начнёт «отбиваться», но, блин, я ПЕРЕДАЛ им право на сбор подорожного налога на своей земле. А это, как сказал Ансельмо, единственное, что делает феодалов крутыми. И просто так забрать эту привилегию УЖЕ не могу. Даже если очень сильно захочу. Сейчас — могу, выплатив неустойку. Завтра, когда по новострою проедет первая телега — уже нет. Это на трассе купцов-дальнобоев можно ощипать, но тут, когда подписаны бумаги и завизированы королевской печатью, такой номер, как «кидок», не прокатит, и плевать, что неблагородные.

Но сейчас я их собрал для принципиально другого проекта. Я предлагаю вкладываться в воздух, в пустоту, с риском потерять на этом реальные немаленькие деньги. Ибо пустота не дорога, с неё ты доход не соберёшь в случае провала и через сто лет.

…Итак, сеньоры хотят, чтобы я удивил их чем-то ОТТУДА. Доказал, что к моим словам стоит прислушаться. Как? А чёрт его знает! Что в нашем мире есть такого, чего нет в этом? Академические знания? Да. То, что интуитивно понимают они, у нас подведено под общий знаменатель и описано в умных книжках. У нас есть система обучения этому. Тут же главный учитель — собственный опыт. А ещё ты учишь своих детей, племянников или внуков. И никого чужого учить не будешь — вон бог, иди и учись. Ибо это конкуренты твоим детям и внукам. Разве зятя можно научить, зять — свой, член семьи… Хотя там тоже нюансы.

А чему я могу научить за пять минут их, местных зубров высшей лиги, круче которых только яйца? Рассказать курс экономики от Адама Смита? За вечер в таверне? Смешно.

…А вот посмеяться — как раз можно. Заодно потяну время, пока не придумаю, как убедить этих остолопов, что экономическая теория хоть и спорна, но в целом работает.

— Сеньоры, решите задачку, — сощурился я, как кот перед броском. — Детскую, но вам понравится.

Лица вытянулись, но в целом благожелательно. Я среди своих считаюсь выдумщиком в хорошем смысле. А Томбо даже заметно улыбнулся.

— Три купца, — начал я входить в раж, вспоминая ералаш, — расторговались, и в их караване осталась пустой лодка. Они скинулись по десять солидов и закупили для неё некого местного товара. Итого заплатили тридцать солидов.

Все понимающе закивали — знакомая ситуация.

— Но когда грузились, местный купец решил им сделать скидку, как хорошим партнёрам, чтобы на следующий год закупались у него же. И послал приказчика передать им назад пять солидов. Взял за товар не тридцать, а двадцать пять.

Снова кивки. Так не бывает, о скидках заранее договариваются, но для задачи — с пивком потянет. Прокатило.

— Но приказчик оказался с душком, — скривился я. — Раздал купцам по одному солиду, а два забрал себе. Скрысил.

— Капец ему! — Никодим выразился крепче, потирая руки, но смысл фразы был таким.

— Про то, что с ним стало, и поймали ли его, в этой задаче не сказано, — снова скривился я в отвращении, ибо после пыточной представил, что с таким сделают, когда поймают. Я б так не рисковал. — Но факт: каждый из купцов потратил девять солидов. Так?

— Так, — закивало общество.

— Три по девять — это двадцать семь солидов. И два «скрысил» приказчик. Итого двадцать девять. Где тридцатый солид, сеньор Гонзалес? — в лоб спросил я новенького, выкинув руку в его сторону.

Что тут началось!

Признаюсь, я после ералаша не смог решить эту задачу, подсмотрел ответ во всё знающем интернете. Тут же до интернетов ещё не доросли. Даже до единой экономической теории местным рановато. Так что споры начались жаркие. Тридцать. Минус двадцать пять. Плюс два. Минус три. Сеньоры попросили вощёных дощечек — я, зная, что будем обсуждать, наказал хозяину приготовить их все, что есть. Писали. Считали. Смеялись. Напрягались.

— Где солид, сеньоры?! — показно ярился я, вышагивая по главному залу таверны среди пустующих лавочек вокруг них. — Солид где?!

На нахождение правильного ответа понадобилось минут пять. Первым сообразил Луидор Хоругвь, в итоге в пух и прах разнеся мои способности к счёту и постановке задачи. Остальные благоговейно внимали, мысленно согласившись с решением, но не согласившись с моими способностями. Но обстановку я разрядил.

— Сеньор Хоругвь, — усмехнулся я и сел за стол, — вот это — то, что я планирую делать, — сверкнул я глазами. — Я планирую дать сеньорам… ВСЕМ сеньорам такую же задачку, чтобы все бегали, считали и искали потерянный солид. А мы тем временем будем вершить серьёзные дела. Если вы готовы слушать — расскажу. Если хотите и дальше искать потерянные солиды — вы знаете у какого пирса ваш корабль.

— Рикардо, твоя манера рубить с плеча понятна. Возраст. Но имей в виду, что не всем собеседникам это нравится, — осадил таррагонец Варон. — Просто мы тебя уже достаточно знаем и привычные, но это не есть хорошо.

— Вы сомневаетесь во мне. И будете сомневаться после того, как расстанемся. Если будет так — нам лучше не начинать, — парировал я.

— Рикардо, начинай излагать, а выводы мы сделаем позже, — попытался примирить нас Томбо.

— Хорошо. Итак… — сделал я эффектную паузу. — Итак, сеньоры, самый главный вопрос. Прежде чем начать какую-то сделку, вы просчитываете возможную прибыль?

Глупый вопрос. Естественно.

— И если она не стоит затрат — вы не «подписываетесь» на сделку. Правильно? И главный момент в этом — вы должны просчитать ВСЮ возможную прибыль. Не всю, что наверняка получите, но всю, что можете — знать должны наверняка. Ибо если «потолок» будет сам по себе несущественный, нафига ввязываться?

— Логично же! — фыркнул Томбо.

— Прошу простить, что я так издалека. Ваше здоровье! — Я промочил горло. «Южная принцесса» тут была дрянной, но лучше только у меня в особняке, а туда я сейчас гостей не поведу. Слишком людно, если не считать острых эльфийских ушей — это отдельная изюминка. Партнёры также подняли кубки — составили компанию.

— Теперь о моих мотивах. Я собираюсь взять с этого королевства плату за безопасность, которую королевство не хочет добровольно мне платить. Только Бетисы присылают на фронтир одну единственную сотню из своего арьербана. Больше этого не делает никто. Да, королевство собирает налог на содержание наёмников на границе, но при этом король считает, что осчастливливает меня этими деньгами и свято уверен, что я за них должен батрачить на него и его интересы. Что мне делать не улыбается.

Варон уверенно закивал, из чего я сделал вывод, что Флавии точно в деле заговора, а Лукреции здесь, на Юге, курируют в том числе интересы Флавиев и бурга, и в курсе многих нюансов, о которых не говорят вслух. С таррагонцами надо ухо востро держать, даже с Лукрециями. Они не друзья, временные союзники.

— А потому я хочу вернуть всё своё себе сам, через высокие цены на хлеб, за которые будет платить вся страна без исключения, — высокопарно заявил я.

— В общем звучит логично, — усмехнулся Луидор. — Конечно, для всех ты — чудовище, антихрист, узнай они о твоих намерениях. Но с такой точки зрения — очень даже всё… — Он скривился. — Ты в своём праве. Это и правда некрасиво, — выдал валенсиец вердикт, издав облегчённый вздох. Ну вот, я и им нашёл оправдание. Одно дело — быть аферистом. А другое — борцом за справедливость, делая ровно то же самое. Нет, это не значит, что сих людей остановит статус отморозков — ни в коем случае. Но когда чувствуешь себя героем, как-то мир вокруг иначе воспринимается. С радугой и единорогами.

— Вот-вот. — Я вздохнул, довольно улыбнулся и откинулся на кресле. — Теперь второй вопрос. Сколько в теории можно поиметь на взлёте цен? Давайте будем реалистами и не будем считать, что чтобы корова давала больше прибыли её надо больше доить и меньше кормить.

С этой шутки все дружно заржали. Спустя пару секунд, но над столом повис дикий хохот.

— Ричи, мальчик, давай я тебя усыновлю! — прослезился Томбо.

— Поздно, Хавьер, — улыбнулся я, переводя всех на серьёзный лад. — Итак, надо понимать, какова черта цены на зерно после которой люди просто напросто не смогут его покупать и оно сгниёт на складах. До которой могут, после — уже нет. И вначале определимся, сколько ассов стоит мера летом на ярмарках тут, на Юге. В Аквилее и других местах, где зерно торгуется не мешками, а кораблями и караванами.

— Восемь-двенадцать ассов закуп в урожай, — ответил Никодим. — Это аквилейские цены. В неурожай — пятнадцать-восемнадцать. При этом гильдейским продаём за восемнадцать — двадцать два асса, в голодные годы до двадцати пяти.