Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 80)

— Дело есть. Тут есть где поговорить? — картинно оглянулся вокруг. В таких местах у стен как правило есть уши, а я ушей не люблю даже в оккупированном собственной армией городе.

— Кабинет мадам, — указал Хлодвиг далее по коридору.

«Мадам» — ещё одно слово, проявившееся в голове из-за наложения памяти попаданца. Здесь содержательницу борделя называли своим уникальным словом, но у меня в голове оно всплыло именно так.

Через полчаса Хлодвиг всё понял. Был недоволен, но с другой стороны кто ему говорил, что будет легко?

— Сделаем. Присылай всех, кого можешь, сделаем. Но насколько я понял по разговорам, ребята там суровые. Могут быть жертвы.

— Мне наплевать на жертвы среди местных.

— Рикардо, среди нас жертвы, — осадил он. — Арбалет это такая игрушка, которую тамошние боссы могут себе позволить. И это… Обычно у таких людей имеется «левая касса». И немаленькая. Если найдём — никто никому ничего не докажет. Пришли на подмогу Ворона, его ребятки стены с землёй сровняют, пока тайники не найдут.

— Делёж ВСЕМ поровну! — напомнил я.

— Это да. — Хлодвиг хитро усмехнулся. — Рикардо, у них кольчуги не у всех. Сделай парнямм приятное.

Жучара. Часть неучтённого «плохо лежащего» переместится в карманы тех, кто будет грабить, по любому. И на это будут сквозь пальцы смотреть, так как именно эти люди будут рисковать, штурмуя укреплённые дома с арбалетчиками. Пусть добыча достанется им, но они и рискуют.

— Хорошо, — принял я волевое решение. — Ворона пришлю. Людей собрать, приготовить, но без меня не начинать. Буду огнём выкуривать всех эльфолюбов из домов. Штурмы домов, в которых засели арбалетчики, могут стать адом, мой дар будет к месту.

— Есть! — приложил руку к груди Мерида.

— Буду часа через два. Точно не знаю. Ждите.

Воины — народ понятливый. Надо ждать — подождут. Это всегда пожалуйста. Даже баронские. Ведь потом грабить пойдём. Хотя понятие «дисциплина» тут лишь в зачаточном состоянии, и надо принимать стратегическое решение, как это исправить, а не тактическое, мотивируя парней ровно здесь и сейчас.

— Здравствуйте-здравствуйте, уважаемые сеньоры!

В пыточной городской тюрьмы было… Темно, темноту разгоняло несколько масляных фонарей — на столах у «тройки», писаря, следователя, да в углу палачей.

«Тройка». Моя идея была понята, хотя тут такого не практиковали, кажется, это более, чем логично. Трибунал из трёх представителей, по одному от каждого из городских сословий: благородный, купец и ремесленник. С правом равного голоса. Два за — решение принято. Благородных мало, но каждый из них крайне влиятелен — от них целый человек. Купцов тоже те так, чтобы очень много, и они ниже по статусу, однако купцы ворочают деньгами, богатые, и эти два фактора вместе дают им такой же вес, как и благородным. Ну и представитель одной из городских гильдий, работяга. Это не из тех работяг, что трудятся от зари до зари; это из тех, что владеют мастерскими, на которых работают от зари до зари, кто обеспечивает занятость и наполняемость бюджета, кто ставит городу от имени гильдий условия. Сословие мастеров хоть и подлое, но самое многочисленное; город без них никто. А значит ещё один равноправный член трибунала.

Кем были конкретно эти люди, в этом трибунале — не знаю, это не важно. На меня смотрели насторожено, были готовы прикрывать своих до последнего, но дёрнуться против сил, которые выше крыши, боялись, ибо не были профессиональными чиновниками. Что и надо, отсюда проблем не ждал.

Я вошёл в камеру в подземелье в сопровождении верных отроков, оставив несколько человек в коридоре, и несколько на наземном этаже. И ещё два десятка у входа. Палачи были местными, три человека — мастер и два подмастерья. Писарь, записывающий показания, сеньор инквизитор, он же следователь, и специально явившийся на процесс дознания шеф криминальной инквизиции сеньор Секст Клавдий Рамон.

— Сеньор Пуэбло? — окинул меня местный следак нахмуренным взглядом. — Можем начинать? («Ждали только вас»).

— Конечно. Сеньоры, приветствую. («Подождёте, не баре. Начинайте»).

— Введите обвиняемого.

Помощники палача завели в допросную… Пыточную? Хрен знает как её назвать правильно, ибо тут висела и дыба, и стояли колодки, и жаровня пыхтела с тлеющими углями. И другие имелись в наличии предметы, мне не хотелось даже интересоваться, как они работают. Про разнообразие ручного инструмента вдоль стен вообще промолчу.

В общем, в допросно-пыточную завели некого сеньора. Я его ранее не встречал, судя по виду — лощёный хлыщ в возрасте опыта. Мысленно окрестил его словом «купец» — типаж подходил. Невысокий, крепко сбитый, лет сорок — по местным меркам очень солидный возраст. Уверенный в себе, что мир вокруг него крутится. На нас смотрел свысока. Меня презирал, но не ненавидел. Я был для него досадной помехой, форс-мажором, как мешающая бизнесу гроза, наводнение или извержение вулкана. Он ничего не мог со мной поделать и намеревался ждать, пока свалю, чтобы продолжить заниматься действительно важными делами.

Дальше следак, подчинённый Клавдия, зачитал паспортные данные этого сеньора, отметив для меня, что сеньор уважаемый, состоит в Сенате города, а потому допрос должен вестись со всем вежеством к его положению, если нет прямых доказательств вины. Похоже, следак играет соло, независимо от шефа, и с Клавдием ничего не обсуждал. Я скупо кивнул, и тот зачитал суть обвинения — подозрение в организации контрабанды и связях с действующими на севере Пуэбло разбойниками.

Купец на всё это смотрел ровно и усмехался. Он мне импонировал тем, что не боится. Но знаете, почему я решил действовать по жёсткому сценарию? Он не боялся меня не оттого, что смелый. Это была не храбрость лезущего под танк бойца со связкой гранат, знающего, что за ним Москва или Сталинград. Это был уверенный в себе хмырь, знающий, что у него всё и везде куплено, схвачено, что любая проблема скоро решится. Таких и у нас в России полно, ещё батя мой, рядовой ИП-шник, на них насмотрелся. Тут же сеньорам им подобным не нужны ни политес, ни маскировка — они те, кто есть всегда, без масок.

Далее пошёл собственно допрос. Сеньору задавали вопросы, он отвечал. Никаких пыток. Никакой дыбы и кнута. Сеньору ПРОСТО. ЗАДАВАЛИ. ВОПРОСЫ. Почему его матросы не послушались и стали покидать порт при виде вооружённых бойцов графа Пуэбло? Потому, что его люди не поняли, кто это, подумали, порт захвачен кем-то нехорошим и попытались уйти, что естественно в таком положении. Везли что-либо запрещённое? Ну, так корабль же грузили перед этим, и таможню Санта-Магдалены он прошёл. Есть иные доказательства наличия там чего-то «левого»? Нет? Тогда кто будет компенсировать его убытки? И почему его вообще допрашивают, где состав преступления?

Клавдий картинно, глядя на меня, зевал, прикрыв рот рукой. Следак работал на автопилоте, никак не координируя позицию с шефом, и был на волне. «Тройка» такого — зевать — себе позволить не могла и невольно в представление вслушивалась. Писарь же прилежно строчил показания. Все были при деле, до меня никому не было дела, потому я поднялся и обошёл пыточную, внимательно изучив понравившиеся колодки. Рядом стоял хороший такой ломик сантиметра с полтора толщиной. Решение было принято молниеносно, тем более допрос заканчивался вместе с пошедшими по третьему кругу вопросами.

— Сеньоры, прошу, определите судовладельца Лопеса сюда, — указал я палачам, похлопав по сему суровому устройству, перебивая следака.

— Что? — подчинённый Клавдия перевёл на меня недоумённый взгляд.

— Говорю, в колодки сеньора! Бегом!

— Это невозможно. Сеньор Лопес — уважаемый гражданин, и…

— Быстро! — А это я палачам.

Те не шелохнулись.

— Сеньор! По праву главы контртеррористической операции, требую заковать сеньора судовладельца Лопесав эти колодки! — пронзил я палача суровым взглядом.

Сам Лопес после этих слов нехило побледнел, но всё ещё был уверен, что это лишь попытка пугать. Ему не нравилась моя решимость чудить. Я для него был лишь очередным владетелем-чудилой, не более. Это пипец опасно, но опасность таких владетелей не системная, скорее речь о невезении попасть не в нужный момент под руку.

— Сеньор, вы не в своей юрисдикции и не вправе что-либо требовать! — отрезал следак, сверкнув глазами.

— Да-а? — удивлённо потянул я. — Но всё же я настаиваю.

Тишина. Все боялись пошевелиться, ожидая развязки. И я не разочаровал.

— Бьёрн, мне кажется, сеньор следователь в сговоре с преступником.

Отроки напряглись, готовые сорваться в бой.

— Сеньор Пуэбло, у вас есть хоть какие-то доказательства вины сеньора Лопеса? — настаивал следак.

— Взять.

Лавр и Бьёрн сорвались, заломили следаку руки и, следуя моим жестам, подвели и уложили его голову и ладони в колодки. Я не стал колотить понты и лично придавил доску сверху, поставив на «стоппер» — всё, теперь не вырвется.

— Как ты смеешь! Ты не имеешь права! Езжай в своё Пуэбло командовать!..

Жест, и кулак Бьёрна в латной перчатке врезался дурику под дых. Хрип, сеньор замолчал.

— Возьмите этот ломик и смажьте конец, примерно с хват обеих ладоней, вон тем жиром, — обратился я к палачу.

— Сеньор, вы не имеете права мне приказывать, — пробасил тип в колпаке, каком на средневековых гравюрах палачей и изображают. Палачи тут также закрывали лица масками или колпаками, правда не обязательно красными. Просто тряпками. — Я подчиняюсь только властям Магдалены.