Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 47)

— То есть сеньор Марко ПРИНЯЛ это, — констатировал я, снова обращаясь к благородному сообществу. — И не захотел бороться за жену, позволив ей встречаться с каким-то родовитым хмырёнышем.

Самоиронию народ встретил смешками и улыбками. Я тут, похоже, КВН, «Кривое зеркало» и «Камеди Клаб» в одном лице. Переплюнул все планы по постановкам шоу на ближайшую пятилетку.

— Но на следующий день отрок почему-то передумал и захотел побороться за жену, — продолжил я, показно вышагивая перед зрителем, как детектив в романе Агаты Кристи или Конан Дойля. — Захотел тогда, когда его стрела уже улетела — раньше чесаться надо было. И совершил на соперника нападение с применением физического насилия.

— Ваше сиятельство, такие термины это хорошо, но люди вокруг больше простые, не стоит так с ними, — подошёл и тихо произнёс Адольфо. Обливающийся потом Адольфо, поскольку точно также только что, этим утром, прое… Пролюбил свою супругу, «уступив» её (согласно моему моральному праву) местному графу.

— Я не против! — картинно скрестил я руки на груди, игнорируя канцлера. — Мне понравилась сеньора Эстер, и я готов драться за неё с сеньором Марко! И потому спрашиваю вас, уважаемые представители воинского сословия, имею дли я моральное право бороться за сеньору Эстер, если учесть, что её муж сдал мне первый, самый важный раунд, обозначив, что готов от неё отказаться? Имею ли я право бросить отроку Марко вызов без смертоубийства, требуя решить, кто из нас её более достоин? Я жду вашего решения, сеньоры.

— Рикардо, мы решили, ты имеешь право бороться за сеньору Эстер, — выдал вердикт сотник Вольдемар, устроивший круглый стол с подчинёнными. Думали воины не долго, минут десять. К единому мнению не пришли, но большая часть склонялась ко вброшенной мною мысли, что раз Марко банально не поставил Эстер фингал, то бороться за неё полюбовник может, так как мужу всё равно. Тюфяк в эти романтичные рыцарские времена не достоин уважения «правильных пацанов».

— Но вот бросить вызов ты моему воину не можешь! — продолжил сотник. — Потому, что он и твой воин, так как ты — его наниматель.

— Резонно, — кивнул я и вернулся на возвышенность трона. — Сеньоры, я всё понимаю. И понимаю то, что отрок Марко кинулся на меня с кулаками, а не со стилетом. Он готов драться за жену, но готов драться руками. А потому я иду навстречу этой просьбе-намёку и готов сразиться с ним в рукопашном бое, без оружия, в схватке, призом в которой станет прекрасная Эстер.

Да, сеньоры, я вызываю отрока Марко на Божий Суд!

Что тут началось! Шум, гам, комментарии взахлёб. И ведь не сразу волна поднялась, всем понадобилось несколько долгих секунд, чтоб осознать, что именно чудит граф.

— Божий суд ради какой-то… Женщины? — переговорив со стоящими рядом коллегами, произнёс Вольдемар.

— Да, сеньор сотник. Именно.

— Но это… А не круто ли?

— Так божий суд бывает разный!

— Нет! Я не позволю! — раздался рык, и все обернулись в сторону нового персонажа. Падре Антонио дошёл таки до кипения от того, что я предложил. — Браки освящаются на небесах! Мать-церковь не даст никакого развода!

— И всё же я настаиваю. — Мнение церкви в местной жизни играет огромное значение, но лично мне было фиолетово, и требовалось своим непоказным равнодушием продавить решение в обход священника. Пусть хоть анафеме придают — плевать! Будет повод не платить десятину. — Я настаиваю на поединке, падре, пусть даже мать-церковь не освящает разводы.

— Это грех! — трясясь, будто осина на ветру, взвыл святой отец.

— Это суд богов! Божий суд! — рыкнул я в ответ. — Не вам, падре решать! И не епископу. Только Он, там, наверху! И я призываю Его принять верное решение, на чьей он стороне, минуя вас. Напрямую. Чем меньше передаточных звеньев — тем точнее принятое решение. Скажете нет, падре Антонио?

— Это ересь! — попробовал давить святой отец, но не на того напал. Я картинно заозирался.

— Да? Где? Падре, я не против бога. И не против церкви, как Его представителей. Но иногда вопросы надо решать напрямую с церковным начальством. САМЫМ главным церковным начальством. Так правильнее.

Гул в массовке. Споры. Но сейчас средневековье, и бог для людей это не нечто экзистенциальное. Это Сила, которая реально существует, которая не может не оказывать на нас и наши дела воздействия. Наш бич — тотальное неверие, мы к нему несколько столетий шли, а тут всё не так, и бог, реальный бог, над церковью в понимании каждого существует. А раз так — к нему иногда не зазорно и обратиться, если обставить просьбу «как положено», с большой помпой. Симпатии массовки были не на стороне падре. Поняв это, я обратился напрямую к Марко:

— Отрок Марко. Я, Рикардо, сто семнадцатый граф Пуэбло, вызываю тебя на божий суд по вопросу обладания прекрасной Эстер. Бой будет вестись без применения оружия, руками, ибо ты сам выбрал этот путь. Принимаешь ли ты вызов, и готов ли сразиться?

Главное было встроить в систему моего вызова рукопашку. Пояснить всем, что это от него исходит, хотя, конечно, ни хрена от него это не исходило. Он просто ударил так, чтобы его за это не порешили, всего-навсего. Ай да я, правда? Сам себя не похвалишь…

А если не сделать так, будет обычный поединок, дуэль. Бой будет идти «до крови», на мечах, а на мечах я слаб — не то слово. А так он не отвертится, и плевать, как было на самом деле.

— Я принимаю вызов сиятельного графа, — уважительно склонил отрок голову. Оценил красоту моего решения. — И готов биться в любое удобное время.

— Тогда после обеда, в замковом дворе. Отпустите его, пусть Марко готовится к Божьему Суду.

— Рикардо, я этого так не оставлю! — всё ещё кипятился падре, но уже не так сильно.

— Падре, у меня к вам просьба, — невозмутимо обратился я к святому отцу. — Проведите сегодня перед боем молитву. Я, отрок и все собравшиеся должны воззвать к Нему искренне и от души. А вы как священник — самый уважаемый человек в нашем графстве. Кто, если не вы?

Падре стиснул зубы, но, подумав, всё же выдал вердикт:

— Хорошо. Хотите божий суд из-за женщины, из-за плотского греха — будет вам суд.

— Падре, грех состоит в том, чтобы не прелюбодеять, — парировал я. — И именно этого я и добиваюсь. Хочу получить разрешение Его. И тогда наша связь не будет грехом, что бы ни считала местная, Земная церковь.

Гул и перешёптывания в массовке. Симпатии снова на моей стороне. И падре сдался:

— Хорошо, Рикардо. Будет вам молитва. Господь не оставляет заблудших овец своих, и даже если вы не правы, я не могу оставить вас.

Обед прошёл в молчании. Начать с того, что ни падре, ни воины на него не явились — пообедали кто у себя, кто вообще непонятно где. Ансельмо старался не подставлять меня и сам не приходил, если напрямую не позову. Монах от юстиции не дорос до моего стола. А Прокопий был сильно погружён в думы, чтобы оставались силы на разговоры — я его конкретно так запряг проблемами развития графства. Не, ну а чо, я щас уеду, кто на себе всё будет тянуть? Цезарь? Так ему и сказал. Поставил приоритеты, а именно:

Известь. Её надо МНОГО. Потому, что она в наше средневековое время — основа бетона. Как так получается — не знаю, ибо у нас для получения цемента добывают и обжигают особые сорта глин. Тут то ли не додумались, то ли по другому пути пошли — не хватает информации и базовых знаний, чтобы понять. И совершенно нет информации, как «сделать правильно». Ибо я ничего про процесс производства нашего цемента не знаю, кроме самого факта того, что глину обжигают. Учился вместе с парнем из Новороссийска, он много про процесс рассказал — у них в городе завод цементный есть, и он на нём работал. Но помню только про какие-то вращающиеся барабаны в которых медленно пересыпается порошок, превращаясь в оный цемент, и ничего более. Угу, жаль, барабанных палочек цементных нет, только сами барабаны.

Организация транспортного коридора от Аквилеи к замку, рассчитанного на огромный поток руды, дров и свеклы. Порт на Белой начнут строить, но пока построят — это время. А дров надо нереально много. И руды. И да-да, свеклы для Марины и её будущего детища. Так что пока возить будем на волах и лошадках, как исстари сложилось, привычными методами. И лошадок с волами надо МНОГО.

Организация уже сейчас мастерских, способных переварить дикое количество свеклы, а также организация сушки жмыха после пресса и поставка крестьянам — кормить скот. Часть забот возьмёт на себя Марина, но без Прокопия мало что сможет. А утилизация жмыха — вообще вся на Прокопии.

Также параллельно — закупка племенного стада у соседей — будем выращивать коров на жилы и пергамент, раз будет в наличии большое количество свекольного жмыха после пресса, уже оплаченного, по сути бесплатного, ибо заложенного в стоимость продаваемой карамели.

Подготовка всего-всего для раскопки Светлой и строительства канала с порогами и колёсами в районе замка. Чтобы к осени всё было готово, только гони людей и строй. И чтоб до весны, до паводков, всё и построили.

В общем, мужика загрузил. Пусть барахтается.

Так что кроме меня и Прокопия за столом осталось не так много народу, и этот народ предпочитал дуться и молчать. Астрид по своим причинам, родственничек по своим.

Уже после обеда в замок заявилась Анабель, сообщившая, что тот крестьянин пошёл на поправку. А арестованный священник наоборот, «заболел».