Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 49)
Снова гул.
— А чего названия такие… Эльфийские? — крикнул кто-то из опытных воинов.
— Это не эльфийские! У нас нет таких! — парировал Вилли, десятник и полюбовник моего родственничка.
— Я по чём знаю? — пожал я плечами. — Язык у них такой был, певучий. У тех воинов. — Нашёл в толпе глаза Анабель. Травница хмурилась «на камеру», в целом от моих новаций получала удовольствие. Вернулся к зачитыванию правил.
— Если боец в нокдауне встал и продолжил — бой продолжается. Но всего ему даётся три попытки. Если он падает в нокдаун третий раз, судья засчитывает нокаут и прекращает бой, победа присуждается его противнику.
— А это правильно! — новая реплика «из зала». — Нечего как сеньорите на поединке лежать!
Снова одобрительный гул.
— Отрок Марко, согласен ли ты биться по правилам древнего северного народа? Принимаешь ли ты правила и готов ли им следовать, или предложишь свой вариант боя? — вернулся я глазами к оппоненту.
Во дворе замка воцарилась тишина. Я не могу навязывать отроку правила дуэли, я могу только предложить. И если оппонент не согласен — обязан смириться. Скользкий момент, но именно тут давить я не мог. Потом — мы станем законодателем мод, и львиная доля разборок будет заканчиваться боксёрскими поединками, а не дуэлями. А после бокс уйдёт в ширнармассы. Вначале распространится среди всего воинского сословия, всех полков и подразделений, всех регионов, а затем его подхватит и простонародье. Правила наверняка «доработают», исковеркают, добавят свой что-то, это не будет нашим классическим английским боксом… Но это всё равно будет рукопашная схватка. И это будет потом, а не сейчас. Сейчас всё висело на волоске и зависело от слова одного человека.
— Я согласен драться по правилам древнего северного народа. Это был достойный народ, поклонявшийся суровым, но достойным богам, — согласился этот человек, и у меня отлегло от сердца.
Шум в толпе, в основном из-за окончания фразы, второй её части. Я говорил, что язычество тут не изжито, и церковь, устав бороться, решила возглавить? Так вот среди воинов, как среди самых склонных к разнообразной мистике людей, количество верящих параллельно в древних богов наибольшее. Под смертью люди ходят, их в любой момент убить могут — тут во что хочешь поверишь, чтобы выжить.
— Теперь судья. Он же — арбитр, — продолжил я. — Это должен быть уважаемый человек, и я для сегодняшнего поединка прошу стать арбитром консула Вермунда Большой Топор. Спрашиваю воина Марко, согласен ли он с моим выбором и считает ли Вермунда достойным и честным воином? Если не согласен — готов рассмотреть предложенную им ответную кандидатуру.
— Считаю. С выбором согласен. — Марко склонил голову. Вновь одобрительный гул. А как иначе, бывший сотник с сумасшедшим авторитетом. Поболее, чем у меня, юнца прыщавого. Я же подошёл к бортику с той стороны, где за действом лицезрел отцов друг.
— Консул Вермунд. Прошу посудействовать на нашем с отроком Марко Божьем Поединке. Побыть арбитром.
— Рикардо, я никогда не видел эту… Борьбу, — сформулировал он слово.
— Я озвучил правила. Больше там ничего нет. Главное следить, чтобы бой шёл по чести. И, Вермунд,
— Хорошо, я согласен. Что надо делать?
Показал, чтобы возвращался на ринг. Отошёл, взяв у канцлера другой пергамент, который протянул консулу.
— Арбитр перед поединком, или перед группой поединков, если это соревнование полка, например, даёт клятву чести, что судить будет по совести. И клятву свою должен держать. Консул Вермунд, прошу!
Мой военный министр вначале пробежал текст глазами, затем начал громко и медленно, вслух, зачитывать:
— Я, Вермунд Большой Топор, консул графства Пуэбло, соглашаюсь быть арбитром в поединке на Божьем Суде между отроками Рикардо и Марко. Клянусь судить непредвзято, дабы победил сильнейший, осенённый милостью светлых богов, и свидетельством тому будет моя честь!
Фоновый гул стих. Честь тут не пустой звук. Не знаю как по столицам, но у нас, на Юге, это СОВСЕМ не пустой звук. И Вермунд подписался сейчас на очень многое. Но с другой стороны, а как иначе?
— Так пусть же отроки Рикардо и Марко сойдутся в благородном поединке, и победит тот, на стороне которого великие боги… Великий бог! — самостоятельно поправился Вермунд, а я скрипнул зубами от досады, ибо реально продиктовал «великие боги», несколько раз, а исполнительный мудак Адольфо честно-честно всё записал.
— У-у-у-у…
— А-а-а-а-а…
— Э-э-э-э-э…
Конечно, всё было по-другому, никаких звуков, нормальные человеческие слова. Но со стороны слышалось именно так. Кажется, я произвёл маленькую революцию. Нехотя напомнил народу про язычество, говорить вслух о котором не было принято. Да, за упоминание о нём на кресте тебя не распнут, на костре не сожгут, но вот так, перед скоплением народа…
Кстати, насчёт Рима. Уж где, но среди воинов, римских легионеров, язычество в своё время держалось дольше всего, и победить церковники его смогли, лишь возглавив языческие процессы и праздники. Например назначив на день почитания бога солнца Митры день рождения Иисуса Христа, которые (праздники) вначале слились, а потом «остался только один», не раньше, чем через столетие.
А ещё на умном форуме читал, что многие «военные» псалмы растут ногами из язычества. А многие святые — это бывшие языческие герои, вплоть до «позаимствованного» христианами Георгия Победоносца. М-да, я сам не понял, какую силу разбудил, и пойму, похоже, не скоро.
— Падре, прошу. Помолимся… — Снова отступил я от края ринга, и вперёд вышел священник.
«Патер Ностер», ничего запредельного. На самом деле, невзирая на набожность, подавляющее большинство простых людей ничего дальше этой молитвы не знает. А оно и не надо им знать — за них священники помолятся, ты только полномочия им делегируй. Причастись, исповедуйся, подай пожертвование… И святые отцы будут вместо тебя правильно денно и нощно молиться. А лично тебе и «Отче наш» выше крыши хватит. Тёмные времена!
Кулаки обмотаны мягкой телячьей кожей, порезанной лоскутами шириной с ладонь. Марко замотали руки примерно так же зеркально. Заматывали другие воины, наши группы поддержки — я ж пояснил, что это спорт благородных; какие слуги на благородном поединке? Также замотали и головы, причём не только кожей, но и грубыми тканями. Не только полосы на уровне висков, но и вертикальные, захватывая подбородок. Не шлем, но я хотя бы в первом приближении уверен, что сходу ни я ему сотряс не сделаю, ни он меня на больничную койку махом не отправит. Мне Санта-Магдалену «приводить к конституционному порядку», нельзя сейчас сотрясения. Вермунду объяснил, что есть команды «Бокс» и «Стоп». «Бокс» начинает бой, «Стоп» останавливает, и во время стопа можешь говорить противникам всё, что захочешь. Бывший сотник бой начал, и мы начали пляску друг вокруг друга.
Не знаю сколько длится местный час, ибо местный день определённо короче нашего, и при этом также поделён на двадцать четыре части. Но тем не менее, мы нашли в замке песочные часы на три минуты и на одну минуту. Три минуты должны идти бои, минута — между ними собраться с силами. Во время полковых состязаний раундов должно быть двенадцать, так я всем и объяснил. Но когда Божий Суд — пока кто-то не выдохнется и не проиграет, какие раунды во время суда?
Воины, выслушав поправку насчёт времени боёв, дружно заулюлюкали, поддержали — если в сотне будут проводиться состязания (а по огню в глазах благородных зрителей понял, будут), временные интервалы соблюдаться будут. Насчёт текущего боя, где призываются божественные силы — также заулюлюкали, что нафиг-нафиг, не девицы по паркету па плясать, кто первым выдохнется — того боги (бог) не любят, так ему и надо. Короче, с этого момента в графстве, а за ним и во всём королевстве и мире, кроме привычных рыцарских тренировок скоро будут популярны комплексы на силовые упражнения, на выносливость и на ловкость/быстроту. Ибо без них сами боги признают тебя лузером и неудачником при попытке отстоять свои права. Ибо я понёс знамя спорта в ширнармассы, сам того не ведая и не отдавая отчёта о последствиях, и, если честно, был этому факту прогрессорства рад. Это ж не паровой двигатель — пусть народ культурно развивается.
Нас же спортивные правила не касались. Мы с отроком Марко под подбадривающие крики толпы кружили друг вокруг друга по рингу (кстати ринг — это кольцо, а сам ринг квадратный, как так? Никогда не задумывался), изредка пытаясь пробить пробные удары. И я понял две вещи. Первая — Марко сильнее. Банально сильнее физически. Если упорет мне со всей дури, и я пропущу, мне ###да. Но одновременно он дерётся как бык колхозный, так как никогда драться не учился, и даже в детстве его учили хвататься за меч/нож/стилет если что, а никак не бить противнику в табло. Я его уработаю. Если только не пропущу прямой на контратаке.
А потому я не торопился, лавируя вокруг него в защитной и фронтальной стойках, тяня время, изматывая его, а главное, действуя на нервы. Заставляя психовать. Нам улюлюкали, парень зверел и пытался атаковать, и со стороны выглядело, что он как бы сильнее. Вот только я постоянно уходил из под его ударов и пробивал в ответ боковые, от которых он отступал, опуская с непривычки руки. Я не добивал, не спешил — чем страшно злил его ещё сильнее. Да и стойки — это я умелый, у дяди Саши занимался. Движения на ринге в стойке отрабатывал, по два раунда каждую тренировку в качестве общего развития, да ещё и индивидуально с тренером, ибаша по лапе и от лапы периодически пропуская. Тело Рикардо не было тренировано и раскачано как у меня дома, оно было откровенно деревянным, но оно обладало ЗНАНИЯМИ, и навыками в памяти Ромы. А потому я смотрелся балериной на фоне простого романно-иберийского парня Марко. И это все видели. И это было плохо.