Сергей Кусков – Записки начинающего феодала (страница 36)

Но теперь через память этого сукиного сына я понял три вещи. Сама девочка в юного сеньора в своё время втрескалась по уши, и сильно переживала ненужность. Черствяк Ричи этого просто не заметил. А ещё она была девочкой неглупой — Рикардо к себе подвела так, что тот посчитал это естественным процессом, только я-Рома это осознал. То есть уже в одиннадцать… Это как наши шестнадцать, была неплохим «суперагентом» родителей. А ещё образованной была, читать-считать могла, все дела. И сейчас занимала на кухне вторую по важности должность. И это её потолок, ибо на первом месте там старая опытная служанка, которая ничем не проявила моей немилости, которую я не планирую менять, а значит никакого карьерного роста у Марины в обозримых далях не будет. На самом деле потому и взял её позавчера «на сахар» — пусть возглавит будущий важный отдел хозяйствования в замке, независимый от кухни, приподнимется над окружающими. Она МОЯ женщина, подсознательно её никогда не отпускал — такой вот Рикардо собственник, а чего не сделаешь ради своих женщин?

В общем, больше людей, которых я хотя бы издали знал и в ком хоть примерно был бы уверен, у меня всё равно нет. А потому решил рискнуть.

— Солнце, пошли отойдём? — предложил я, протягивая руку.

— Да, вашсиятельство?.. — напряглась она, но подобрала юбки и пошла следом.

Пришли мы в лекарскую, то бишь в наш замковый лазарет в южной стене, сейчас за неимением пациентов пустующий. Анабель за завтраком испросила разрешение выдать ей для перемещения маленькую двухместную повозку, ибо в седле она сидеть не может физически, а пациентов объезжать надо. В нашем мире такая называется «бричка» — видел у бабули в деревне. Правда только на приколе, без лошади. Старую ржавую, лазали по ней, в «индейцев» играли. Колёса, сидушка, вожжи и оглобли — и вся «тачанка-ростовчанка». Разумеется, разрешил, и лекарка тут же умотала, даже раздачи сахара ждать не стала — сахар и сахар, чего она в нём не видела? Да ещё и горький, «вот когда сделаешь нормальный — тогда и попробую». Так что лазарет был в нашем полном распоряжении.

— Рикардо, я… Ты… — Девушка зашла, опустила голову и… Покраснела. Хотя какая к чёрту девушка — она уже давно женщина. В смысле замужем. За нашим писарем. Вольный, грамотный, пишет красиво, по мне — немного не от мира сего, я его отдал в ведение Ансельмо. Хотя тот по сути и так там был, лишь номинально считался «моим». Теперь, после учреждения магистратов, отдал его «насовсем», он теперь «начальник канцелярии графства Пуэбло», ибо планирую в основном заниматься разъездами, войнами и прогрессорством, а магистраты будут сами вкалывать, следить за текучкой. Так или иначе, она — девушка замужняя. И даже двое мелких её где-то тут же бегают по замку, мальчик и девочка. Но я подхватил сеньору за талию, и под тихий: «О-ой»! — посадил на лекарский стол, на котором тут проводят операции раненым.

— Ричи, пожалуйста, не надо! — попыталась протестовать она, но было поздно — я уже нашёл её губы и целовал. Ломаться сеньора не стала, поцелуй встретила во всеоружии. И следующие несколько минут мы были заняты.

Наконец насытился и отстранился. Выдавил, восстанавливая дыхание:

— С-спасибо! За всё спасибо. Я тебе этого тогда так и не сказал.

— Ричи… Да что там. Я же…

Я залез на соседний операционный стол, сложил руки на коленях.

— Я, наверное, как скот себя повёл. За это и прошу прощения. Просто я… Молодым был, идиотом. А ещё гонор графский в крови кипел, на всех вокруг как на говно начал смотреть. Вспомни, до этого не так было, попроще себя вёл. А потом…

— Помню. — Она опустила голову.

— И ты. Вместо того, чтобы отблагодарить, наградить и дальше идти, а я… Эх! — Махнул рукой.

— Ты не выгнал, не отдалил, — возразила она, качая головой. — И родители твои меня в замке оставили. Так что всё в порядке, Рикардо, я умею ценить доброту.

— Рад, что ты меня простила. — Слез, подошёл, взял её руки в ладони и поцеловал их. — Ты знаешь, что ты самая красивая в замке?

— Красивее Астрид? — провокационно сощурилась она. Я непроизвольно нахмурился.

— Астрид — моя сестра. Её я не учитываю.

— А Анабель?

Блин, я уже перед ней оправдываюсь! Вот… Женщины! Поистине страшные существа! Уже и комплимент не скажи.

— Да, красивее Анабель, — улыбнувшись, согласился я. Мне не жалко, а ей приятно.

— И этой сучки Эстер? — Кажется, теперь она меня гоняет в рамках игры под названием «ухаживание». Но-но! У нас ничего не будет! Не расслабляйся, Рома!

— А Эстер просто шлюха. Шлюхи не считаются, — сказал я снова как есть. О как! Новая игрушка графа — новая звезда на местном небосводе сплетен. — Но да, ты лучше её, — подсластил я пилюлю.

— Рикардо, ты, конечно, можешь делать всё, что хочешь, и я тебе ничего не скажу, но… Пожалуйста, не надо. Всё закончилось, давай оставим как есть? — вдруг серьёзно посмотрела она в глаза, чего до этого делать избегала. Нет, ошибся, продолжения не будет. Она не хочет. Видимо была в смятении, но только что приняла решение.

— Любишь его? — грустно усмехнулся я, вспоминая наши с нею ночи, когда я был молодым и глупым виконтом. Её красиво развивающиеся волосы… Ей груди перед моим лицом — божественный вид! Сейчас они заметно подросли — после рождения двух детей. Сейчас она самый пэрсик!

— Да. — Пэрсик кивнула. — Он не ты, но он… Хороший, — нашла она слово. — Я не Эстер, я не могу мужу, в открытую, перед всем замком…

— Иди сюда. — Я её обнял. Просто обнял. — Моя ты мышка.

Так и стояли какое-то время. Я стоял, она сидела, но это не важно. Наконец, с личным закончили. Отстранился, снова сел напротив.

— Марин, чтобы ты не говорила, что я бесчувственная неблагодарная скотина, я решил наградить тебя.

— Да? За что? — Недоумённый взгляд.

— За то, что сделала для меня ТОГДА.

Она снова опустила глазки в пол.

— Я могу быть суровым, могу быть жестоким, могу быть самодуром, но никто больше не попеняет, что я — неблагодарный. Скажи, ты хочешь быть богатой? Баснословно богатой? Если б не была замужем, я б предложил тебе баронство, но твой муж мне никто, не заслужил. А деньги они такие, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным.

Марина прыснула от смеха, но вновь напряглась, позволив себе поднять на меня глаза.

— А разве кто-то откажется?

— Чтобы не было недопониманий, говорю сразу, — острастил я, — я даю ШАНС. Возможность. Работать над его реализацией ты должна сама. Справишься — не пожалеешь до конца жизни. Нет — значит нет, найду другого человека. Но я не кидаю подачку в столько-то лунариев, дескать, спасибо, с тобой было приятно, а теперь otyebis'. Я даю возможность зацепить за хвост птицу счастья и вытащить совсем невероятный по масштабам куш, куда там те лунарии.

— Я готова, — вскинулась она. — Что надо делать?

— Сахар, — произнёс я и загадочно улыбнулся. — То, что мы делаем, называется сахар.

— Нет, Рикардо, — покровительственно улыбнулась она, — сахар привозят из заморских королевств. Он там растёт на реках и болотах, как тростник. А мы варили свеклу.

Кажется, она не ела сахар. Слишком дорого для замковой служанки. Ибо если бы ела — вкус бы узнала, тростниковый сахар тоже имеет карамельный привкус, правда без горечи.

— Марин, — заговорщицким тоном произнёс я, САХАР можно получать не только из тростника! Но это секрет! Он давно утерян, и я прочитал его недавно в одной умной отцовой книжке. В Древней Греции его делали из свеклы, но потом секрет потеряли.

— Во времена Основания? — загорелись её глаза.

Я пожал плечами.

— Скорее всего. Этих книг осталось мало, и сам недоумеваю, почему ни отец, ни прежние владельцы не испытали эту придумку. А вот мы взяли да испытали. И сама видела, нашим детям понравилось. И кроме нас НИКТО не знает этот секрет! Понимаешь? На всём белом свете!

— Да-а-а? — Я её сильно озадачил. Несмотря на то, что она из сословия мастеровых, в её глазах в этот момент завращались солиды, как в диснеевских мультфильмах про Скруджа Макдака, когда тот обдумывает очередную прибыльную авантюру.

— Солнце, всё упирается в то, что об этом не знают. Пока ещё. — Я сделал «страшную» тональность. — Но поверь, слухи и информация расходятся быстро, вскоре этим бизнесом займутся и другие владетели и купцы. И чем дольше наш способ получения сахара останется секретом, тем больше денег мы сможем заработать, пока не появятся конкуренты. Улавливаешь магию слова «мы»?

— Мы? — переспросила она.

— Я готов в качестве награды дать тебе один процент от чистой прибыли, вырученной от продажи этой субстанции, произведённой на территории замка. И, наверное, ты права, не стоит называть её «сахар». В целях конфиденциальности. Давай назовём её… Карамель. Чтоб никто не догадался.

Что такое карамель тут тоже не знали.

— А один процент это мало или много? — солиды в её глазах продолжали вращаться.

— Это одна сотая от прибыли, ВСЕЙ прибыли, от выручки ВСЕГО произведённого в замке сахара за вычетом стоимости сырья и производства. Учти, что продаваться он будет как минимум по цене мёда. А может и дороже — посмотрим. Сколько либров сиропа мы вчера и позавчера наварили?

— Ну-у-у… — Марина «зависла».

— Вот представь, что ЭТО будет продаваться по весу мёда. Много это или мало? И сотая часть — тебе. Только учти, сотая от одной варки — это не много. Но сотая от сорока, от сотни варок?