Сергей Кусков – Расправляя крылья. Полет нормальный (страница 52)
Сосунок! Герой хренов! Ты когда головой научишься думать, а не эмоциями?! Выпендриться захотелось? Перед девочками школьными покрасоваться? Наших не натрахался, донжуан гребаный?..
Но я больше не был тем парнем, которого она хватала за грудки и прикладывала затылком чуть менее, чем какой-то жалкий год назад. Почувствовав злость, я так же полыхнул глазами, сбросил ее руки, подался вперед и приложил о стену уже ее, с силой надавив на плечи всем весом, чтоб не дергалась. Мышечная масса у меня больше, и в данный момент это более весомый аргумент.
— Она —
Тебе нужен международный скандал? На ровном месте и на ТВОЕЙ совести? Как начальника операции, на которого после ее гибели переведут все стрелки?
— Да ты!.. Да ты!.. — пыталась парировать она.
— Не знаю, как ты, а мне этого не нужно, — закончил я и выдавил приторную улыбку. — И где мое честно заслуженное «спасибо»?
Отпустил ее. Она пыталась возразить, и аргументы у нее имелись… Но слова про «принцессу», такие прогнозируемые и ожидаемые, оказались настолько неожиданными, что ответы испарялись, не успев сорваться с губ.
— Хуан! — жалобно выдавила она, сдаваясь. — Хуан, Лея посмотрит сквозь пальцы на десяток таких принцесс! Тем более таких, от которых открестились там, на Земле. Но за тебя убьет — ты у нее один, и другого не предвидится. И всех, кто «допустит», «не предпримет мер» и так далее накажет ОЧЕНЬ сурово! Паула — ничто, пыль!
Нет, челюсть у меня не отвисла. Но только потому, что тренированная. За год я не только возмужал, но и разучился удивляться. Однако, под ложечкой засосало.
— Ты уверена?
— Да. — Кивок. — Я не знаю всего. Я не знаю и десятой части. Я просто была на некоторых совещаниях.
— Но международный скандал… — Кажется, теперь жалко выглядел я со своим показным героизмом. Показным для сеньорин офицеров, знающих куда больше и меня, и даже Катарины, которая у них всего лишь девочка на побегушках.
— Я все сказала. — Она подняла голову, глаза ее вновь засветились, но страха в них не было. — Даже больше, чем имела право, гораздо больше! Дальше думай.
— Жучки? — скривился я и обвел взглядом коридор вокруг. Она вновь покачала головой.
— Подотру. Сегодняшние управляются из машины, а других, насколько знаю, на тебе нет из соображений… — Кривая усмешка… — Совершенно не твоей безопасности. В корпусе они не нужны, там ты даже в душе на ладони.
Последнее высказывание я пропустил — нечто подобное подозревал, особенно после памятного противостояния с «сорок четвертыми».
— Кто я? — вырвался вопрос. Не хотел его задавать, знал, что не ответит…
…Но она ответила.
— Генетический эксперимент. Хоть убей, большего не скажу. Но эксперимент
— Впрочем, о том, что ты — плод генного эксперимента, в корпусе знают даже ссыкухи из «мелюзги». Я не открыла ничего нового.
— Кроме отношения к нему… И ко мне… Королевы, — прошептал я, сжимая кулаки.
— А о моем отце что-нибудь известно? — вскинулся я, вновь почувствовав злость. Никогда не думал, что ТАКИЕ тайны будут раскрываться походя, в моей же собственной школе. — И на что, porca Madonna, меня модифицировали, раз это так важно?
Катарина думала долго, качала головой. Затем заговорила, отвернув глаза в сторону, видно, не выдерживая контакта.
— Не знаю, почему это говорю, наверное, ты мне все-таки небезразличен. Хочу остеречь от необдуманных поступков, Хуан, как сегодня.
Пауза.
— На что? Тут просто. Посмотри на девочек, которым рассказываешь сказки. Просто посмотри на их лица, и всё поймешь.
— Офицеры тоже слушают твои истории, — добавила она, губы ее тронула еле уловимая улыбка. — ПРОСТО ТАК обычные истории такого эффекта иметь не могут, будь ты трижды единственным мальчиком в корпусе. А про отца…
Вздох.
— Чико, если я это узнаю, меня уберут. Чтоб не болтала лишнего.
— Тебе повезло, что тебя взяли в корпус, под контроль, понимаешь? — продолжила она с жаром. — О твоем отце нет никакой, НИКАКОЙ информации! Вообще, нигде! Знаешь, когда такое бывает? В каких случаях?
Да, я знал. И от этого знания по спине строевым маршем двинулись мурашки. Не имеющие отношения к тому, что я все-таки подзамерз, сидя без движения в мокрой одежде.
— И еще неизвестно, что будет с твоим ребенком! — продолжила она. — Да-да, тебе придется опекать Беатрис Санчес, как только можно. И ее, и малыша. Столько, на сколько хватит сил. Что-то мне подсказывает, у них будет веселая жизнь, и твой проект тут совершенно не при чем. Это будет НЕ ТВОЙ проект.
Из моей груди вырвался стон. Сдавленный, полный отчаяния.
Почему? Потому, что я — лопух. Все эти мысли, что только что озвучила Катарина, были на поверхности. Я обдумывал каждую из них по отдельности. Вот только собрать конструкт в единую схему не получалось. Нет, не потому, что глупый — я не глупый. А потому, что я НЕ ХОТЕЛ осознавать всё это. Мне нравилась моя жизнь. Мысли о том, что она лишь иллюзия, все девятнадцать прожитых лет… Которая сломается, едва ты это осознаешь…
…Нет, в изысканиях я не хотел уходить так далеко. Гораздо проще думать, что ты всего лишь внебрачный родственник правительницы.
— Я племянник королевы, да? — вновь вырвалось у меня, а кулаки вновь сжались. Кажется, я даже боролся с тем, чтобы из глаза не побежала непрошенная слеза обиды на самого себя. — Внук дона Филиппа? Эксперимент проводили при королеве Катарине, и наша любимая королева, как ее дочь и наследница, завершает проект?
Лока Идальга все-таки встретилась со мной глазами, вздохнула, но тут же отвернулась вновь.
— Ты ее родственник. Об этом говорит программа сличения лиц, которую можно найти в свободном доступе. Слышала, кто-то сличал твои гены с Веласкесами и подтвердил это, но на уровне слухов. Наверняка не знаю.
— Кланы?
— Возможно. Ты же знаешь этих сеньоров.
Да, знаю. И был бы удивлен, не сделай они этого. По крайней мере, самые могущественные из них.
— В общем так, Шимановский, — вернулась Лока Идальга к образу сурового командира, вышвыривая нас в реальность. — Про твои намерения мы выяснили, и я доложу, чем ты руководствовался. Но больше так не делай.
Что провела с тобой разъяснительную работу — тоже доложу. Впредь никакого риска, во всяком случае, на пустом месте, и ради этого тебе сообщили больше, чем положено знать даже старшим командирам.
Пауза.
— Каждого затачивают под конкретные задачи, Чико. И у Паулы выжить в бою шансов куда больше. В тебя же…
— Многие люди нехило вложились, — повторил я и усмехнулся. — Понял.
— Ни хрена ты не понял! — обреченно вздохнула она. — Мозгами работать тебя учат. И сегодня ты доказал, что несмотря на патологическое нежелание это делать, у тебя получается.
— Вот и работай ими, Чико! — закончила она наезд «мудрой тетушки» и одновременно куратора. — А схватки оставь тем, кого обучают именно схваткам!
Взгляд, пронзивший меня до самой черепной коробки, и вердикт:
— Ну, да ладно, доложу, что понял. Иди в машину!
Я собрался идти, но поняв, что хочу сделать еще кое-что, во всяком случае попытаться, обернулся:
— А если по дороге заскочу в одно место?
— Не долго! — не стала ломаться и строить буку она. — Минут двадцать, максимум полчаса. У меня есть несколько дел, надо уладить, но как улажу — чтоб был в машине! — Ее глаза налились свинцом, она не шутила.
Я понятливо кивнул и только собрался уходить, как вновь настиг ее голос:
— Мы пойдем за тобой, Хуан. Если и дальше будешь доказывать, что достоин…
Я снова обернулся… Но нет она сказала всё. Лицо Катарины озаряла хитрющая улыбка, а пальцы крутили на руке головку печатки, видимо, имеющей ту же природу, что и подаренная Мамочкой змейка. Когда она активировала ее — не заметил, но руки держала замком давно.
— Только не рискуй больше понапрасну… — добавила она, подводя разговору окончательный итог.
— Да, конечно… — промямлил я, и, наконец, удалился.
«Мы». Слова сказаны. Офицеры… Во всяком случае, бОльшая их часть, выбор сделали. И если начнется мое противостояние с будущей королевой… При выполнении мною неких базовых условий, одно из которых я продемонстрировал сегодня…
…Нет, о таком думать сгоряча не стоит. Только выспавшись, на свежую голову, взвешивая каждую мелочь!.. Только не сегодня!..
— Вы еще не ушли?
Дон Алехандро, мой куратор из еще той, прошлой жизни, был в кабинете. Что странно, учитывая происходящее. Хотя, он на работе, и работа его обязывает к кое-каким делам, которые могут совершенно не пересекаться с происходящем в школе.
— Заходи, Хуанито. Садись, — поднял глаза хозяин кабинета, рука его указала на место напротив себя. Голос при моем появлении напрягся, в глазах появилась тревога, но не настолько сильная, чтобы я мог развернуться и уйти, посчитав разговор бессмысленным.
Я прошел, сел, стараясь не демонстрировать просящиеся наружу силу, уверенность в себе и звериные инстинкты.
— Чем обязан? — уткнул он в меня колючий взгляд.