Сергей Кусков – Расправляя крылья. Полет нормальный (страница 51)

Кассандра с Маркизой окопались за внешним бортиком сзади меня; я вел огонь прямо из воды, защищенный лишь единственной преградой. Отстреливаться, прижавшись спиной к борту, высунув винтовку вверх, над собой, не получалось — маленькая высота, приходилось то и дело высовываться над бортом, лавируя с места на место. Да, в таких условиях требуется постоянно перемещаться, чтоб противник не пристрелялся. Что я и делал, ползком, постоянно натыкаясь на тела и конечности Эммы и Хуана Карлоса. Их задача была проще, тупо прижаться к борту изнутри и не задохнуться, и они с нею справлялись. Один раз Эмма попыталась высунуться, и я всадил ей в ухо так… В общем, заслужила. Воды нахлебалась, закашлялась, но учитывая, что над нами после этого полетели иглы, думаю, она не в обиде.

Вода… Блаженство для колонизированной планеты. Но это блаженство сковывало мои движения, заливало лицо — я ничего не видел. Очень часто стрелял наугад, согласно одной лишь интуиции. Голограммы системы координации боя так же страдали — вода проходила сквозь них и искажала изображения, я был по сути слеп. Ну, почти. И если бы не крики и комментарии девчонок (связь работала хорошо, вода и шум фонтана кольцевой мембране в ухе не помеха), не знаю, что бы делал.

…Ад, самый настоящий ад. Его дотошное описание так же займет не одну страницу, хотя на самом деле длился бой всего несколько минут. За это время мы успели расстрелять половину боекомплекта, Сестренки умудрились выдать позиции — и шквал огня буквально затопил оранжерею, разносясь во все стороны, кроша в салат всю имеющуюся в наличии зелень. Роза успела убраться за парапет, как и я, прыгнув внутрь, а вот Мия находилась слишком далеко и была вынуждена прятаться в массе поверженной зелени, надеясь, что шальная игла ее не достанет. Роза была ранена — от ее плеча по воде расползалась красное пятно — хотя не смертельно. Жить точно будет! Но вдвоем нам тут было тесно, да и противник по фонтану как-то пристрелялся.

Потом противник, видно, чувствуя превосходство, решился на штурм. В оранжерею полетели дымовые шашки, по всем направлениям, а так же газ, от которого хотелось кашлять и текли слезы. Газ и дым быстро рассеивались — работала локальная система кондиционирования, которой поровну были наши войны и страсти — но несколько мгновений для штурма они дали.

Над нашими головами что-то громыхнуло, яркая вспышка ослепила даже сквозь закрытые веки. Не увидев, скорее почувствовав движение, я прыгнул в сторону, изо всех сил, пытаясь рывком преодолеть сопротивление воды и мокрой обтягивающей одежды, открывая огонь в сторону штурмующих. Это было то самое шестое чувство, которое появляется после длительных тренировок в адских условиях, приближенных к боевым. Условиях, которых не могло быть без противостояния с «сорок четвертыми», без полигонов, без Сьерра-дель-Мьедо. Без двадцать шестого отдела, наконец! Подготовка у ангелов жесткая, жестокая. Зверская. Но именно благодаря зверской подготовке они способны на такое, на что не способен более никто на этой планете (ну, из известных мне подразделений). Ту атаку мы отбили.

В нападающих стрелял не только я. Скорее, я все-таки не попал — помешала эта гребанная вода. Но Кассандра стреляла наугад, вслепую гораздо лучше меня, это в ее генмодифицированной крови, усиленной эффектом активации в момент опасности для жизни после гибели родителей. И она сидела не в воде. Так что первый штурмовик был обречен.

Стреляла так же Мия — я слышал треск с ее стороны. Наугад, вслепую, но и она прошла школу ангелов, и отзывы о ней от руководства я слышал только положительные — не зря же их с сестрой собирались забирать в наказующие. Вновь движение, шевеление. Выстрелы, крики. Ругань. Голоса, мужские и женские. Визг Эммы и крик Хуана Карлоса. И, наконец, все кончилось.

…Дым рассеялся. Передо мной, на дне, высунувшись головами над бортом, сидели Эмма и Хуан Карлос, придерживающие лежащего между ними одного из штурмовиков Манзони. От горла его по воде расползалось кровавое пятно — «двухсотый». Эмма вновь завизжала и пиханула труп, пытаясь отползти в сторону. Тело перевернулось… И стал виден торчащий из его горла метательный нож.

Я обернулся к Розе, так же поднявшей голову над поверхностью, но в отличие от меня, несмотря на рану, взирающую на створки входа сквозь прицел винтовки.

— Все в порядке?

Это Мия. Поднялась во весь рост и направилась к нам.

— Нога! — раздался голос Восточной красавицы сзади. Я обернулся:

— Ранена?

— Куда там! Затекла!

Эта выдра выругалась сквозь зубы на незнакомом языке, убрала винтовку и облокотилась на борт.

— Пройдет, — констатировала Кассандра, так же опустила винтовку и села на борт. — Значит, все целы?

— Я ранена. Легко. В плечо, — отчиталась Роза.

— Жить будешь! — улыбнулась Белоснежка, поднимая забрало. Ее девочки рассеивались по помещению, проверяя в буйстве оттенков нашинкованных растений, нет ли где угрозы? Дым еще не рассеялся окончательно, кашлять и чихать все еще хотелось, но чувство радости от того, что все позади, забивало эти глупые потребности.

— Мар… Марта! — Я прокашлялся, сделал усилие и встал на ноги, не выпуская из рук оружия. Вода ручьем потекла с одежды.

— Чико! Какой ты весь красивый! — ухмыльнулась эта зараза, подошла и сгробастала меня, одной рукой перетащив через борт. Хорошая вещь, скафандр с сервоприводами! Я рядом с нею казался маленьким, хотя в жизни она была на голову ниже.

— Высохну, — отмахнулся я и так же сел на борт. Рядом примостился Хуан Карлос, как и Эмма отползший от трупа подальше, только в мою сторону.

— Твоя работа? — бросил я Розе, которую две девочки Марты, перелезши в фонтан, взвалили на плечи.

Сестренка кивнула.

— Я его не видела. Чувствовала движение.

— Молодец! — равнодушно похвалила Кассандра. На всех нас наваливалось чувство послебоевой апатии, когда адреналин начинает выходить из организма.

Я огляделся. В оранжерее было еще два «двухсотых» и два «трехсотых». Причем оба «трехсотых» находились в сознании и яростно матерились. Судя по голосам, за створками так же были еще люди, в том числе «трехсотые» противника. Несколько раз до нас донеслась фраза: «Департамент безопасности!..»

— Марта, успокоительное есть? — кивнул я Белоснежке на Хуана Карлоса, смотрящего на лежащий перед ним с этой стороны бортика чуть в стороне труп. Равнодушным таким пустым взглядом. А затем на Эмму, усевшуюся позади и мерно всхлипывающую, старающуюся вообще никуда не смотреть. — Или что-то, чем можно реакцию притормозить. Чтоб крыша не поехала. Это дети!

— Разберемся! — улыбнулась мулатка, закрывая забрало.

Глава 9. Рефинансирование

За суетой вокруг все про нас забыли. В оранжерею подтянулись еще люди — вначале наши девочки, затем офицеры-оперативники департамента безопасности. Следом подозрительно быстро появились эксперты, делающие замеры, берущие какие-то пробы. Нас не трогали, делать что-то самим не хотелось — оставалось только смотреть на всё это мельтешение и тихо офигевать.

Эмма выплакалась, сидела, тупо смотря перед собой. Трупы накрыли брезентом, ей стало легче, но осознание того, что вот этот бугорок еще полчаса назад был живым человеком, который ходил, смеялся и разговаривал… Мне уже ничего, привык, а вот им с Хуаном Карлосом…

…Да и меня коробило, если честно, просто не так сильно.

Катарина появилась спустя минут двадцать. Внимательно осмотрела всех нас и коротко раздала указания:

— Кассандра — в машину. Мою, командную «Эспаньолу». Вы, — палец ее уткнулся в повесивших голову школьников, — идите в школьный двор, ждите там. Если надо — покажитесь медикам, они там есть. Территорию школы до особого разрешения не покидать, но родных известите, что живы и с вами все в порядке. А ты — со мной! — Последняя часть фразы предназначалась мне.

Хуан Карлос, как истинный кабальеро, подхватил все еще находящуюся в прострации Эмму под локоть и потащил к выходу. За ними потянулись и мои девчонки, так же находящиеся не в лучшем расположении духа. Мы же, дав им всем уйти, вышли в коридор следом.

— Камеры отключены, — произнесла Катарина, когда немного отошли от оранжереи… Бывшей оранжереи, сколько ее будут восстанавливать — тот еще вопрос. — Говорить можно где угодно, нужно только тихое место.

В коридоре, на нашем ярусе, было людно. Одного «двухсотого» метрах в пятидесяти ближе к лестницам паковали эксперты, рядом «трехсотым» занимались медики. Мимо туда-сюда шныряли скользкие типы, лишь один из которых был в форме и при погонах.

— Много их здесь? — усмехнулся я, кивая на офицера департамента, подразумевая и тех, кто в штатском.

— Мы привезли девять, — покачала головой Катарина. — Сколько сейчас — не знаю, операция вышла за рамки моих полномочий. Сюда в течение двадцати минут пол-Альфы подтянули. Теперь это дело ДБ и только ДБ…

— …Ты что же, сукин сын, творишь! — резко сменила она тональность, как только мы свернули за угол, за линию обзора ближайшей группы криминалистов. Схватив за грудки все еще сырой формы, она шандарахнула меня затылком о стену. Глаза ее пылали праведным огнем. — Ты что себе позволяешь, щенок? Хоть понимаешь, сколько людей сегодня подставил, на какой риск пошел?

Ты хоть понимаешь, СКОЛЬКО в тебя вложили?!! — продолжила она почти шепотом, но уж лучше бы кричала. — И далеко не денег!