Сергей Кусков – Пограничник (том 2) (страница 9)

Ага, неча им без моего пригляда по графству шариться. Особенно в наводнённом войсками Лимесе. Там горячих голов хватает, пусть лучше со мной едут.

— Крюк не будет большим, если позволишь моему народу помочь вам с лошадьми. — Эльф расплылся в надменной победной улыбке — их технологии круче наших. — Магия смерти, ты знаком с нею. Она лечит и даёт силы. Мы можем помочь твоему войску, если оно не будет большим, доехать до реки за три дня. Прости, но я умею слушать и знаю, что те, кого вы называете степняками, готовят очень большой и опустошительный набег, а тебе нужно заручиться поддержкой своего Владыки.

Владыка — это титул короля Леса. У нас Владыка — король Карлос.

— Да, мне нужна поддержка, — не стал отрицать. — Жизнь не закончится этим набегом, нужно будет жить и завтра. И без некоторых вещей эта жизнь будет скучна, сера и уныла. Я с удовольствием приму вашу помощь в путешествии, Арони….

— Аронионарон.

— Аронионарон.

Три дня. ТРИ!!! Мать его ДНЯ!!! На дорогу, которая занимает минимум неделю! Охренеть, вот это у них магия!

А магия, как сказал старик Азимов, это технологии, которые отличаются от понимаемых тобой на порядок. Я не верю в магию, я просто плохо знаю реальную физику.

Коняшек, скорее всего, придётся оставить там, отъедаться. Наташа рассказывала, всё имеет цену. Если после воздействия животина не пала, она должна с неделю-две отдыхать и отъедаться. «Но зато воин успеет доставить донесение».

Баня, то бишь терма. Помыться с дороги — больше двух недель на войне. Удавалось нагреть воды и сполоснуться один раз в лагере виа (привилегия военкома), второй — в дороге, в деревне, мимо которой ехали. Но это всё не то. Потом отлежаться с часик, и на ужин. Как раз темнеть начало. Астрид зашла, пригласила. Ей не по себе, и, в общем, всем в замке не по себе. Ладно, пора брать себя в руки и начинать мыслить трезво. А потому попросил организовать после ужина магистратов. И мастеров. Кстати почему она, а не Илона распоряжается в замке?

Ужинали спокойно, без эмоций. Из гостей стола, кроме семьи, присутствовали Вермуннд с Вольдемаром, Прокопий и Клавдий. Падре уехал в Овьедо, сразу после моего отбытия на войну (и я боялся, что больше его не увижу), остальные магистраты стеснялись. Ладно, пусть их. Рассказывал о ратных подвигах, о том, как кто из баронов себя проявил, о военных планах на будущее.

— Как там наш, этот, парнишка… — Напряг память. — Ну, кому поручено камнемёты разработать? Справляется?

— Андроник что ли? — нахмурил брови Вермунд.

— Вот, точно! Он! — Помнил, что имя греческое, но, блин, местным на слух это ни о чём. Не понимают они где греческое, где латинское, где ещё какое, у них нет народов и наций, а старые из памяти со временем ушли.

— Как не справиться? — Консул, ответственный за всё, что касается войска и оружия, расплылся в улыбке. — Девять досок исписали расчётами, стервецы. Лунарии на исследования лопатами у меня гребут, благо Астрид подписывает. Третью сиракузку уже мастерят. Шагов на семьсот, наверное запуляют каменюку. А новую машину обещают, на ней и тысяча будет. Так что, наверное, сможем, Рикардо, к зиме осадной парк собрать. Только вот толку-то, если ты сам говоришь, что главным бойцом против купчишек будет голод? Сиракузка, да и любой камнемёт, может в городе шороху навести, попугать, но и только. Стену же никакая сиракузка не пробьёт. А те стены, что там, в Феррейросе… — Тяжелый вздох, друг отца озадаченно покачал головой. — Там вообще всё бесполезно. Разве насыпь насыпать и по насыпи на штурм — они-то толстые укрепления сделали, да вот невысокие больно. Но на это королевская армия нужна, мы не потянем.

— Почему «сиракузка» — уцепился я за незнакомое слово. Что пропустил?

— Рикардо, так ведь эта машина нарисована на гербе нашего института, — ответила мне Астрид. — Который имени Архимеда из Сиракуз. Ты рассказывал много про него. Про воду, рычаги, насосы. Значит, он и её изобрёл, в этом городе? Правда же? А значит «сиракузка», так и назвали.

Ё-моё! А звучит-то логично.

Ладно, где-то было «требюше», у нас «сиракузка» — нормальный заход. Могло и хуже название всплыть.

— Верно, молодцы! Просто на слух непривычно, — признался я. — Так ведь, Вермунд, голод ещё не всё. Надо чтобы люди не просто голодали. Нужно, чтобы боялись. Страх и безысходность, когда работают вместе, гораздо круче, чем если по отдельности. Да, лишения, но у них в городе будет много хлеба — на последние деньги этой осенью запасут всё, что можно, сколько в амбары влезет. И ещё немного сверху. Но надо чтобы каждый божий день, каждую божью ночь, просыпаясь или засыпая, они знали, что смертны, что им может прилететь, в прямом смысле слова. Каменюкой в дом. И не важно, магазин у тебя, лавка, казарма, церковь или здание магистрата — каменюки будут падать повсюду. И не столько убивать нерасторопных и невезучих, сколько вгонять их везучих сограждан в унылую тоску.

Войско, в котором лишения, но которое стойко верит в свои силы и в свою мощь, очень сложно победить. Нет хлеба? Урежем пайку, крыс съедим. Но победа всё равно будет за нами, ибо мы — это мы! — патетически воскликнул я, вспоминая блокаду Ленинграда или героическую осаду Смоленска поляками. — Войско же, в котором бойцы пали духом, сдастся, даже имея провиант и воду, и нормальные условия. Ибо моральный настрой — вот наше всё.

— Брат, такое чувство, что ты только и делал последние двадцать лет, что возглавлял войска, причём не менее королевской гвардии, — улыбнулась Астрид. — Столько всего знаешь и понимаешь!

— Имеющий уши да услышит! — пафосно произнёс я. — А имеющий мозги — да поймёт, что услышали уши. Только и всего, Рыжик.

— Рикардо, можно тебя попросить? — нахмурил брови Вольдемар. — Я пытаюсь давать в академии материал, что надиктовал ты, по твоим записям. Но я — не ты, так ловко рассказать не могу. Да просто потому, что не знаю столько, сколько знаешь ты! — Честное заявление. Этого момента я боялся и не склонен переоценивать талант моих первых инструкторов. — Задержись ещё на денёк, тем более, если эльфы тебе помогут, прочти несколько уж очень нужных лекций. По тактике построения, тишины, приказов и как палки держать мы сможем, осилим. Но по стратегии… — Вздох. — Рикардо, войны воюются рыцарской конницей. Нет у меня специалистов, которые могут про пехоту рассказать. А ещё то, что сейчас говоришь нам — расскажи и им тоже. Ты умеешь рассказывать, я не смогу так.

Я пожал плечами, чувствуя, что да, придётся задержаться. Это важно. Педагогика вообще САМАЯ важная наука. У нас этого не поняли, и просрали целое поколение. Как в собственной стране, так и в окрестных. Что я понимаю значение пропаганды — отлично, но и педогогику нельзя отпускать на волю.

— Да, Ричи, мальчик, и давай-ка ты сегодня ночью не по девкам, а к нам, примем-таки, наконец, новый устав? — А это Вермунд решил ковать пока горячо. — А то без устава ни туда, ни сюда — ничего не можем сделать.

— Рикардо, устав для всех. — А это мой зятёк. Тоже, видно, решивший ковать. — Для замка он тоже нужен. Чтобы не общепринятые правила, что «всем известны». А чтобы одни для всех. И чтобы я десятников мог за ноги подвесить, если спуску подчинённым дадут!

Это он образно так, шутит, насчёт повесить. Но сам процесс серьёзный, мои таки поняли, что такое устав, обмозговали и решили, что «как мы блин без него раньше жили?» В рыцарском войске такое внедрить сразу не получится, там гонор и понты у каждого бойца, да и схема формирования войска к жёсткой дисциплине не располагает. Но там, где воин получает за службу жалование — там ты и спросить с него можешь.

— Она всё равно в отъезде… — хитро расплылась в улыбке Астрид. То есть сама, чертовка, ночью не придёт. Жаль, но, наверное, это к лучшему.

— Она с охраной! Десяток с нею. — А это оправдывающимся тоном — Клавдий. — Я занялся этим вопросом, граф, без присмотра сеньориту не оставляем ни на минуту. Но она всё ещё лекарка, и всё ещё должна объезжать вверенные деревни, плевать, что я б её в замке запер бы, если мог, своей волей.

— Не надо запирать, это контрпродуктивно, — выдавил из себя вздох сожаления. — А вот насчёт медслужбы с нею поговорим. Чтоб не разрываться — других учить надо. Правда, одной Анабель тут будет мало, надо поискать специалистов из других городов и регионов.

Больше ничего такого за столом не обсуждали. Идея с военно-медицинской академией и минздравом ещё слишком сыра для обсуждения, пока сам переварю и обмозгую.

— Итак, сеньоры, — начал я вступительную часть, глядя на собравшихся в воём кабинете, — все вы уже знаете, моя сестра всем всё в лицах рассказала, а потому буду краток. У нас проблемы.

Тишина. Весь магистрат графства, собравшийся, наверное, в полном составе впервые, лицезрел столешницу. Как и четверо мастеров, самых доверенных, троих из которых я только что посвятил в рыцари.

— Если совсем коротко и без подробностей, — продолжил я, — то сейчас мы находимся в некой точке невозврата. Если прямо сейчас отступим — то выживем. И лично вы и дальше будете жить, а, возможно, даже процветать. Я сейчас говорю не про себя — лично меня никто не простит, никогда, и врагов и кроме церкви у меня достаточно. Я просто хватаю золото из сокровищницы и исчезаю от слово «совсем». Рикардо Пуэбло в этом мире больше не будет. А под каким именем появлюсь в Диких Землях, и каких именно землях — этого вам не скажу. Я исчезну, король пришлёт вам нового графа и ваша, подчёркиваю, именно ваша жизнь продолжится. Все беды спишут только на меня. И если честно признаться, я готов к этому, сеньоры. Ибо не вижу смысла воевать и менять мир через силу, заставляя других делать что-либо, что они не хотят. Нет смысла пытаться вращать землю без точки опоры, — посмотрел я на мастеров, и те понимающе кивнули. — Потому мне на самом деле будет проще свалить отсюда. Но, подчеркну, всё зависит от вас. Если вы готовы, если хотите бодаться — я буду рвать жилы, пока не вытащу графство из дерьма.