Сергей Кусков – Фрилансер. Вольный копейщик (страница 16)

— После чего нам сразу шестерых отдали, пятеро деток и одну нянечку. Все в плохом состоянии, особенно нянечка. Но с этими вышло вовремя, всех в итоге спасли, все живы. Без санкций. Работает твоя схема, шлюхин ты сын! Как бы грустно ни приходилось признавать.

— А то, что психологам с ними ещё работать и работать…

— На данный момент главное, что есть с чем работать. Вытащат как-нибудь… — подвёл итог он.

— М-да…

Посидели. Помолчали.

— Я им в награду за правильное понимание политики партии бухлишко передал, — произнёс сеньор. — Ну, когда шестерых просто так отдали, не дожидаясь критического состояния. Осуждаешь?

— Вы тут Царь Горы, вам и карты в руки, — отрицательно покачал я головой. — Я далеко и высоко, чтоб осуждать.

— Тоже верно. Так что… Вот так. — Он развёл руками. — После того бухлишка вообще проблем не было. Сникли они. Не гордые сыны Мироздания, испепеляющие Зло, а бандюки с сельской окраины, испугавшиеся того, на что замахнулись. А ты, раскрыв тот ангар, покрошив перед этим кучу народа из гауссовок, вбил гвоздь им в гроб окончательно. После ангара они вообще шёлковые.

— Ну, пошли, что ли, поговорим с этим Злом?

— Ну, поговорим… — расплылся в предвкушающей улыбке бригадный генерал.

— Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба, ответь. Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба…

— А, вот и ты, шлюхин сын! — радостный оскал ответившего на том конце абонента. Картинки нет, так чувствую.

— И тебе не болеть.

— С чем пожаловал? У вас там на Олимпе перестановки? Говорят, тебя снова выперли под зад? В грязь, где таким как ты самое место?

— Агитация и пропаганда! — весело парировал я. — Не слушай новости, не воспринимай всерьёз блогеров. На моём уровне только один критерий — жизнь. Если я жив — я в игре. Меня можно опустить на время ниже уровня поверхности, можно дать лопату и заставить грести навоз на ферме, можно заставить считать астероиды на Миранде… Но если я жив — я в игре, и только так. И когда немилость закончится — вернусь и отомщу шакалам, кто не понимает, как устроена жизнь и попытается надо мной поглумится.

— А ты не так глуп, как о тебе написано в досье! — уважительная реплика, от которой в хорошем смысле не по себе. Только враг оценит тебя объективно. — Я уже сорок раз проклял идиотов, которые его составляли.

— Идиотизм — главный двигатель исторических процессов! — высокопарно заявил я. — Это объективный фактор, от этого не уйдёшь, надо его просто принять. Вокруг меня тоже знаешь сколько идиотов? Терплю же.

— Чего звонишь-то? — посерьёзнел он, разговор «о погоде в Гаване» закончен.

— Не поверишь. Соскучился! — совершенно честно ответил я. — Знаешь как просто с тобой? Представляешься, нагибаешь, получаешь плюшки. Ты — зло, я — добро, всё чётко и понятно. А там… Они все — зло! Только разное.

— Мальчик столкнулся со взрослой жизнью! — хохотнул Мухариб. — Ну вот, позвонил ты. Дальше что?

— Дальше? М-м-м-м-м… — Картинно задумался. — Знаешь, камаррадо, есть предложение. Ты мне можешь не верить, но я устал. Очень устал! И хочу со всей этой тягомотиной покончить. Ты уже видел, что мне совершенно фиолетово, сколько погибнет гражданских, у меня иные критерии.

— Да уж, такое сложно не заметить… — потянул он.

— Несколько дней назад я уничтожил десять тысяч твоих коллег.

— Они мне не коллеги. И даже не сограждане. — Показная обида в голосе, но превалирует настороженность.

— Да мне пофиг! Они выступили против Венеры и её устоев, попытались нас прогнуть на уровне подавления менталитета. Посчитали себя более правильными и правыми. А значит они такие же, как ты. И я не стал долго размышлять, а просто раскрыл верхние ворота ангара. Ты же ловишь новости, видел?

— Конечно видел. Удивлён, что ты после этого ещё жив — столько грязи и дерьма на вас вылили. Тебя свои должны были прикопать.

— Прикапывалка не выросла. А насчёт грязи — так и задумано. Это индикатор. Все, кто лил грязь, проявились, и ближайшее время будут жалеть. Вот только во мне что-то надломилось. Раньше от такого бы было весело, а сейчас скучно. Подумаешь, десятком-двумя козлами на планете меньше! Мелочи, Мухариб. Наверное только ты на всей Венере меня сейчас поймёшь.

Тишина. И в эфире, и вокруг меня, в басе-штабе антитеррора. Причём свои смотрят выпучив глаза, ловя каждое слово, включая дона.

— Если я до того момента хоть как-то ценил человеческую жизнь, — продолжал я, — то сейчас люди, особенно враги, для меня просто… Даже не юниты, нет. И не ресурс. Скажем, препятствие. Пыль на одежде, которую надо отряхнуть. Сто их, тысяча или миллион — уже не принципиально. И ты, Мухарибушка, со своей бандой, начинаете доставлять много проблем. Я ощущаю дискомфорт. И только наша бурная история взаимоотношений, о которой знает вся Венера, не даёт мне вас обнулить. Сечёшь?

— Продолжай. — Собеседник не просто напряжён, я слышу, чувствую, нутром ощущаю его страх. Он держится, но тот ест его изнутри, ест, ест… И делает его слабее. Это уже не то гордое существо, что ставило условия в нашу первую беседу. А дальше будет только хуже.

— Давай поступим как мужчины. Мы же можем себе это позволить, да? Выйдем вдвоём, ты и я. Никакой брони, голые по пояс. Из оружия — десантные штык-ножи. Ну, или любые другие приспособления на твой выбор, про ножи — это первое, что пришло в голову. И зарубимся кто кого. Побеждаю я — твои выходят лапки кверху, сдаются. Про их будущее ничего не скажу, но они останутся живы, и их не станут калечить. Слово! И да, родственники просто улетают в Союз, без санкций, на пассажирских лайнерах, а не в трюмах грузовозов. Побеждаешь ты — вам дают коридор до космодрома, вы садитесь на яхту и летите на Землю. Дети остаются, в качестве заложников вам дадут наших добровольцев по тому же принципу, что и раньше — публичные персоны Венеры. Заложников оставляете на орбите Земли, на территорию Конфедерации опускаетесь без них. И главное, вам надо будет успеть до того, как мы начнём с Конфедерацией войну, после этого сделка будет технически невозможна.

— Ты и на Конфедерацию хочешь напасть? Тебе Канады и Союза мало? — Я его озадачил. Особенно последним аргументом — «успеть до войны». Мы уже воюем с Союзом. А вскоре будем утюжить стратегическим оружием его Родину. И это просто факт — мы МОЖЕМ, и БУДЕМ, ибо уже делаем так с другими странами. Тут есть о чём подумать, и совершенно нет возможности выставлять контрусловия. А что ты выкинешь встречное? Угрожать? Бесполезно. Война в любом случае будет, просто им предлагаем встроиться в процесс и успеть до того, как мы замиримся с Союзом и Канадой, высвободив силы для кропотливого уничтожения его родной страны.

— В общем, думай, Мухариб, — закончил я сеанс связи. — Голова тебе для этого. Как решишься — говори.

— А вы сдержите обещания? ОНИ сдержат его после твоей смерти?

— Мухариб, мы устроим из нашей битвы шоу! Его будет наблюдать вся Венера! А через лаг по времени — и вся Земля! Десятки миллиардов людей по всей ойкумене! Как можно нарушить слово после ТАКОГО! А что вас отпустим — не беда, мы вас потом на Земле найдём. И если не сдохнете в ядерном пекле бомбёжек, наш спецназ вас выцепит, и тогда пожалеете, что не сгорели в ядерном огне. Так что мы, Венера, ничего не потеряем, потому и предлагаю с барского плеча.

— Но ты этого не увидишь. А без тебя твои последователи могут… Изменить условия.

— Им нет причин так поступать, — покачал я головой. — Имидж — наше всё, это моя профессия, моё призвание. Я знаю, что говорю. Говорю же, мы ничего не потеряем, камрад, и всё равно вас найдём и накажем. Просто позже.

— Идёт. Когда бой?

— Погоди, не спеши! — Шустро он, я не ожидал такой прыти и опешил. — Я ж ещё на Венере дела не закончил. Сейчас освободим Сенат, уничтожим мятежные войска по планете, и вернусь к тебе и вашему вопросу. Сам понимаешь, если ты меня победишь… Кто будет решать их за меня? На женщин надежды нет. Следи за новостями, как только — так сразу, обещаю.

— Договорились! — Почувствовал его улыбку. — С тобой приятно иметь дело, Хуан.

— С тобой тоже, дорогой друг!

— Что? Ну что? — обернулся я в сторону стоящего бригадного генерала и сидящих операторов и сотрудников антитеррора. У всех на лицах полнейшее обалдение.

— Ты это серьёзно? — нахмурился дон Гарсия.

— Серьёзно что?

— Будешь драться ЛИЧНО?

— Ещё не решил. В данный момент он должен видеть выход — только что говорил, как опасно загонять в угол. А значит пока он его видит, наши дети и заложники будут целее. А после… Посмотрим, если потребуется, почему нет?

— Командор, всё готово! — раздаётся в ухе голос Даниеля. Линия «Берлоги» была активна, в режиме ожидания.

— Отлично. Я сейчас в штабе антитеррора, у них есть оборудование. Можете подключиться, чтобы дать картинку?

Почему, собственно, нет? Можно и из машины управлять, но я, во-первых, ничего ни от кого не скрываю, скорее наоборот, заявляю о себе, какой сам себе Командор. А во-вторых, тут оборудование куда лучше голопроектора в «Либертадоре».

— Капсулу для удалёнки воткни, и пусть ваши подключение подтвердят.

Протянул местному оператору требуемое.

— Сеньор стажёр Веласкес… — проговорил бледный паренёк, увидев по экрану щупальца моих взломщиков, пытающихся внедриться в их ДБшную структуру. — Вы можете гарантировать, что этот абонент не станет нас ломать и вытягивать данные вовне?