Сергей Кусков – Фрилансер. Вольный копейщик (страница 18)

— Нас слушают, мы на оперативной линии, — осадил я его, пока не произнёс то, что другим не нужно, пока не представляя, о чём он.

— Хорошо, терпит. Несколько часов есть. Как всё закончится — я к тебе подъеду.

— Замётано.

— В целом мы готовы. Макс внутри, у меня пять своих групп, как договорились. Готовы к ядерной войне… Или ко всему, кроме неё.

— Хорошо, ждите. Целеуказание даст «Берлога» после моего итогового общения с клиентом.

— Макс, как дела? — А это переключился на четвёртую линию на Гладиатора.

— Готовы ко всему. Оружие прибыло вовремя, распаковали, ждём гостей. Уверен, что работаем по-жёсткому?

— Да. Там не с кем и не о чем разговаривать.

— Принял.

— Мадлен?

— У себя. Девочек кого разогнала, остальные по каютам и не высовываются. Всё тихо, посторонних в заведении нет.

— Отлично. Ждём. Гости скоро будут.

Переглядываюсь с доном Гарсия и с внимательно на нас взирающим Лопесом. Последний смотрит с осуждением. Не выдерживает, встревает:

— Так понимаю, вы даже не будете пытаться их арестовать? Предъявить обвинение?

— Зачем? — недоумённо пожимаю плечами. — У нас другая задача.

— Плевать на закон? — Глаза паршивца излучают ехидство и ненависть. Ему, служаке, далеко до высоких материй. Mierda, мне этот кадр с первой минуты знакомства не нравился!

— Меня все слушают? — развернулся я и обратился к операторам внутри командного баса. — Все-все, кто мог прийти посмотреть на шоу? — кивок на один из визоров. — Ну, так слушайте. Объясняю специально для полковника Лопеса и членов его секты веры в закон. Знаете, что такое этот пресловутый закон? Это абстрактное понятие, виртуальная категория, обозначающая договор власти и общества. То, что прописывают на бумаге и за него голосуют в выборном парламенте данного общества это только констатация принятия, акт приёма-передачи. Сам ЗАКОН — это порядок взаимодействия! Например, человек совершил преступление. Но у него есть деньги. Он откупился, запугав свидетелей и купив судей. И этот человек не наказывается. Это ЗАКОН так работает, кто сильный — тот прав, и всем плевать, что написано в филькиной бумажке! Ещё пример. Если народу надоедает власть, или надоедают бандюки, он берёт в руки оружие, и крошит бандитов или олигархов — это тоже никак не наказывается. Потому, что дураков спорить с вооружённым народом нет. Хотя и это тоже не соответствует принятой парламентом бумажке. Потому, что кто сильнее — тот прав, ВОТ ЭТО закон.

— Надо работать в рамках этой филькиной бумажки! — вскипел Лопес. — Надо сажать утырка с деньгами, который может откупиться! Искать способы, а не оправдания! И не давать разгуляться народу с оружием — они такого наворотят…

— Согласен. Когда у тебя есть на это время и ресурсы ты можешь сажать уродов с деньгами пачками! — оскалился я. И что-то в моих глазах было, так как Лопес отшатнулся. — Но когда их нет — что делать, полковник? Когда нет времени и ресурсов — говорят пушки. Всё, история не знает иного развития событий. А теперь применительно к нашему случаю, за который ты так сильно радеешь, и заодно ответ, почему я. Королева, вы её хорошо знаете, считала, как и ты, полковник. Держалась за сраную бумажку, в которой что-то там прописано. Её чморили и лошили, клали с прибором на её потуги, но она всё равно пыталась действовать в её рамках!

— ПОТОМУ МЫ ВСЕ В ТАКОЙ ЖОПЕ, полковник! — взъярился я и заорал, чуть отпустив с поводка дракона. — Потому, что её, верховную власть, никто не боится! Перестали бояться! Потому, что беззубая! Природа не терпит пустоты, и если она не справилась — тут же появились более могущественные хищники со своим видением мира, — абстрактно кивнул я в сторону, где, по моему мнению, располагался Сенат. — Знаешь, полковник, я не говорю, что это хорошо, когда власть преступает через рамки филькиной бумажки и карает коррупционера, который откупился и запугал свидетелей. Но когда власти выкручивают руки и лишают механизмов этого кадра посадить, то случается одно из двух: или мятеж и переворот, как сейчас, или диктатор без моральных терзаний и сомнений, как я. Не работают твои бумажки, полковник, понимаешь⁈ — А теперь ко всем, кто собрался, а народ слушал, попускал головы, а кто-то втянул головы в плечи. — Не буду рассказывать, вы сами видели, как о королеву вытирали ноги, когда она пыталась поступать в рамках закона. Добрая ПРАВИЛЬНАЯ королева, но её поливали дерьмом, как кровавую диктаторшу и иже с ним. Так вот, проект «Абсолютный хищник» — это попытка показать ВСЕМ, что такое «кровавый тиран» и «диктатор» на самом деле. Чтобы завтра, когда меня задвинут назад, а меня задвинут, все целовали её в попу — лучше такая добренькая сеньора, чем кровавый упырь вроде меня. И те, кто своим закулисным творчеством её до этого ограничивал, отпустил вожжи и не вякал под своей шконкой. Вы всё поняли, или будут ещё рефлексии по «бумажкам»?

Тишина в ответ. Никто не хотел ничего говорить, и тем более как-то мне возражать, хотя я мало кого смог убедить. У каждого своя правда, как говорят, «кто на что учился». И вдруг как гром прогремел голос Даниеля:

— Командор, время!

— Принял.

Линия Мадлен.

— Подключаюсь удалённо. Набирай Шмеля.

— Й-йесть… С-сейчас… — Мадам нервничает. Хорошо. Значит, живая. Не то, что мы, псы войны, кровавые мясники.

— Слушаю. Это Тринадцать-шесть? — сразу зашёл с нужных карт капитан. Голос напряжённый, чувствую нервозность — чел на грани. Это тоже хорошо.

— Да, это Тринадцать-Шесть. Пассажиры при деле, одна инспектирует больницу, другой общается с террористами. Объект свободен, у нас ровно час, пока мы не интересны службе безопасности Веласкесов. Феникс здесь, но заедет в гараж как только мы убедимся, что на «стрелку» прибыл ты, не подстава.

— Понял. Логично, — усмехнулся он. — Профессиональная паранойя?

— Побудь год под Гамбургом — я на тебя посмотрю после этого! — с нотками веселья хмыкнул я.

— Принято. Выдвигаюсь. Но у меня встречная паранойя. Первым едет мой помощник, отчитывается, что всё в порядке, вы те, за кого себя выдаёте, после заезжаю я. Идёт?

— Базаров нет. Запускай.

Рассоединение. По общей:

— Парни, всё слышали? Готовим параллельно атаку на всех. Ждать не будем. Работаем сразу жёстко.

Точки разделились. Просто красная осталась, красная с чёрным ободком двинулась в сторону «Фантазий».

— Командор, фиксирую! — голос Ктулху. — Помощник пересел в свою машину и едет в нашу сторону. Шмель из машины не выходил.

— Они что, совсем под камерами встали? Они совсем идиоты? — нахмурился я.

— Ну, это не городские камеры. Это частное офисное здание. Просто мы его хакнули по линии «трёшки». Они думают, что мы не видим, тут тупичок — городских камер нет, и, возможно, нет целенаправленно. А частники такие частники.

Что ж, возможно. И не будь суперкомпьютеров и полномочий третьего управления… Которое СЕЙЧАС всемогуще — по случаю переворота им открыли в частный, не клановый сектор, все допуски… Как объяснял Михаэль в своё время:

— Командор, там дыры в ПО. У нас куда ни плюнь — везде дыры. Те, кто знает — знает. А кто не знает — оно ему и не надо. Ты можешь изолировать систему наблюдения, сигнал посылается на сервер внутри сети, наружу не выходит. Но сам сервер не изолирован, с внешним миром связан. Через него мы заходим снаружи, и хакаем сигнал камер через дыры. Это не совсем законно, а точнее совсем незаконно — для частников. Но сама «трёшка» так втихую делает — а кто ей предъявит? Тем более если ты только смотришь, ничего секретного не качаешь, палева нет — никому не охота связываться, даже если спалят.

— А почему дыры не залатают? Раз все всё знают?

— А зачем? Они в самом оборудовании, на стадии заводского производства прошиты. А если ты начнёшь умничать и перепрошивать… Вот тут парни в чёрных костюмах задумаются: «А что скрывает такая-то фирма, что хакнула нашу технологическую дыру для наблюдений за демосом? Может к ним поближе присмотреться?» Кланам пофиг — у них у каждого своя СБ, но главное — клановый статус. Серьёзные конторы тоже знают и защитились, но на то они и серьёзные. Однако если это магазинчик «Цветы у дома от доньи Кончиты», и такое делают… Сам понимаешь, там явно не цветы и не от доньи Кончиты.

— Проект «Оракул», — многозначительно потянул тогда я. — Это сделано под него. В случае необходимости, можно включить на планете всевидение.

— Тут я не скажу, бро, но, возможно, — покачал он головой. — Но думаю, ты скорее прав, чем неправ. И кто надо про эти дыры знает, и к камерам подключается. Весь вопрос в том, как ты подключишься к сервакам внутри. Мы обычно переодеваемся в рабочую одежду и ножками-ножками заходим, правдами и неправдами получаем допуск к шкафу, и… А кто-то с погонами может себе позволить просто с пульта переключиться.

Интересная всё же у них работа, у взломщиков. И что бы я делал, если б у меня их не было?

Всё, собрались — момент истины. Машина с чёрным ободком подъехала к въезду в клуб. Общему — для нас с Бэль и королевского люкса отдельный серпантин. Двинулась вниз…

Теперь камера, установленная Максом в гараже. Он и трое человек группы встречи. Ещё семеро с различным вооружением вне линии обзора, за колоннами и другими машинами, в лёгких скафандрах. Скафандры для того, чтобы не излучать в тепловизорах. Максу и группе встречи нельзя — заподозрят неладное, хотя… А с другой стороны, от рельсовой пушки никакая преграда не спасёт, не то, что скаф. Так что обосновано.