Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 76)

— Штаб, прошу запустить программу, — мысленно отринул я всё лишнее, всю шелуху мира, и приготовился к действу. Знаете, от этого разговора даже легче как-то стало. Они САМИ списали своих близких. Убили их, обменяв их жизни на какие-то абстрактные высшие ценности. Почему я должен переживать за их родных больше, чем они?

От этой мысли в груди поселился холод, который затем разлился по всему телу, успокаивая и придавая уверенности. Это просто работа — убивать детей! Я просто оператор мясобота, не более! Так сложилось, судьба.

— Первыми жертвами террористов стала охрана здания, — начала Лоран, голос её вначале дрожал не сильно, но с каждой казнью становился всё отрывистее и отрывистее. — Вот их имена. — Назвала четверых доходяг, пролюбивших первую и самую главную атаку. После штурма комиссия установила, что они бы не смогли задраить люки — умники из вражеской разведки оказались не глупее парней моей команды, и также, под видом техников (а скорее среди техников был их человек, мигрант, работающий на спецуру Родины) сделал в щитках закладки, отсоединив от пульта аварийный отстрел гермозатворов. Кнопки изоляции горели, но питания на самом деле на механизм не было подано. Так что мы всё равно были обречены на этот ад, здание всё равно бы было захвачено. Однако эта же комиссия установила, что парни атаку на самом деле прос…пали, даже не попытавшись нажать тревогу. Двадцать грёбанных секунд видеть бегущих с парковки вооружённых людей и ничего не предпринять!

— Эти люди — воины, погибли с оружием в руках, — продолжала Лоран. — Венера признаёт их участниками боевых действий, а потому санкций за них не последует

Угу, мы убиваем только за тех, кого казнили. За «мирняк». Воины, охрана и бойцы спецподразделений, погибли сражаясь — там не за что мстить. Просто в бою всегда кто-то побеждает, а кто-то погибает. На войне это нормально.

— Далее, заложники. Рафаелла Гомес, пять лет. — На правую половину экрана вывели портретное фото симпатичной курчавой девчушки. И если бы на мне не было «брони» из только что нанесённого равнодушия, сердце бы вздрогнуло. Скосил глаза — левую часть экрана занимал собственной персоной я, и фоном — что-то понявшие и сжавшиеся в комок и друг к другу европейцы. В штабе запустили программу-рандомайзер. Синие поля интерфейса появились вокруг каждого заложника, картинно забегали, замерцали… И вдруг погасли, кроме одного, которое стало красным.

Да нет, точно не специально! Зуб даю — не было подстроено. Парням пофиг кого нужно грохнуть, они реально делали рандомайзер. И дальнейший выбор это подтвердил. Но сейчас красным ореолом светилась… Сестра Мухариба.

Лоран, в данный момент уже сидящая в штабе операции перед стационарным терминалом, начала зачитывать кто это и кто её родственничек.

— …Брат сеньоры некто Фархад Мухаммед Бакир, известный в столице врач-нейрохирург. Фархад Мухаммед окончил базовую службу в армии Конфедерации, где, видимо, был завербован собственной спецслужбой и Церковью Благоденствия, отучился на медика, причём получил редкую специальность нейрохирурга, обучение на которую простому выходца из трущоб не по карману, после чего, получив опыт в клинике в Штутгарте, был заброшен на Венеру, где числился главой террористической группы в режиме спячки, официально работая в одной из местных клиник по специальности. Является одним из лучших нейрохирургов города — так гласит досье, но при этом все мы можем знать его под псевдонимом «Мухариб».

Лоран закончила представлять главупыря. Я же решил не разводить театрализм, и так хватает сегодня и пафоса, и эмоционального накала. Просто поднял игольник и нажал на спуск. Пиу!

Яблочко. Центр лба. Сеньора заложница упала. На сидящих рядом её детей, кинувшихся к матери, волей заставил себя не смотреть.

— Хуан, — раздался голос Гарсия, — камеры показывают, у них там в здании потасовка. Друг с другом. Причём нашего старого знакомого только что скрутили трое его камрадов, и призывают его и дружков к порядку.

Я слушал старикана и пока не дал команду на активацию рандомайзера, но в штабе и сами сообразили, запустив поля в интерфейсе.

— Как думаете, кто победит? — бегло спросил его, оглянувшись.

— Фанатизм победит, — усмехнулся сеньор. — Лишь бы детей не начали в горячке убивать. Так что ты с драматизмом полегче. — Он подтвердил мои собственные опасения.

— Стараюсь, сеньор бригадный генерал. — Отключился.

Красное поле. Девочка. Лет восьми. Та самая, дочь сеньора из супермаркета. И я почти рядом.

Её отец всё понял по тому, как я на неё посмотрел. Вскочил, закрыл её тело собой:

— Нет! Я её не отдам, тварь! Вы не сделаете этого!

Сделаем. Так как на правой стороне тактического экрана уже висело фото следующего ребёнка — Диего Герреро, четыре года. Мальчик-латинос, самый простой, без особых предмет. В меру смугловатый, в меру курчавый, черноволосый. У меня нет выбора, я сам это начал, и эту мантру пою за последний день который раз.

Жест находящегося тут же для подстраховки Макса, и двое его парней бросились к сеньору. Европейцы попытались мешать, бросились наперерез, навалились массой, попытались хватать за руки, ноги. Но голое тело ничего не сделает человеку в боевом скафе, даже в лёгком. И парни всех сопротивляющихся молча раскидали. Кого-то даже сильно поранили — кровь пошла. И волна схлынула.

Сеньора от девочки отодрали, немножко его ткнув в солнечное сплетение, девочку вывели вперёд, закрыв телами ото всей остальной массовки… И я не стал ждать, пока Инесс дочитает до конца биографию её родственника-террориста. Пиу! И девочки нет. Первая пошла!

Я тупил, а потому интерфейс снова замигал без меня, а справа появилось новое фото. Прочёл — Рафаэлла Конти, пять лет. Помню это лицо в момент казни — мы с Изабеллой тогда сидели на кухне, офигивали от произошедшего. Это лицо почему-то запомнил. Наверное поэтому следующая смерть далась особенно легко. Правда, это оказался взрослый, один из рабочих в форме известной складской компании. Палец нажал на гашетку просто по инерции, но я почувствовал, что прошёл свой катарсис, какой проходят парни на Территориях. Причём те, кто не сможет пройти, ТАМ платят там за это жизнью.

А потом мне стало всё равно, кого и сколько убивать. Это нормально, главное перегореть и не сломаться до этого. Лоран говорила, говорила, говорила, Гарсия программу запускал и запускал, а я просто подходил и нажимал на спуск по красным целям. Макс и его бригада — вот кому досталось! Работали все! Сдерживали адскую лавину возмущённых «мирных». И вот пацанам я не завидовал. Я же настолько отупел, что перестал читать имена в досье справа.

Тем временем длинные представления Инесс террористов происходили всё реже, видимо, пошли по второму и третьему кругу, из целей передо мной были как дети, так и взрослые, а на картинках справа начали появляться взрослые. А вот девушка по имени Кармен, убитая по сути из-за меня, это я её подставил. Пиу! Кармен, ты отмщена, спи спокойно. Зато также убитую из-за меня нянечку не узнал — видимо не сильно её досье заморочился. Но она где-то есть там, среди всех, и за неё тоже отомстили.

Всё шло хорошо, но в один момент произошёл сбой. Не все умеют так себя накручивать. Голос Инесс и так дрожал, был на грани, а тут ещё биографии детей, их личики, и главное, количество… И она сорвалась:

— Простите, я больше не могу!..

Слёзы, слышимые в микрофон, и звук цокающих каблуков, после чего линию оперативно отключили.

— Командор — Гарсия, — голос нашего ветерана. — Пресс-секретарь — всё. Девочка гражданская, не выдержала. Я так и боялся, что не сможет, подозревал.

— Не всем дано, — согласился я. — Но она молодец.

— Это точно. — Он ждал от меня решения. Я не стал долго рассусоливать:

— Переключайте на меня, я поведу, правда, железным голосом. Я смогу. Сейчас переоформлю тактический визор — сливайте информацию для эфира влево, картинку вправо. Общий вид с камер для эфира ужмите.

— Есть, Командор. — Бригадный генерал повеселел.

Я мгновенно перенастроил экран, но вдруг по общей линии раздался голос сеньора, причём БЕЗ КОДИРОВКИ!

— Сеньоры! Уважаемые! К сожалению, наша уважаемая пресс-секретарь не выдержала этого сумасшедшего психологического давления. И я не могу её винить — без специальной подготовки и того, что прошли мы, большинство сотрудников антитеррора, я и сам бы не смог. Но сейчас репортаж поведу я, как глава данной операции.

— Гарсия, что ты творишь! — закричал я, но благоразумно без активации линии.

— Мой позывной Мегаладон, — представился сеньор. — Я назначен руководить этой операцией. И я подтверждаю, всё сказанное сегодня — правда. Венера пересмотрела доктрину ответного удара, и отныне переговоры с любыми террористами, любых мастей, могут вестись только об одном — об условиях сдачи. А также подтверждаю, что любая агрессия в адрес наших сограждан будет наказываться, вплоть до нанесения по виновным ядерных ударов. Прошу своего помощника продолжить казнь виновных.

Это он мне. Сеньор дочитал досье жертвы и её родственника, и я снова нажал на спуск. Мы почти закончили, там не много осталось, так что… А вот насчёт казни — момент спорный. Казнят за вину. А вот ВИНЫ на этих людях нет. Вина не их, а значит их мы КАЗНИТЬ не можем. Только убить, а это другое. И юристы, особенно международники, обязательно к этой оговорке прицепятся. Но бригадный генерал вояка, а не политик, к сожалению, и слово вырвалось — уже ничего не сделаешь. Работаем как есть.