Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 61)
Пауза. Раздумья сеньора, и:
— Это хорошо. Поддержка мехов пригодится. Мегалодон, у меня нет полномочий отдавать приказы военным, прошу обеспечить эту поддержку для входа моих людей в здание.
— Принято.
После того, как связался по прямой линии с королевой и передал ей нити по аресту гвардейского генерала (только глава государства может приказать армии, более никто, даже Фрейя не может) и решил вопрос с арестом одного из ключевых представителей комсостава противника, задумался, и голову посетила иная мысль:
— Реал-прайм, ты, Эстудиантес и Атлетико-праймы — ко мне в машину. Есть идея.
— А парни? Пусть так и стоят? Гварды же не пускают — они не пройдут, — переспросил Реал.
— Да, пусть пока стоят. Они будут стоять полчаса, минимум, и к заварухе не успеют. Ждать их нет времени — скоро начало заседания Сената. Берлога-два-один, как слышно?
— Слышно хорошо, Командор. Три блокированные колонны для заварухи не учитываем.
— Именно. Рассчитайте атаку всеми наличными силами, кроме этих трёх связанных гвардией колонн. Разрешаю подтянуть все резервы. Энергия-прайм?
— Командор, мы готовы, — ответил Гера. — Пусть говорят, куда подтягиваться и как быстро идти.
— Командор, Берлога-два-один задачу понял, отчитался Майк. — Запускаем программу перерасчёта плана атаки. — Ожила общая линия, заговорившая его голосом. — Внимание всем младшим командирам, продолжаем движение как есть, не привлекая к себе внимания, но через несколько минут получите новый план действий, быть готовыми к изменению маршрута.
— Есть быть готовыми.
— Есть!..
— Есть…
— Принято… — раздался хор отчётов.
Капитаны фан-клубов залезли в мой командный транспорт. Которым я по праву гордился. Из него я координировал атаку на собратьев зашедших на огонёк в своё время, и не однажды. Кстати об Огоньке… Это машина Паулы, которую она так и оставила в «вечное пользование». И это второй её «Либертадор» — первый так и стоит в ангаре Боливареса с таранным ковшом.
— Да, бро, слушаем! — начал разговор Эстудиантес-прайс. Ему польстило, что я с детства болею за его (нашу общую) команду. Я ведь до недавнего времени и на стадион иногда заглядывал — поболеть за бело-голубых. Не часто, раза три-четыре за год, но бывало. Сейчас же некогда.
— Парни, гвардов уберут через полчаса. За это время по моим расчётам почти все наши подтянутся к площади. Минут через сорок начнётся собственно атака — то есть ближе к часу дня. Закончим часам к двум, то есть к началу заседания Сената.
— Уверен, что Сенат будет собираться, если мы там всех разгромим? — это Атлетико.
— Шоу запланировано неглупыми людьми, — грустно хмыкнул я. — Им нужна кровь на площади Независимости, и если бы они точно не знали, что мы тянем туда свои силы, они бы погнали в бой своих «шестёрок» в самоубийственную атаку сами. Так что нет, заседание состоится при любом исходе у дворца.
— А уверен, что мы победим? — поёжился Эстудиантес. — Наших останется пять-шесть тысяч. А их — шестьдесят. Минимум. Если твоя «Берлога» не врёт.
— Не врёт, у них суперкомпы и все-все городские камеры, — покачал в ответ головой. — Нет, мы справимся. Я видел в действии легион Самары. Да, у них осталось всего двести-двести пятьдесят щитов и доспехов из тысячи, но это много, поверьте. И ваши орлы драться любят и умеют. А «Энергия» — вообще звери. А там — идейные дохлики. Справимся. Но раз такая маза, что противник задержал почти пять тысяч нашего отборного актива…
— Хуан, только не говори, что хочешь штурмовать Сенат! — в непритворном испуге округлил глаза Реал. А такого амбала сложно напугать.
— Именно это я и хочу сказать. — Я лучезарно улыбнулся. — Если мы прямо сейчас развернём задержанных гвардами парней, то к моменту, когда у дворца всё закончится, они вступят на Сенатскую площадь. Где тоже немало упырей, но основная массовка всё же на Независимости. Эти уроды всё равно попытаются принять закон о референдуме, и даже те основатели, которые публично заявили, что не поддерживают переворот, не станут упускать лишний летящий в их руки аргумент и приказывать голосовать против. Референдум будет не прямо завтра, а лишь тогда, когда эпопея с захватом закончится. А тогда всё будет иначе, в силу вступят другие расклады, в которых они что-то да поимеют. Даже если мы предотвратим переворот, они всё равно будут не против такого козыря, как карманный референдум.
— Тогда нам нужно разогнать не толпу у Сената, а… Проникнуть внутрь? — сделал правильные выводы Эстудиантес.
— Именно. И сейчас я буду просчитывать все возможные варианты и давить на все возможные рычаги. Вам же предлагаю лично возглавить атаку, и если я договорюсь и вам откроют шлюзы, внутрь возьмёте только самых ответственных, которые ничего не будут крушить, никого не станут зря бить, а лишь вгонят всех в ступор, чтобы вы втроём смогли стать всепланетными медийными персонами. Медийность я вам организую — обещаю! Если проникнем внутрь, конечно же.
— Я не того… Не очень красноречивый, — нахмурился Реал.
— Да и я тоже того… — побледнел и Атлетико.
— Зато вы искренние! Парировал я. — Иногда это важнее профессионального красноречия.
— А что говорить, если сможем проникнуть? Ты ж хочешь сделать прямое включение, чтобы мы что-то там сказали? — снова в корень посмотрел Эстудиантес.
— Что говорить — только примерно. — Я снова улыбнулся. — Главное, чтобы вы говорили без репетиции, от всего сердца. Как есть, как думаете. Парни, я потому и варюсь в этом дерьме, потому меня и сдёрнули прямо с экзамена — Венера слишком сильно погрязла во лжи и пропаганде. Только правда! Пусть даже не отрепетированная и не очень казистая на вид. Хватит играть, парни! Давайте просто будем теми, кто мы есть, и скажем то, что думаем, как бы это ни выглядело.
— Я — за! — вздохнул Реал, принимая судьбоносное для себя решение. — У тебя есть транспорт, подбросить нас к ребятам?
Дальше шестерёнки закрутились без меня. Штаб с шестью взломщиками это круто, но целый ангар «трёшки» с полусотней операторов и суперкомпьютерами, подключёнными ко ВСЕМ камерам города, да управляющие полутора десятками тысяч человек… Это что-то запредельное! Расчёты оптимальных маршрутов, на которые тратится менее минуты, при том, что личного состава под контролем кратно больше. И у каждого подразделения есть связь с собственным курирующим его оператором, не нужно «спускать» приказы старшим по званию, чтобы они направили подчинённых по тем или иным путям, то есть отдали по инстанции. Конечно, параллельно работал штаб «Энергии», легиона и отдельно, по соседству со мной, на футбольном поле стадиона «Спортико» штаб латинских клубов, но все признавали главенство «оракулов». Три капитана отъехали к своим — возглавят гвардейские отряды, самых-самых, но это никак не сказалось на эффективности остальных
Напрасно переживал и за то, что численность окажется в два раза меньше планируемого. Ибо по дороге парни, все отряды, неожиданно обрастали незапланированным «мясом». «Мяса» было не так и много, но… В общем, на призыв Лоран откликнулись далеко не только футбольные фанаты. Правда, буду откровенен, в основном это были представители спортивных школ — видимо им проще организоваться, даже несмотря на то, что собственно школы в городе сейчас закрыты.
Например, первым кугуарам, которые оказались ближе всех к площади, навстречу вышла, перекрывая дорогу, группа крепышей из примерно полутора сотен человек. Сводный отряд (как себя сами назвали) городской ассоциации греко-римской и вольной борьбы. Не пытались драться, наоборот, уточнили, кто мы и с какой целью идём, и сказали, что они с нами. Лоран ведь позвала патриотов, у кого стальные яйца — вот они и пришли — у них они такие.
Буквально через минуту, как разобрались (а пока разбирались, дело могло окончиться потасовкой, все же на взводе), парнасцы встретили группы легкоатлетов и пловцов. А в сквере в километре от Независимости организованно, но без координации с нами, собралось полторы тысячи игроков и фанатов контрас. Их не смутило, что встретили легион — титановые щиты теперь на планете узнают где угодно и кто угодно. Ввиду того, что это условно русские, проситься идти вместе не стали, и честно спросили, что им делать и куда двигаться. Учитывая их количество, сказал установить связь с их условно главным, записав их всех, как отдельное подразделение. Условно потому что у них вольница-махновщина, никакой организации в принципе, координация максимум на уровне конкретного клуба и нескольких десятков его фанатов. Зато понемногу, но почти от всех столичных контрас-клубов, и эти парни не намного менее безбашенные, чем «футболисты». Как показала битва, дрались как львы, но исполнили всего одну команду: «Вперёд». После того, как таковая прозвучала, это сообщество, как род войск, было потеряно. Далее они дрались каждый сам за себя, окрикивать оказалось бесполезно, и им просто повезло, что мы победили — иначе бы их раскатали по бетонопластику.
Было ещё много отрядов, влившихся в наши группы, но все размерами сильно поменьше. Не все кучковались по видам спорта, были те, кто объединялись по принципу «мы из одной школы». Волейболисты шли бок о бок с гонщиками картов, стрелками, рапиристами, каратистами и адептами других единоборств, и много кем ещё, объединённых территориально. Короче, футбольные фанаты ночью баталиями в чате разбудили город, и город, проснувшись, решил, что «мы тоже не хуже этих отмороженных». И когда после ареста генерал-полковника да Сильвы, который оказался не обескуражен арестом, ждал его (я был удивлён этому), гвардия, следуя приказам нового руководства, деблокировала все шлюзы между куполами, площадь Независимости окружило не шесть, а почти десять тысяч сторонников королевы. Слово «наших» не хочу употреблять, ибо тут ведь все наши, без кавычек. Просто одни наши разделяют такие взгляды, другие — другие, но на то он и гражданский конфликт, что в нём нет правых и виноватых, своих и не очень. Просто у противника, кроме проплаченных студентов массовки и стянутых сюда с утра «интеллигентов», конечно же, своя правда, и они имеют право как минимум быть услышанными. Не их вина, что весам истории плевать на добро и зло, им главное жизнь и дееспособность государства в целом. Поймал себя на мысли, что вчерашний я, ходивший на «летучки» с Хуаном Карлосом, и сам дрался бы вместе с ними за своё право высказываться, и искренне бы ненавидел душителей свободы от режима.