Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 42)
Это было похоже на розыгрыш… Но это был не розыгрыш. Её реально потащили двое качков, приподняв над землёй, когда она попыталась сопротивляться и дрыгать ногами.
— Сеньорита! Вам оказана великая честь — лично показать антитеррору мастер-класс переговоров с людьми, захватившими детей! — медленно, как ребёнку, пояснил старший, и, видимо, её писали, и куда-то шла трансляция её реакции, что втройне плохо. — Сейчас на планете жуткий кастинг, по десять тысяч человек на место, и все добровольцы. А вам предоставляется возможность сделать это без конкурсного отбора.
— Позвольте, я на это не подписывалась. ОХРА-А-А-А-НАААА!!! — завопила она, но ей в ляжку впилось что-то тонкое и острое, и в голове поплыло. Накатила сонливость, кричать сразу расхотелось.
— Расходимся, сеньоры! Расходимся! — как из тумана услышала она голос одного из напавших. — Департамент безопасности, антитеррор!
Её продолжали куда-то вести, и она не знала, куда и для чего. Что такое же успокоительное они вкололи и подруге она так и не узнала.
Ева вышла из лифта и прошла турникет. Муж ждал в холле бизнес-центра, в котором располагалась их студия. Улыбался.
— Всё в порядке?
— Да. — Она кивнула.
— Ты была великолепна!
Ева не любила прямые эфиры, но сегодня он был самый что ни на есть прямой. Ибо обсуждаемая тема мягко говоря… Гиперактуальна. Преступления правящего режима. Нет, само данное понятие избито и кем только не эксплуатировалось… Но только не сейчас. Сейчас, после того, как королевский спецназ и антитеррор сели в лужу, эти выродки Веласкесы через своих протеже устроили театральную постановку за гранью добра и зла, скатившись до уровня неандертальцев или питекантропов. Только во время устроенного ими представления погибло трое! Две женщины и ребёнок! Некомпетентность это плохо, это ужасно, но это хотя бы объяснимо — их страна, к счастью, более десяти лет не сталкивалась с заразой терроризма. Просто признайте, что забыли, как надо работать, народ поймёт! Но то, что устроили эти твари…
— Люблю тебя! — Он подарил ей дежурные цветы — он всегда дарит ей небольшой букет после прямых эфиров — и протянул локоть. — Поехали?
— Куда сегодня? — улыбнулась она.
— Как насчёт итальянской кухни?
— С удовольствием! Сто лет ничего не ела…
Когда они вышли на улицу, на крыльцо, вдруг увидели, что к ним по ступенькам навстречу поднимается шестеро парней в камуфляже и в масках. С оружием, скорострельными игломётами, что важно!
— Этим что здесь надо? — нахмурился её супруг.
— Это «Братство». Наёмники, — констатировала она, увидев шеврон на рукаве одного из них. — У них нет власти, но зашкаливающие понты.
— Сеньора Крус? — спросил первый, поднявшись на один уровень. Трое других обступили их, нехорошо так обступили. И двое встали в резерве.
— Что-то случилось? — напряжённо сузились её глаза. Показывать слабость Ева не собиралась, хотя под ложечкой сосало.
— Вы — сеньора Ева Крус, — скорее утвердил, чем спросил он. — И вы сегодня подписали обращение к королеве по поводу смены неадекватного руководства спасательной антитеррористической операцией.
— А у нас что, тоталитарная несвободная страна? — Да ей было страшно. Конечно, у них страна пока ещё свободная, это так. И в рамках закона любой может делать что угодно. Но когда тебя окружает шестеро дуболомов с оружием, одни из тех, что вчера и позавчера штурмовали и зачищали главный бандитский притон столицы (если не самый главный, то один изсамых)… Коленки сами гнутся, поверьте!
— Ни в коем случае, сеньора! — оскалился старший. — Но вам предоставлена честь показать мастер-класс по переговорам с террористами. Кстати, мы смотрели только что ваш эфир — вы и правда неплохо разбираетесь в вопросе.
А теперь кошмарные улыбки на лицах всех шестерых. Дичайшее презрение — ага, разбирается она, как же (по их мнению).
— Сеньора Крус, вы едете с нами, и это не обсуждается, — заявил старший отряда.
— С какой стати? — фыркнула она.
— Это приказ.
Ей понадобилось несколько секунд для понимания комичности, и одновременно трагичности ситуации.
— Чей приказ?
— Антитеррора.
— Я не подчиняюсь приказам антитеррора! — Ноги её всё больше и больше подкашивались. Наконец, супруг пришёл в себя от перманентного охренения.
— Слушай, служивый! Ты ничего не попутал? — Он сжал ей ладонь и задвинул за своё плечо, выступив на шаг вперёд. — Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? Знаешь, кто я?
— Так точно, сеньор. Понимаю. Знаю. — В голосе ни капли уважения. Скорее наоборот, полное презрение.
— Пошли вон, уроды! — угрожающе сделал супруг ещё шаг вперёд.
Ева успела заметить, как один из боковых бойцов как бы невзначай повёл стволом… И в плечо её защитнику с его стороны впилась ампула. Она не видела такие, только читала про них.
— Я-а-а-а… Что вы себе позволя…!
Её взяли под руки, надёжно зафиксировали, после чего последовал укол. Но не ампулой из игольника, а, видимо, автошприц.
— Я-а-а-а… — Накатила апатия.
— Стоять!
— Оружие на землю!
— Оружие на землю, уроды! Будем стрелять!
Это начала действовать их охрана. Личная охрана её супруга, пусть и второго сына, не наследника, но представителя одного из могущественных кланов первой сотни. Да, в конце списка этой сотни, но имя всё же известное. Ева смотрела на всё как из тумана, и видела, как падают охранники, сражённые ампулами. Как мчит вперёд их «Мустанг» — на помощь. Как его прошивает туча игл, и стреляли не те, кто схватил её, а кто-то справа — прикрытие. Её похищение тщательно спланировано, у неё и супруга не было ни малейшего шанса выпутаться.
«Грёбанные Веласкесы!..» — промелькнула мысль перед отключкой.
Необходимость работать одновременно четырьмя группами — зло. Четыре — слишком мало. Крысы, прознав, что началась охота на подписавших петицию, разбегутся по норам, забьются в щели и исчезнут. И даже с «Оракулом» их не выковыряешь. Конечно, из двух сотен подписантов нам требовалось от силы два-три десятка, но среди тех, из кого выбирать, слишком многие — лишь массовка. Кому, например, нужна какая-то там поэтесса, член союза литераторов Венеры? А актёры столичных театров? Из сорока восьми актёров, подписавших обращение, я слышал от силы три фамилии. С киноактёрами примерно то же самое, из полусотни слух зацепило фамилий десять-пятнадцать, из них знаю максимум пятерых. Режиссёры — тут получше, толковых режиссёров у нас не так много, а приглашать бестолковых подписаться под очень важной петицией — опускать общий уровень обращения. Ну, а спортсмены все как на подбор пенсионеры, ушли из спорта, и для них любая огласка, даже в негативном ключе, это лишняя (дополнительная) реклама. Ещё было три актрисы порно(!), но вот их как раз я не то, что менять не буду — их я даже захватывать запретил! Дуры есть дуры (умные там не работают), но главное, что для других будет наказанием, для них — рутина. Что на съёмках их имеют, что там отымеют — работа такая. Нет воспитательного эффекта, а пока всё упирается в него, он моя цель, а не что бы то ни было ещё.
— Да, Хуан, спортзал местной школы. Две раздевалки, в которых туалеты. Сидеть будут в самом зале, в туалет ходить в раздевалки. Мебель парни им натащат из самой школы, из классов — школьный техперсонал уже на месте, всё моим парням показывает, помогает организовать.
— Отлично, сеньор Гарсия, — похвалил я. — Но я слышу в вашем голосе осуждение.
— Хуан, ты играешь не на том поле, — честно сказал ветеран, что думает. — Ты разъединяешь общество перед лицом угрозы. Да, они идиоты. Но в нашей стране даже идиоты имеют право на мнение.
— Сеньор, на улице Южного Форта на нас пёрли такие же идиоты, — парировал я. — Только студенты. И если бы у нас не получилось их остановить, они бы ударили в тыл основным нашим силам. После чего на планете началась бы резня русских. А закончилось бы это приходом к власти вначале упоротых нациков, а затем сеньоров олигархов и их республики. Со всеми вытекающими прелестями.
Нет, сеньор, это так не работает. Когда вокруг порядок, мир, порхают бабочки и летают птицы, и цветут цветы — тогда у тебя есть права, ты можешь в рамках закона творить что угодно. Но когда страна на пороге грандиозного шухера, и в перспективе стоит вопрос о сохранении государственности — нет у тебя права раскачивать лодку! Их не за что расстреливать, вы правы, а потому я иду по пути максимальной лояльности и доброты — на их примере даю понять остальным, что ЛЮБОЕ сказанное ими в момент кризиса слово может иметь последствия. Лично для них. Хотите потрындеть — дождитесь финала, и после хоть на луну лайте, хоть импичмент в Сенате организовывайте. Но пока идёт война и работают силовики — никаких палок в колёса! Антитеррор плохо работает? Поясните, почему. Нет? Заткните пасть и дышите в тряпочку. А «мы за всё хорошее против всего плохого, но вы прямо сейчас же снимите с командования вон тех не нравящихся нам людей» — это деструктивный подход. Простительный дону Педро, разнорабочему с завода стройматериалов, и дону Алехандро, докеру космопорта. Но только не из уст «совести нации» с миллионными подписками!
— Знаешь, — вздохнул сеньор, — я всё ещё не поддерживаю твою точку зрения, ты меня всё ещё не убедил. Но я её ПОНИМАЮ. — Он многозначительно помолчал. — А потому выполню всё так, как ты хочешь.