Сергей Кусков – Фрилансер. Ареал — Венера (страница 28)

— Вообще-то это ты меня лапаешь, — скосила она глаза на грудь. — Я просто одевалась. Ну, немножко раздерой, но только не говори, что твоя мама дома без посторонних голой не ходила.

Вообще-то не ходила. Наверное, поляки, даже местные, не такие, как латиносы-венериане. Хотя и те и те — католики.

— Не смешно! — Притянул к себе, чуть-чуть вытянув на себя руки, перехваченные в районе локтей. — Давай начистоту, пока всё не зашло слишком далеко. Зачем тебе это надо? Зачем это надо ОПЯТЬ? — уточнил я.

— Отпусти.

Осслабил хват. Она обернулась, посмотрела чётко в глаза. И взгляд этот… Пылал. С одной стороны на меня смотрела прагматичная стерва, для которой я — тот самый лягушонок. С другой — романтичная дрянь, готовая выпрыгнуть из трусов и броситься на край света с первым встречным, в которого «влюблена». Даже у Фрейи я такой не ловил. Это не страсть, это… Паранойя какая-то!

— Запомни, Хуан! — шёпотом произнелса она, глядя в глаза, но уже не через зеркало, — у нас с тобой НИЧЕГО не будет! Никогда! Запомнил? Повтори!

— Никогда! — усмехнулся я.

— Вот-вот! А знаешь почему? Это я создала тебя… — перешла она совсем на шёпот. — Я — твоя настоящая мать! Эта сучка Стефания тебя только выносила и родила. И вырастила. Но создала тебя — я и только я! И я не настолько извращенка, чтобы спать со своими детьми.

— Но ты пытаешься, — парировал я. После чего обнял её за талию и притянул, ибо наши лица и так были слишком близко. Она не сопротивлялась, наоборот, обняла, положив руки на плечи.

— Да. Потому, что я не просто мать. Я… Ты задумывался, отчего женщина может захотеть создать идеального мужчину? Идеального в своём понимании, конечно, ибо все идеалы разные, но я про себя сейчас и говорю?

— Из-за нехватки настоящих мужчин рядом, в реальной жизни? — предположил я очевидное, вспоминая разговоры по душам с собственной мамой. А мама у меня одна, та, кто меня родила, а всякие остальные пусть летят в космос.

— Именно! Ты — мой идеал! Я не встретила такого, но именно о нём мечтала всю жизнь. А теперь представь, как мне рвёт крышу, видя этот идеал в двух шагах?

— Почему ты не родила меня сама? — сощурился я. Можно задавать вопросы — буду задавать. Уговорила.

— Ты Эдуардо видел? — Лея горько усмехнулась. — Ты сам на него ругаешься, и на меня за него, сам собрался его «прокачать», сделав человеком. А теперь представь, что в нём были бы твои гены.

Я скривился, ибо слабо представлял, какие, собственно, у меня гены. Но спорить не буду, ей виднее.

— Родила бы меня первым? Какие проблемы?

Она приложила палец к моим губам.

— Слишком много вопросов, мой идеальный мужчина! Слишком много!

— Твой мужчина тоже не так и плох, — не сдавался я. Было обидно за мужской род. — И он даже пытался что-то делать, чтобы походить на идеал.

— Но он не идеал! — уверенно покачала она головой. — Он хороший. И сильный. И достиг многого. Но… Он не мечта! Не фантазия романтической дурочки-принцесски! Понимаешь? А вот моим девочкам повезло. И я даже не гоню тебя, заставляя сделать выбор, хотя любая мать на моём месте первым делом навела бы там порядок. Трахаешь обеих — плевать! Значит им обеим повезло с идеальным мужчиной, я не лезу.

— У них могут быть другие идеалы, — снова заметил я, лихорадочно ища аргументы против. Не нравилась эта ситуация, и не нравилось безумие в её глазах.

— Да, могут. — Согласный кивок. — Но при этом в реальной жизни у них есть ты. А у меня был только он! А он не ты. Он никогда не то, что не сможет, как ты вчера, но он даже додуматься до такого не догадается.

А потом мы целовались. Долго-долго. Она приникла ко мне губами, и я понял, «рвёт крышу» её величеству окончательно. А я, вообще-то, стою голый, обнимая её, посреди её же спальни.

Платье… К чёрту! Не стал сдирать. Лишь спустил лямки, оголив грудь. Рука проникла вниз, подняв оное платье, и принялась елозить там, не решаясь проникнуть под промокшую ткань последнего барьера, последней защиты от навалившегося безумия.

— Х-хуан! — простонала она, закатив глаза, и я видел, боится открывать их. — Хуан, сделай мне приятно! Просто приятно!

— Открой глаза! — Ощущение тревоги не покидало, и оно заставляло держаться, не сходя с ума. Хотя кто б знал, как мне в тот момент хотелось эту сучку!

— Не могу. Если открою — волшебство исчезнет. Я не хочу карету в тыкву и платье в лохмотья! Да и туфельки хрустальные тоже наколдованы, у этой сказки нет счастливого конца. Пожалуйста, милый!

— Но ты же всё равно знаешь, что это обман. — Разочарование. Вот, пожалуй, главная эмоция сегодняшнего утра. Могущественная в фантазиях королева… Обычная баба. Бабёнка с мокрой промежностью, которой и думает вместо мозгов. Это не хорошо и не плохо, это нормально. Просто она такая же, как все, как любая сеньора её возраста на планете с похожими жизненными обстоятельствами. Это мы, живущие «внизу», их, небожителей, идеализируем.

— Обмани меня! Обмани, милый! Ты знаешь порог, доведи меня, не переходя его! Я знаю, ты сможешь — ты же мой мужчина из снов! Я именно таким тебя придумала!..

Пришлось брать её на руки и нести на кровать. Где, не снимая платье, снял с неё нижнее бельё… И заставил биться в судорогах оргазма. Причём доводил до оного не долго, и десяти минут не прошло — она сама была на грани. И всё это время не открывала глаза, боясь испортить волшебство, не давая карете стать тыквой.

Несколько минут после финала потребовалось, чтоб отдышаться. И ей, и мне тоже. Лежали молча, глядя в потолок. Наконец, она произнесла, тоном хозяйки и вседержительницы (наконец-то):

— Тебе кого-нибудь прислать? Снять напряжение?

Открыла глаза, повернулась ко мне, но обнимать не стала. Всё, волшебство прошло, безумие кончилось, тыква снова тыква. А я снова её «сын», пусть меня родила и воспитала другая. Чёртова извращенка!

— Справлюсь! — Я недовольно фыркнул. — Лей, так не делается. Безумие прошло, но мы остались. И нам надо теперь жить.

— Но ты же меня не трахнул, — парировала она, смеясь глазами.

— Ты всё понимаешь! — Тело начала обуревать злость.

— Смотри на процесс с точки зрения медицины, — не поддержала она напряжения. — Я — пациент, ты — доктор. Ты просто помог в трудную минуту, снял с меня пелену сумасшествия. Ты герой! Достоин уважения! — Провела пальцем мне по носу, по щекам. — И эдакого ничего не было, всё в рамках профилактических медицинских процедур. Ты не сорвался, как я и загадывала, значит ты — он и есть, я убедилась и успокоилась. И твоя королева тебя отблагодарит, не сомневайся!

— И на отношениях не скажется, — фыркнул я.

— Я не настолько поехала, чтобы отбирать мужа у собственных дочек, причём у обеих сразу! — Она на всякий случай сверкнула глазами. — Ладно, вставай, доктор, дела и правда не ждут. И тебя тоже — у тебя своих куча. Новую форму тебе принесли ещё вечером.

Встали. Она сходила в ванную, вернулась приведённой в боеготовность — рвать и метать. По платью и не скажешь, что его мяли. И, чёрт возьми, она была красива! Я просто констатирую, как данность, без поддекстов.

Я тоже оделся, нацепив форму сотрудника безопасности — в такой ещё по корпусу ходил, наверняка и этот комплект оттуда. После чего мы прошли в соседнюю залу её каюты, где уже был накрыт стол, а по углам комнаты стояло трое слуг, две женщины и мужчина.

— Все свободны! Позавтракаем сами, — кивнула им она.

— А Фрейя? Не с нами? — уточнил я.

— Нет. Нам надо поговорить, она помешает. — Она сама, не ожидая, когда я соизволю поухаживать, отодвинула стул и села. Я уселся напротив, оценивая взглядом, что предложено на завтрак. Кстати не так много как блюд, так и порции не самые большие. Скромно для королевского дворца.

— Слушаю, — кивнул я.

— Нет, это я слушаю, — парировала она. — Я готова ответить на все твои вопросы. Любые. — Наложив себе какого-то печёного ломтями мяса, королева начала орудовать ножом и вилкой, сжирая меня глазами. Очередная проверка. На… Вопросы? Какие именно задам?

— Знаешь… К чёрту вопросы, — пошёл я ва-банк, руша ей игру. Надоели эти игры и недомолвки. — Хочешь — говори сама. Нет — ты права, у меня куча дел. Я до сих пор ещё не в курсе, какой эффект произвело моё вчерашнее выступление, не говоря об остальном. Кстати напомни, почему я не помню конец вечера, если не пил? — Грозно сощурил глаза.

— Я приказала вколоть тебе транквилизатор. — Она и не думала скрывать и отпираться. Расплылась в улыбке. — Ты был не в себе, слишком сильно вжился в роль. Мы с дочерью и Сиреной слушали, какие шаги предпримешь сегодня… И, знаешь, я даю добро. Да-да, действуй по самому жёсткому сценарию. Спецоперация во Флёр подходит к концу, столько бойцов там уже не требуется, можешь снять часть на свои нужды.

— А за вчерашнее что? — продолжал я хмуриться, хотя зря — она же не скрывала, и не оправдывалась за поступок, а просто объясняла, почему так сделала. — Не переводи тему.

— И не пытаюсь. — Лучезарная улыбка. — Я отчитываюсь, как дела в городе, так как благодаря мне ты этого не знаешь. А в городе… Ситуация под контролем.

— Победителей не судят, — с жаром продолжила она, довольно сверкая глазами. — Даже если тебе просто повезло, и ты угадал, никто не доскажет, что это не был тонкий расчёт мудрого сукиного сына. Конечно, не все до конца понимают произошедшее, и вой в стране идёт знатный. На глазах у миллионов адские отродья убили ту девочку, Кармен, которую ты как раз и пытался защитить, и ещё одну — случайный выбор. И одного случайного ребёнка. В стране такое бурление, что лучше никому не знать истинного фигуранта. Но по опыту, говно покипит и сойдёт на нет. Повторюсь, победителей не судят, твой подход признан революционным, но действенным. А если ты проиграешь — то будет всё равно, скольких и кого из-за тебя убили.