Сергей Курган – Оправа для бриллианта, или Пять дней в Париже. Книга первая (страница 12)

– Так считают многие. Собственно, почти все, – сказал, наконец, он.

– А вы? – спросила Аня, отчетливо сознавая, что именно мнение Сержа куда важней, чем точка зрения многих, и даже «почти всех».

– Вы считаете, что это не так? – уточнила она.

– Ну, кто стоит за этим, – сказал он, – мы обсуждать не будем.

И Аня поняла, что об этом Серж говорить, действительно, не станет.

– Но она это санкционировала, – продолжал он. – Гизы и все прочие отмороженные правоверные из Католической лиги – все эти plus catholiques que le pape27, Гонзага и другие итальянцы – проклятые итальянцы! – все они ничего не сделали бы без ее согласия. Без ее санкции это было невозможно, хотя бы потому, что они были тогда страшно разобщены и готовы были сожрать друг друга. Впрочем, это их обычное состояние.

Аня интуитивно почувствовала, что вот сейчас Серж скажет что-то важное. Действительно важное.

– Она была лишь орудием, – теперь Серж говорил медленно, словно подбирая слова, – плохим орудием – вроде тупого скальпеля. Все ее страхи, фобии, комплексы – все это вылезло. В итоге… В итоге все пошло вразнос. Запомните, Аня, нет большей вины, чем глупость. Многое можно понять, извинить. Глупость – непростительна.

Аня молча ждала продолжения.

– Вы, конечно, скажете, что массовое убийство – это преступление, и будете правы. Но знаете, что сказал как-то Наполеону Талейран в связи с расстрелом герцога Энгиенского?28 Он сказал: «Сир, это хуже, чем преступление. Это ошибка».

Аня пыталась переварить сказанное, когда Серж заговорил снова:

– Она, видите ли, хотела вырвать своего сынка, Карла IX, из-под влияния вождей гугенотов.

– Он был тогда королем?

– Королями последовательно были три ее сына – Франциск II, Карл IX, а затем еще и Генрих III. Она вначале овдовела, а потом пережила своих сыновей. В тот момент королем считался Карл.

– То есть, реально правила Екатерина?

– Разумеется. Именно она была действительной правительницей Франции при всех своих сыновьях. А Карл… Так, морковный кофе.

Аня удивленно посмотрела на Сержа. Это еще что такое?

Портрет Карла IX. Худ. Франсуа Клуэ.

– Суррогат, – пояснил он. – Полное ничтожество. Стоит взглянуть на его портрет, сделанный Франсуа Клуэ29, и все станет ясно. Удивительная верность натуре! Кстати, Карл тогда сидел у окна Лувра и развлекался тем, что стрелял в прохожих из мушкета. Такие вот милые забавы дитяти. Это было на противоположной от нас, восточной стороне Лувра, напротив церкви Сен-Жермен- л'Осеруа.

– Но ведь церковь Сен-Жермен находится на бульваре Сен-Жермен, я вчера сама видела, когда гуляла.

– То, что вы видели, это церковь Сен-Жермен-де-Пре. А эта – другая, она посвящена святому Германику, или, по-французски, Жермену, из Осера: это – город в Бургундии. Именно с ее колокольни в два часа ночи на 24 августа 1572 года прозвучал набат, призывающий к началу резни. Много народу погибло в ту ночь – 30 000.

Церковь Сен-Жермен-Л'Осеруа, Париж

Аня была поражена.

– И, к слову сказать, не только гугенотов, но и правоверных католиков.

– Почему?

– Хотя бы потому, что ошибок во многих случаях было не избежать: гугенотов опознавали по черным одеждам, которые они носили. Но это, как вы понимаете, признак не стопроцентный. К тому же, многих гугенотов вытаскивали из постелей, или же убивали прямо в постелях. И потом, многие под шумок решали свои частные проблемы: избавлялись от кредиторов, конкурентов, а порой и от надоевших жен.

– Женщин тоже убивали?

– Убивали всех. И детей тоже. Гугенотов, католиков – все равно. Под конец уже никто на это особо не смотрел – резали всех подряд. Впрочем, как резонно говаривал некогда Симон де Монфор30, «Убивайте всех – Господь узнает своих».

То, что рассказывал Серж, привело Аню в ужас. И все это происходило здесь, в этом городе? Аня обвела взглядом пространство вокруг.

– Да, – сказал Серж, – все это происходило в этом самом квартале.

– Как же убийцы узнавали друг друга?

– Хороший вопрос. Вы вообще умеете задавать очень хорошие вопросы, Аня. Но, полагаю, вы и сами можете на него ответить, если подумаете.

Аня задумалась. И тут она догадалась:

– Они надели что-то, какие-то опознавательные знаки, на одежду?

– Все правильно. Они надели белые ленты.

Серж немного помолчал.

– В числе прочих тогда был убит и лидер гугенотов – адмирал Гаспар де Колиньи. Кстати, его статую можно увидеть здесь, рядом – на Риволи, на так называемом Храме Оратории, это – протестантская церковь. Ну, а тогда, в 1572, все они съехались в Париж. А это была ловушка.

– Зачем же они все приехали?

– На свадьбу.

– Вы шутите?

– Нисколько. Екатерина выдавала свою дочь Маргариту Валуа – известную в дальнейшем под именем Королевы Марго – за предводителя гугенотов, Генриха Наваррского – будущего короля Франции Генриха IV. Странная это была свадьба: невеста стояла у алтаря собора Парижской Богоматери, а жених мялся в дверях, поскольку войти внутрь имел право лишь добрый католик. Такие вот дела.

Аня задумчиво покачала головой.

– Я сейчас вспомнила, – сказала она, – что в тот год, кажется, на небе вспыхнула необычайно яркая звезда – ярче всех других звезд, и что многие считали это знамением, как-то связанным с этими событиями.

Серж взглянул на нее с неприкрытым интересом. Глаза его на миг словно вспыхнули, но это было мимолетно, так что Аня даже подумала, что это какая-то странная иллюзия:. Серж вновь смотрел на нее своим обычным слегка ироничным взглядом.

– Только не говорите мне, что об этом вы прочли в учебнике, или что вам это рассказали на уроке в школе, – сказал он.

– В гимназии, – автоматически поправила она.

– О, понимаю, – сказал он с чуть заметной усмешкой. – Выше поднимай. Я знаю, это что-то вроде французского лицея. Но все равно сомневаюсь, что вам об этом поведали на занятиях – хотя бы даже в гимназии.

– Нет, – смутилась Аня, – я прочла об этом где-то – уже не помню точно где.

Серж смерил ее взглядом.

– Где именно – не важно. Важно, что вы любопытны… Или – как это говорят по-русски…

Серж на мгновение задумался.

– Пытливы, – вспомнил он с явным удовлетворением. – Это замечательно, Аня.

– Так звезда действительно была?

Серж рассмеялся.

– Вы верны себе, – заметил он. – Да, звезда была…

Он помолчал.

– Правда, – продолжил он, – ее впервые заметили лишь через несколько месяцев после этих событий – в ноябре. Она действительно была намного ярче прочих звезд – даже Сириуса. По блеску она была равна Венере. Ее можно было видеть даже днем – если зрение позволяло, конечно. Ночью она отчетливо светила сквозь густые облака. Она наблюдалась в созвездии Кассиопеи – вы, возможно, знаете: такая буква «дабл ю», или «М», растянутая за «ножки».

– Я помню! – засмеялась Аня. – Мне ее показывали – и описывали точно такими же словами.

– Вот как. И кто же, если не секрет?

– Так, – Аня смутилась, – один молодой человек. Давно…

– Понятно, – сказал Серж, сдерживая улыбку. – «Дела давно минувших дней…» – процитировал он. – Не смущайтесь, Аня. Мне нравится ваше окружение, пускай даже «давно» – вы явно оделили своим вниманием не худшего «молодого человека», что лишний раз характеризует вас.

Аня покраснела.

– Ладно, оставим это, – сжалился над ней Серж. – Между прочим, эту звезду наблюдал Тихо Браге. Слышали о нем?

– Что-то слышала. По-моему, он был астрономом.

– Да, астрономом. Но не только…