Сергей Курган – 1904. Год Синего Дракона (страница 72)

- Это было ещё в бытность князя командиром 'Владимира Мономаха', - продолжал тем временем Щенснович, - И было тут же. В Артуре. 'Мономах' тогда здорово ударил штевнем английского 'купца'. Его потом пришлось за казенный счет ремонтировать. Только вот название парохода не припомню...

- 'Краун оф Арагон' - 'Корона Арагона' по-нашему, - подключился к разговору Григорович, - я в то время в Англии был морским агентом. Потому этот эпизод помню. Хорошо, хоть скандала удалось избежать - дело быстро прикрыли по дипломатическим каналам, пароход отремонтировали, на том вся история и закончилась.

- Спасибо, что просветили, господа! Не знал! А вот чем закончится сегодняшняя история?! - и Сергей вновь направил взгляд на опасно сблизившиеся корабли.

В это время 'Пересвет', круто положив руль, пытался всё-же отвести свой могучий бивень от мягкой кормы впереди идущего броненосца. 'Севастополь' тоже пытался увернуться от опаснейшего 'пинка под зад', пытаясь спасти руль и винты от таранного удара.

Спустя почти минуту напряженного ожидания стало ясно - столкновения удалось избежать. Все облегченно вздохнули.

'И разошлись, как в море корабли...' - пронеслось в голове советника.

А ведь в 'их истории' 'Пересвет' действительно догнал на повороте 'Севастополя' в один из учебных выходов эскадры при адмирале Макарове. Правда, произойти это должно было чуть позже. Но всё равно - Илью нужно не забыть предупредить. Чтобы пока маневры отрабатывал при увеличенных дистанциях между мателотами. 'Конечно, интенсивное обучение во время ведения военных действий - не есть хорошо. Но другого выхода сейчас просто нет... Время на довоенную подготовку безвозвратно упущено, единственное, что мы можем сейчас - постараться не допустить крупных аварий во время учебы...Вот только - удастся ли?'

- Ну что, господа? Слава Богу - обошлось в этот раз?!

- Да, обошлось! Слава Господу и рулевым! - произнес Григорович.

- Похоже, на сегодня эволюции окончены! - добавил Щенснович.

И действительно - 'Петропавловск', чья фок-мачта была густо расцвечена сигнальными флагами, явно нацелился на вход в гавань...

На Артур опустился вечер. Тихий зимний ветерок холодил щеки. Вольф поднял воротник тужурки, невольно поёжившись. Редкие огни желтыми бликами отражались на подернутой рябью воде Восточного бассейна. Где-то внизу, под кормовым балконом флагманского броненосца тихо плескались крохотные волны. В паре метров от него стояла высокая фигура в такой же черной форме. Только на тускло отблескивавших золотом погонах красовались два черных орла.

  - Кстати, а что там за возня на внешнем рейде была уже после прихода эскадры, а, Илья?

  - Так это, Шульц на своём 'Боярине', оказывается, не просто так уголёк жег в дозоре. А притащил с собой захваченную японскую калошу.

  - И что за пароход?

  - Да какая-то 'мару' ... Название такое - язык сломать можно. Старая и ржавая развалина средних размеров. Шла из Чифу почти что в балласте - только немного риса в трюмах...

  - Это хорошо, что старая развалина - размеренно проговорил Вольф.

  - Это ещё почему 'хорошо'?

  - Топить не жалко будет. Вместо 'Шилки'.

  - А-а-а! - протянул Илья,- Ну, если в этом смысле - то да, хорошо! Я её тоже определил к затоплению. Тут у нас с тобой мысли совершенно сходятся. Так что вся эта возня на рейде - это разгрузка риса и загрузка камней в её трюмы. Завтра-послезавтра затопим рядом с 'Бари'. Всё же - какой-никакой, а заслон от японских брандеров будет.

  - Ага, главное - чтобы наши желтолицые 'друзья' атаковали примерно также, как это было в нашей истории. А то толку от наших баррикад может быть не очень много...

   - Да-да! Особенно в свете твоего сегодняшнего предложения по береговым пушкам Норденфельда. Я, признаться, сначала как услышал - чуть со своего адмиральского стула не упал... И все же, Серёг, ты хорошо обдумал эту свою идею? - Илья внимательно смотрел на Вольфа, облокотившись правой рукой на перила балкона, - Ведь это очень серьезный шаг - разоружать береговые батареи. Не то, что я не доверяю твоим идеям, но всё же...

   Сергей смотрел куда-то вдаль, на вечерний Артур, опираясь на перила обеими руками и словно что-то перебирая в своих мыслях...

  - Конечно, Илья, я всё обдумал, - Вольф повернулся лицом к командующему, - если бы был другой вменяемый вариант, то я, может, и не трогал бы эти пушки, но... Нет его, другого вменяемого варианта. Китайские полевые пушки со складов нам ещё на суше послужат, тем паче - корабельных станков под них всё равно нет. Более крупнокалиберные орудия - слишком тяжелы для портовых пароходиков. А вот 'норденфельды' - это в самый раз для сторожевиков. Да и какой толк от этих 'пристрелочных' пушек? Что там можно 'пристреливать', когда их дальность вдвое-втрое ниже, чем дальность основных орудий береговой батареи? Там, где от них может быть толк - на кинжальных батареях у входа в гавань - пусть остаются. Мне пока остальных вполне хватит.

  - Да, я помню эту твою сегодняшнюю риторику на совещании, когда Белый чуть в обморок не грохнулся после твоего предложения разоружить батареи приморского фронта крепости...

  - Да какой, нафиг, разоружить, Илья! Избавить от ненужного хлама и бутафории - это да! Никто ж не снимает тяжелые пушки - я за такое сам голову кому хочешь, оторву!

  - Не кипятись, друг! Просто мне, как командующему, приходится обдумывать каждый шаг не только со стороны практичности, но и со стороны того, как это будет воспринято в Петербурге. Хотя это до чертиков противно.

  - О да, Илья Сергеевич! Представляю, каково это тебе, особенно - зная твой характер!

  - Вот именно! Но количество кулуарных 'доброжелателей' заставляет оглядываться и на это обстоятельство. И, думаю, что уже завтра в столицу полетит телеграмма, а может быть, и не одна, что Модус сотоварищи покусились на святая-святых - разоружают батареи крепости! И это, кстати, совсем не весело, так что зря улыбаешься!

  В ответ улыбка Сергея стала ещё шире:

  - Забей, адмирале! Про 'разоружение кораблей' телеграмм было не меньше, включая самого наместника! И что?! А ничего! Сняли эту малокалиберную бутафорию, и глазом не моргнули! И последний ночной бой только подтвердил правильность принятых решений. И, поверь мне - придет ещё время, когда и сторожевики себя проявят, и перевооруженные 'Дашка' с 'Паллашкой' отоварят кого-то из японских собачек!

  - Так, господин контр-адмирал! Порошу выражаться более почтительно по отношению к крейсерам вверенной не только мне, но и Вам, эскадры!

  - Всенепременно, Ваше превосходительство! Как только эти океанские пакетботы превратятся в крейсера, так сражу же и начну проявлять своё к ним почтение!

  - Мужики! - раздался бас Капера, выглянувшего на балкон в открытую дверь, - Хватит ломать тут комедию и мёрзнуть! Чай уже на столе, так что пойдем, нужно обсудить пару вопросов!

  - Действительно, пойдем, Серег! Хоть поужинаем сегодня все вместе, а то опять смоешься в свой Дальний!

  - Это да! Завтра опять смоюсь. Как только организую демонтаж и погрузку пушек Норденфельда для их отправки в Дальний.

  Уже в проёме двери Илья оглянулся:

  - Кстати, как там народ в твоём отдельном Дальнинском отряде? Нормальный подобрался?

   Переступая через высокий комингс вслед за адмиралом, Вольф усмехнулся:

  - Нормальный народ. Споёмся!

  И тяжелая стальная дверь с глухим стуком закрылась за ним. Лишь тихий зимний ветерок по-прежнему разгуливал на опустевшем кормовом балконе 'Петропавловска'...

  Глава 17  

3 марта 1904 года.

  Желтое море на юго-запад от Порт-Атура

  'Утро туманное, утро седое...'

  Широкие полосы плотного, густого и холодного тумана ложились на темную гладь зимнего моря. Вполне обычное здесь явление для этого времени года.

  И среди этой висящей в воздухе холодной и густой влаги три острых форштевня разрезали темные волны. Три серых двухтрубных корабля, следуя в кильватерном строю, порою почти теряя друг друга из виду, приближались в утренней мгле к Порт-Артуру...

  Стоящий на правом крыле мостика головного крейсера человек в контр-адмиральской форме Японского Императорского флота периодически оглядывался на шедших за ним мателотов. Вот и сейчас Дева Сигенори смотрел, как в кильватерной струе его бессменного флагмана 'Читосе' режут воду своими форштевнями такой же легкий и стремительный крейсер 'Такасаго' и намного более тяжелая и массивная 'Токива'. Последняя была чужаком в его отряде. Обыкновенно входящий в эскадру Камимуры, сейчас этот крейсер был включен в состав Третьего боевого отряда взамен 'Иосино' и 'Кассаги', которые были временно переданы эскадре Камимуры, нуждавшейся в быстроходных разведчиках для выполнения атаки Владивостока. Хотя, конечно, нигде в документах не значилось слово 'атака' или, тем более, 'бомбардировка'. Ведь бомбардировать город с тысячами мирных жителей негуманно. Нецивилизованно. А Япония так хотела выглядеть цивилизованной в глазах своих западных спонсоров... Вот потому везде фигурировало удобообтекаемое выражение 'усиленная рекогносцировка'.

  Но, поскольку оставаться самому без быстроходного разведотряда Того было нельзя, то было принято соломоново решение - отряд Девы получал в качестве усиления 'Токиву'.