Сергей Кумиров – Память души. Книга вторая (страница 5)
Она подняла на меня непонимающий взгляд.
— Внутри тебя, в самом центре твоей груди, там, где когда-то бухали пушки и реял Веселый Роджер, теперь живет нечто большее. Там — частичка Творца, того самого ветра, что надувал паруса «Медузы». Ты ищешь спасения снаружи, ждешь корабль на горизонте. А он — внутри. Тот самый Навигатор, который никогда не оставит штурвал, если ты сама его не выбросишь за борт.
Ты можешь быть одна в квартире, но если ты замрешь, перестанешь суетиться и прислушаешься — ты услышишь не гулкую тишину. Ты услышишь биение Жизни в собственных венах. Это и есть Тот, кто всегда рядом.
Она ушла от меня задумчивая, но с выпрямленной спиной. Как капитан, знающий, что в трюме его души лежит самый ценный груз — Божественное присутствие, которому не нужны ни слова, ни чучела из пальмовых листьев.
Две жизни, чтобы научиться любить
В моем кабинете я смотрел на парня, сидящего в кресле, напротив. Егор. Девятнадцать лет. Светлые глаза, в которых поселилась усталость, не свойственная его возрасту. Он пришел с конкретным запросом, но, как это часто бывает, настоящая причина пряталась глубже, чем он сам предполагал.
— Она говорит, что мы с ней на одной волне, что у нас высокие отношения, духовные, — он усмехнулся, но в усмешке этой была горечь. — Только волна эта меня топит.
Я предложил ему воду, он сделал глоток. Руки у него слегка дрожали.
— Я взял уже третий кредит. Небольшой, но для меня это много. Она хотела поехать в Азию, на какой-то ретрит, сказала, что ей это жизненно необходимо для развития. Я занял у друга, у родителей стыдно просить. Она уехала, присылала мне фотографии счастливая, а когда вернулась, через неделю сказала, что ей нужна новая машина.
— И ты начал искать деньги на машину.
— Да. Понимаю же, что это путь в никуда. Я умный парень, у меня бизнес в девятнадцать лет, я зарабатываю больше многих взрослых мужиков. Но с ней я как безвольный щенок.
Он замолчал, глядя в пол. Я не торопил. Иногда тишина — лучший проводник.
— Зачем ты это делаешь? — спросил я тихо.
— Люблю ее, — ответил он почти без раздумий. И тут же поправился: — Хочу, чтобы она была моей. Полностью. Чтобы никуда не делась. Чтобы всегда была рядом.
Вот оно. Ключ.
Я предложил ему погружение. Он согласился легко — видно было, что душа давно просила ответов.
Мы начали дыхательные практики. Голос мой стал монотонным, ритмичным. Егор закрыл глаза, дыхание выровнялось. Он уходил все глубже, отпуская контроль, отпуская страх.
— Ты идешь по улице. Что ты видишь?
— Узкая улочка... — голос его изменился, стал ниже, в нем появилась хрипотца. — Пыльно. Жарко. Пахнет специями и верблюдами.
— Кто ты?
— Я торговец. У меня большой дом, много слуг. Я богат. Очень богат. Меня уважают.
— Как тебя зовут?
— Рашид, — он произнес это имя с таким достоинством, будто все еще был там.
— Посмотри на свои руки, Рашид. Что ты видишь?
— Перстни. Три перстня. Крупные камни. И запястья в браслетах. Я только что заключил хорошую сделку, доволен.
— Иди дальше по своему дню. Куда ты направляешься?
Он замолчал. Лицо его изменилось — на нем проступило что-то хищное, собственническое.
— На рынок. Рынок рабов. Я хочу купить девушку. Красивую. Чтобы была только моя.
В комнате повисла тяжелая пауза. Я чувствовал, как энергия вокруг сгущается, становится почти осязаемой.
— Ты на рынке. Опиши, что видишь.
— Много людей. Шум. Торговцы кричат, предлагают товар. Рабы стоят на помосте. Я смотрю на них сверху вниз. У меня много денег, я могу выбрать любую.
— Кого ты выбираешь?
— Ее, — голос его дрогнул. — Она стоит в стороне. Грязная, в рваной одежде. Но глаза... у нее гордые глаза. Она не склоняет голову, как другие. Смотрит прямо. Дерзкая. Я хочу ее сломать.
— Как ее зовут?
— Амира.
Он произнес это имя с такой интонацией, что у меня мурашки пошли по коже. Нежность и жестокость сплелись в одном звуке.
— Что происходит дальше?
— Я покупаю ее. Она дорогая, но мне все равно. Я привожу ее в свой дом. Даю хорошую одежду, украшения. Она ест с моего стола. У нее отдельная комната, а не угол для прислуги. Все удивляются — почему рабыня живет почти как госпожа? А я... она мне нравится. Очень нравится. Я не хочу ее мучить. Я хочу, чтобы она была моей. Добровольно.
— А она?
— Она ненавидит меня, — он замолчал, потом продолжил глухо. — Каждый день она благодарит меня, как положено. Улыбается, когда я вхожу. Но глаза у нее мертвые. Она играет роль. А я знаю — ночью она плачет в подушку, чтобы никто не слышал. Ей нужна свобода. А я не могу ее отпустить.
На его лице появилась гримаса — смесь боли и гнева.
— Почему не можешь?
— Потому что она моя! — почти выкрикнул он, и в этом возгласе было столько отчаяния, столько жажды обладать. — Я заплатил за нее. Она принадлежит мне. И однажды она полюбит меня, я знаю. Я сделаю для нее все. Я дам ей все, что она захочет. Кроме свободы.
— Ты боишься, что если отпустишь, она уйдет?
— Она уйдет, — сказал он уверенно. — Обязательно уйдет. Она не любит меня. Ей нужна свобода, а не я. Я покупаю ей дорогие подарки, я исполняю ее капризы, я держу ее в золотой клетке. Но клетка остается клеткой, даже если прутья из золота. Тишина.
— Как заканчивается эта жизнь?
— Она стареет в моем доме. Смиряется внешне, но внутри — пустыня. Я так и не получил ее любви. Я получил только послушание. И перед смертью я смотрю на нее и понимаю: все было зря. Все мои деньги, все мои усилия. Она сидит у моей постели, держит меня за руку. Я умираю, и вдруг вижу в ее глазах не печаль, а едва заметное облегчение. Свобода. Только моя смерть дала ей свободу.
Он замолчал. По его щеке скатилась слеза.
— Я ждал, что она заплачет. А она просто сидела и смотрела, как я ухожу. И в последний момент я понял, как сильно ошибался.
— Теперь посмотри на эту девушку внимательно, Рашид. Посмотри в ее глаза. Узнаешь ли ты ее?
Долгая пауза. Дыхание участилось.
— Это... это Катя. Моя Катя. Та самая.
Тишина наполнила комнату, как вода наполняет сосуд. Он дышал тяжело, переваривая увиденное. Я дал ему время.
— Ты понимаешь, что сейчас происходит в твоей жизни, Егор? — спросил я мягко, возвращая его в настоящее, но еще не выводя из регресса.
— Это карма, — прошептал он. — Я заслужил это. Тогда я держал ее в золотой клетке, а теперь она держит меня. Она забирает мои деньги, мою свободу, мой покой. Я ее раб теперь.
— Это не наказание, Егор. Это урок. Души встречаются снова и снова, чтобы научиться тому, чего не смогли понять раньше. Чему этот опыт хочет научить тебя сейчас?
Он молчал. Но я чувствовал — внутри него происходит огромная работа. Шестеренки сознания крутятся с бешеной скоростью, перемалывая старые сценарии, старые травмы, старые долги.
— Истинная любовь... — начал он неуверенно, и я почувствовал, что слова идут не от ума, а откуда-то из глубины. — Она не в обладании. Там, в прошлой жизни, я думал, что люблю ее. Но я любил не ее. Я любил себя через нее. Свое чувство власти, свою способность удержать...
— Продолжай.
— А сейчас я пытаюсь купить ее любовь деньгами. То есть я делаю то же самое, только с другой стороны. Там я был мучителем, а здесь стал жертвой. Но суть одна — я пытаюсь обладать. Я думаю, что если дам ей все, что она хочет, она останется. Но это не работает. Там не работало, и здесь не работает.
— А что работает?
Он улыбнулся — впервые за весь сеанс. Улыбка была светлой, почти детской.
— Отпустить. Дать свободу. Любить не за что-то и не для чего-то. Просто любить. И если она захочет быть со мной — это будет ее выбор. Свободный выбор. Не потому что я купил ее или она купила меня. А потому что она хочет быть рядом.
— А если она не захочет?