Сергей Куликов – День вежливости (страница 2)

Гриша сделал удивленный вид. Получилось плохо.

– Что пилить?? В своём ли вы уме?

– А не вы ли, любезный, в минувшем году в доме номер одиннадцать подобное сотворили?

Гриша понял, что не прокатит.

– Бес попутал, – ответил он, – помыться хотелось, просто страсть как. Вонять не пристало мне, как человеку благоразумному, вот и изыскиваю средства.

– И почему это ваши средства нашей работы касаются? – упрямо давил на него Фёдор.

– Говорю ж, бес попутал. Синь откровенная продается в двадцатой квартире самогонщицы Валентины Никитичны, вот после неё мне и стало туго. Руки сами собой за ножовкой и потянулися.

– Нескладно вы, как то, оправдываетесь. Чувствую я долгом своим отвести вас к соответствующим службам, дабы правосудие было восстановлено!

– Эко мне тяжко, господа, – оборвал сантехника Гриша, – пойду я. Сыро тут, и пахнет скверно. На том вам доброго здравия! – он, подхватив свои пожитки, дёрнулся в сторону, но сантехник Толя, красный от ярости, встал у него на пути. Медленно потянул, а потом сдёрнул грязную, вымазанную в говне, перчатку. Ею Толя отхлестал по отвратительной харе бомжа, затем бросив ему под ноги.

– Защищайтесь, сударь! – произнёс Толя.

Гриша понял, что расплата рядом. Но сил после стекломоя у него уже не было. Однако дуэль началась. Бомж подхватил палку, первое, что увидел на газоне. А Толя взял в руки разводной ключ (странным образом нашедшийся в его сумке). Бабка с первого этажа переползла насквозь свою огромную четырёхкомнатную квартиру, доставшуюся от мужа, высунула сморщенное лицо в окошко. В её глазах были гнев и любопытство.

Соперники сходились и расходились. На косых ногах они лавировали около входа в подвал, цепляясь за кусты, спотыкались. Ни одному, ни другому ещё не удалось попасть в оппонента.

Вдруг бомж Григорий наступил на кочку, подвернув ногу. Было больно, он чуть не упал, чем воспользовался Толя, ударив ключом по руке с палкой. Палка выпала, рука опухла. Гриша скорчился от боли, с его уст сорвалось:

– Бл…..

Но он вовремя посмотрел вверх, в сторону дороги. Там, над перекрёстком, алея посреди буйной дисгармонии светофоров и знаков, огромным монолитным полотнищем высился транспарант:

«В НАШЕМ РАЙОНЕ ДЕНЬ ВЕЖЛИВОСТИ!»

– Блллллизится расплата! Ох, и несдобровать вам! – выкрикнул Гриша

Бабка с первого этажа аж по пояс высунулась, наблюдая.

Тем временем, Фёдор, не долго думая, зашёл с фланга. Бомж получил оглушительный незабываемый пендаль, сочтя необходимым мгновенно ретироваться.

Были бы длиннее ноги и трезвее ум у сантехников, они бы догнали и отлубцевали Григория за все грехи, в том числе и за перепиленную трубу. Но судьба решила иначе – гнусный засранец метнулся вдоль дома, хромая на одну ногу, а у сантехников не было никаких сил его догонять.

Григорий, уже оторвавшись от преследования, обернулся, погрозил кулаком сантехникам. Его губы яростно шептали что-то, чего слышно не было. Но на транспарант он ещё поглядывал.

– Ушёл, а… – запыхавшись, крикнул Фёдор.

Толя, с размаху, бросил на газон разводной ключ, махнув рукой.

– Эка невидаль! Попадётся ещё нам! Не в последний раз!

Сантехники медленно прибрели к выходу из подвала, откуда мерзко тянуло кислой водой, душными испарениями и ссаньём.

Бабка с первого этажа молча сверлила их глазами. Взгляды встретились.

– Нисколько не сомневаюсь в вашей компетентности, господа, – прогундосила бабка, – смотрю я, и Митрий вам не нужен, и ключ имеется, и дело сейчас закипит…

– Анатолий Валентинович, милостивый сударь, вам не кажется, что нам стоит начинать работу? – глянув на своего кореша, пробормотал Фёдор, чтобы было слышно бабке.

– О да, Фёдор Арсеньевич, непременно! Пройдёмте-ка за инструментарием!

Они перешли на другую сторону дома, где и бухали перед этим у входа в подсобку.

Бабка с первого этажа снова пересекла квартиру, зорко наблюдая за алкашами. Её уже трясло от ненависти, но она ещё держалась.

Сантехникам предстала такая картина: единственная закуска, с трудом отвёрткой вскрытая килька, была уже почти сожрана вшивой собакой по кличке Дрист. Мрачный пузырь лежал, опрокинут этим же подлым зверем. Из горлышка пузыря толчками выливался шмурдяк. Спасать уже было почти нечего.

Раздался стон. Это Фёдор осел у ближайшего дерева наземь. Силы его покинули, как и надежды.

Повисло гробовое молчание, сквозь которое было отчётливо слышно, как жужжат зелёные мухи, кричат вороны и чавкает остатками кильки собака Дрист.

Сцена вторая

Действующие лица:

Местный долбоёб Славик

Гопники Сиплый, Мага и Поролон

Бомж Григорий

Брат Славика, десантник Витя

На детской площадке, где стояли вкопанные до середины, раскрашенные шины, было несколько пней. Пни эти приобрели очертания неких сказочных персонажей, не то гномов, не то гоблинов. Тот, кто вырезал эти скульптуры из пней, вероятно, мог бы пояснить, кто изображён. Но после получения аванса за работу от Жилкомсервиса, местный Микеланджело с деньгами ушёл в закат. Ну а скульптуры, кое-как выдолбленные из трухлявой древесины, покрашенные побелкой от насекомых, тоскливо торчали у всех на виду.

Рядом, на кривых ржавых качелях, времён вкусного пломбира, раскачивался одной ногой туда-сюда местный долбоёб-переросток Славик.

У Славика не было совсем ни каких талантов, но он от этого и не страдал. Школу свою от отсидел от звонка до звонка, от первого до девятого, уже лет как пять. Выше девятого класса Славика не допустили, ибо как сказала его классная руководительница: «Долбоёб, иди работать».

Но Слава, на самом деле, переживал мало от этого факта, работать он и не думал, а учиться такого не заставишь. Военкомат также отнёсся к данной личности с пренебрежением, поскольку эта личность имела кучу справок, написанных больничным почерком. На том свет и сошёлся.

Итак, Славик сидел, покачиваясь на крылатых качелях, в юном месяце апреле, а со стороны ближнего вагончика разливухи к нему приближались трое гопников.

Гопники были на районе не менее знамениты, чем пресловутый бомж Григорий. Они неоднократно были замечены в подлом поведении, но Фемида всё никак их не настигла.

Звали персонажей Сиплый, Мага и Поролон.

Вся цель жизней этих существ была проста – доить лохов. Иногда везло, иногда не везло. Иногда так не везло, что потом очень долго лечились. Но подход к лохам был уже наработан.

Троица зашла с тыла, когда Славик как раз рассматривал голых баб в телефоне, причём вопрос прозвучал в спину и очень укоризненно:

– Глубоко извиняюсь, но кем вы себя считаете в жизни?

Славик дёрнулся, оглянулся на гопников.

Те чинно подходили, руки в карманы. Сиплый, как самый старший в рабочем коллективе, достал пустую пачку сигарет, грустно заглянул в неё, театрально, и выдал вторую заготовленную фразу:

– Искренне рад буду, если вы предложите нам закурить.

– Ээээ, милостивые господа, не курю, и вам не советую, – проблеял Славик, он явно не ожидал такого поворота событий среди бела дня.

– А вам не стоит беспокоиться о нашем здоровье, – прогундосил снизу, из под кепки, Мага.

– Солидарен, – шепеляво добавил Поролон, – благодарю за понимание, но здоровье наше настолько крепкое, что и вам его такое же желаю.

Славик косо поглядел на кривую дверь подъезда, которая от сквозняка ходила вправо-влево, он ждал оттуда спасения своего в виде брата. А брат его, десантник Витя, пил сейчас в отпуске, не далее, чем в доме напротив. И Славик прекрасно знал, что Витя сейчас должен идти туда из дома, гулять со своими друзьями, на что и рассчитывал.

Но гопники то не знали этого, потому не унимались.

– Вижу я, вы пренебрегаете моим мнением? – сипло спросил Сиплый.

– Нет же, сударь, – Славик поспешно сунул телефон подальше, в штаны, на телефон уже косились вовсю гопники.

– Как нет? – артистично развёл руками Мага, – вы даже не ответили на первый вопрос, а ведь именно он является началом нашего диалога, вы же не можете так просто проигнорировать его?

Славик скользнул взглядом по окнам. Свет на третьем этаже моргнул и погас. Ага, значит Витя сейчас выйдет, как и говорил. Можно становиться смелее.

– Вы дурно воспитаны, – решился Славик на конфликт, – нельзя так подходить к уважаемым людям, причём втроём, исподтишка.

Гопники подались вперёд, Поролон стал заходить сбоку, явно вынашивая планы дать Славику в бубен, на том и закончить. Но Слава начал пятиться к подъезду.

– Куда же вы? – спросил Сиплый, – ведь ничего же нет обидного, в том, чтобы угостить сигаретой уважаемых людей? А если нет сигареты, так можно дать часы поносить, тем более у вас они настолько прилично смотрятся, что всем на зависть. Или вот цепочка на шее…