Сергей Кулик – Сафари (страница 10)
Кипящая под Ньира-Гонгой магма последний раз вырывалась наружу в 1948 году. Почти четыре месяца потоки густой раскаленной лавы стекали с кратера, уничтожали поля, выжигали леса, Почти четыре месяца те немногие, кто рискнули остаться и не бежали подальше от огнедышащей горы, не видели ни неба, ни солнца: все кругом заволокли густые облака пара и газов, образовавшиеся в первый же день извержения. Они не рассеялись до тех пор, пока вулкан вновь не угомонился. Ночью из кратера Ньира-Гонги поднималось зловещее алое зарево, которое отражалось в нависших над ним облаках и озаряло все вокруг фосфоресцирующим светом. Как напоминание об этом шабаше подземных сил на полпути между Ньира-Гонгой и озером Киву природа воздвигла памятник: здесь появился новый 1740-метровый вулканический конус. Местные жители дали ему название Вовоквабити — «Новорожденный огня».
Молодость Вовоквабити выдает то, что он совершенно гол. Деревья и кусты еще не успели поселиться на его склонах. Лишь пионеры растительного мира — мхи и лишайники — кое-где подернули серо-зеленым налетом нагромождения пористых туфов, в углублениях которых застряла принесенная ветром почва. Там же, где нет туфов, склоны Вовоквабити покрыты блестящей на солнце застывшей лавой, поверхность которой еще не разрушена водой и ветром.
В Кисеньи, где я провел остаток дня, я познакомился с французским геологом Раймоном Деви, который рассказал мне, что процесс освоения растительностью молодых вулканических образований идет сейчас куда медленнее, чем в те времена, когда подножия Вирунги не были заселены человеком. Он считает, что главную роль в этом сыграло интенсивное сведение окрестных долинных лесов. В результате этого в районе исчезли слоны, буйволы и другие животные, которые использовали вторгавшиеся в лес потоки лав вместо дороги и за один-два года покрывали их слоем навоза, где вскоре селились папоротники и прорастали травы. Излившиеся много лет назад во время извержений Ньямлагиры лавовые потоки уже зеленеют зарослями кустарников. Более же поздние лавовые поля еще не везде покрылись даже папоротниками и травами. А вечнозеленых лиственных деревьев, которые покрывают склоны других вулканов Вирунги, между Нияра-Гонгой и Вовоквабити нет совершенно. Весь этот район представляет собой своеобразную лабораторию, где природа демонстрирует различные стадии образования почв и заселения их растительностью.
Кисеньи — небольшой руандийский городок, курорт и торговый центр, расположенный на берегу озера Киву. Я подъехал к озеру с севера, где последние извержения выжгли лес и покрыли землю однообразной броней серых туфов. Раскаленная лава спустилась в озеро, вскипятила его воду на расстоянии сорока метров от берега и образовала длинный пустынный мыс.
Если бы не яркое солнце, королевские пальмы вдоль набережной Кисеньи и пылающие огненно-красными цветами бугенвилии у входов в особняки, то Киву вполне можно было бы принять за норвежский фьорд. Каждое извержение Ньира-Гонги выдвигало в озеро новый полуостровок или мыс, рождало новые бухточки и заливы, создавало прихотливые очертания его современной береговой линии. Скучных, низких и заболоченных берегов, «портящих» почти все великие африканские озера, здесь нет. Заросшие влаголюбивыми лесами скалы обрываются прямо к прозрачным водам, которые, подмывая мягкие туфы, создают причудливые гроты и пещеры. В глубоко вдающихся в горы узких заливах, затененных сверху кронами деревьев, всегда спокойно, темно и таинственно. А на небольших островках-скалах солнечные блики пускают веселых зайчиков и легкий ветерок разбивает о них волны, разлетающиеся алмазами брызг.
Живущие среди гор восточного берега Киву люди племени хунде, каждый день наблюдая, как солнце садится в красное озеро, сложили легенду. В ней говорится о том, что солнце ночует в Киву. Оно разогревает его дно, и расплавившаяся земля смешивается с водой, ищет выхода. И тогда живущий под горой полувеликан-полубог Гонго приказывает духам раскрыть жерло вулкана. «Тогда-то и начинается извержение, — уверяют хунде. — А красный свет, который по вечерам виден над Ньира-Гонгой, — это отблеск спящего солнца».
Киву не только самое красивое из великих озер Африки, — это единственный крупный водоем на всем континенте, не заселенный крокодилами и бегемотами, не зараженный бильгарцией и другими малоприятными простейшими. В водах озера, на глубине от 350 до 480 м, в огромных количествах содержатся растворенный углекислый газ, метан и другие вещества. В поверхностных же слоях воды этих веществ встречается немного, так что для человека они не ощутимы. Тем не менее их достаточно для того, чтобы не дать зловредным простейшим заселить Киву.
Количество природных газов в Киву постепенно растет, поскольку на дне сбросовой впадины, которую занимает озеро, скопилось очень много разлагающихся органических остатков, попадающих из верхних слоев. Их концентрация объясняется, с одной стороны, огромным гидростатическим давлением, которое создает гигантская водная толща глубокого озера; с другой — застойным характером глубинных вод, которые не перемешиваются с верхними. Запасы метана, например, достигают здесь 50–60 миллиардов куб. м, и правительство Руанды возлагает большие надежды на его использование. Пока что огромное водное газохранилище снабжает топливом лишь расположенный в Кисеньи пивоваренный завод — самое крупное промышленное предприятие Руанды (на нем занято 165 человек). Но на метане Киву могли бы работать целые отрасли тяжелой индустрии. Правительство Руанды обратилось к соседним странам с предложением построить на «кооперативных началах» межгосударственный металлургический завод, где руандийский метан мог бы использоваться как окислитель. Завод будет работать на конголезской электроэнергии и руде Уганды.
Порт Кисеньи представляет собой стоянку двух проржавевших катерков, десятка яхт с разноцветными парусами да моторок.
За пару долларов высоченный лодочник без лишних разговоров согласился показать основные достопримечательности руандийского берега и засветло вернуться в Кисеньи.
Руандийский берег казался куда красивее конголезского. Поднимавшиеся из воды лесистые горы иногда расступались, и между ними, на востоке, открывались дали саванны и маячащие на горизонте пологие волнистые холмы. Небольшие кофейные плантации своей темной зеленью резко контрастировали с делянками гороха и бобов — основной пищей земледельцев-хуту. Кое-где на берегу возвышались массивные, сложенные из темно-красного кирпича здания католических миссий: собор, рядом школа, общежитие, больница.
Руанду нередко называют африканским Ватиканом, и в этом сравнении нет особого преувеличения, потому что ни в одной стране континента церковь не играет такой роли, как здесь. Куда бы мне в Руанде ни приходилось ездить, я обязательно наталкивался на увенчанное крестом красное здание, словно крепость, возвышающееся над ветхими африканскими хижинами. «Святые отцы» из миссионерской организации, созданной кардиналом Алжирским Лавижери, за шестьдесят лет бельгийской «опеки» Руанды прибрали к рукам все начальные школы страны. Различными религиозными организациями выпускается дюжина газет и бюллетеней, причем их тиражи нередко превосходят тиражи светских изданий.
В Гоме, где я попросил высадить меня у берега, прямо к миссии подступали кофейные плантации. Отец Паскуале, завидев редкого в этих местах посетителя, предложил показать окрестности. Ловко подобрав на колени полы рясы, он уселся на свой мотороллер, пригласил меня занять место сзади и лихо покатил по тропинке.
Кофе, кофе, кофе… Деревца чуть выше человеческого роста, усыпанные темно-красными, словно вишенки, плодами. Эти плоды обеспечивают сегодня шестьдесят процентов дохода Руанды, на их долю падает более половины стоимости ее экспорта. Большая часть кофейных посадок расположена именно вокруг Киву. Но крупных кофейных плантаций — ни иностранных, ни африканских, как в соседних странах, — Руанда не знает: основная часть кофейных зерен поступает из мелких крестьянских хозяйств, которых в Руанде больше трехсот тысяч.
— Это плантации католического кооператива «Абахизи», — поворачиваясь ко мне, кричит отец Паскуале. — Молитвы молитвами, но чтобы африканец отказался от своих идолов и начал ходить к заутрене, его надо чем-то заинтересовать, поднять авторитет церкви. Поэтому одновременно со школами мы еще в начале 50-х годов начали создавать здесь кооперативы, сначала по снабжению крестьян предметами первой необходимости, а потом по скупке кофе. Многие нынешние лидеры Руанды, в том числе и президент, свои первые шаги как политические деятели делали именно в этой организации. Сейчас «Абахизи» объединяет большинство крестьянских хозяйств в приозерных префектурах.
Но «католические кооперативы» не пошли дальше налаживания организованной скупки кофе, и крестьянские хозяйства по-прежнему нуждаются в технике, удобрениях, советах специалистов. Например, долгий и трудный процесс очистки кофейных зерен от покрывающей их мякоти производится здесь, как я мог убедиться, весьма примитивным способом. На плантациях то здесь, то там прямо под деревьями сидят женщины и дети и руками очищают каждое зернышко. Если ногти оказываются недостаточно крепкими, на помощь приходят зубы. Можно себе представить, сколько времени проходит, пока «обработанные» подобным способом зерна наполнят целый мешок. А немного замешкались, оставили кофе хоть ненадолго полежать неочищенным — в зернах начинается процесс брожения и цена на него резко падает.