Сергей Кулик – Приключения капитана Кузнецова (страница 19)

Когда Ваня ушел за мороженым, серые глаза майора стали вдруг какими-то бездонными, и он так посмотрел на меня, что захватило дыхание. Даже душно стало и как-то страшновато. Но пришел Иван, и опять стало легко. Наверное, мне просто почудилось, и я, дурочка, подумала бог знает что А в общем, парень хороший.

Вторник, 14 мая. Сегодня опять ходили в кино. Федор познакомил нас со своей подругой — Розалиной. Красивая, просто позавидуешь. Особенно лицо, с небольшим прямым носом и правильными чертами. И руки. Только сразу же насторожило ее высокомерие. В каждой нотке ее голоса, в каждом движении нарочито подчеркивается превосходство… И не пойму, в чем она его видит: в красоте или в положении кандидата технических наук. Ведь мне до кандидата еще далеко.

А вот Федор — молодец. И хоть я, кажется, люблю своего Кузнечика, но не могу сказать, что у него есть все, что я хотела бы видеть у мужчины, у будущего своего мужа. У него… ой, как не достает жизнерадостности, оптимизма, задора. Чересчур серьезный. Иногда кажется просто скучным. Целует и то слишком серьезно. А рядом с Федором легко и весело. Даже у моего Кузнечика исчезает медвежья угловатость.

Слов нет, у Ивана хорошее сердце; твердость характера и упрямство в достижении своей цели придают благородство. Но для нас, для женщин, выходит, этого мало. Нас еще надо уметь развлечь.

А Розалина! Наверно — просто воображалка и больше ничего. Жалко Ивана, а то я так бы ее проучила, что не стала бы больше строить из себя высокородную дамочку. Подумаешь, красавица!..

Сегодня Федор опять глядел на меня так, что в душе застыло. Так могут смотреть только любя или ненавидя. Но ненавидеть он меня не может. Не за что. А если любовь, тогда что?!. Ой… Не знаю… Не знаю!.. Лучше об этом не думать…

Суббота, 25 мая. В конце рабочего дня у подъезда института встретил Федор. Я удивилась, что он один, но где-то в глубине души, кажется, была довольна.

— Сегодня в кино не пойдем, — сказал он. — Кузнецов в полете и опоздает. Хочу просить вас к себе на новоселье. Я получил комнату.

— Я буду одна?

Нет, почему же? Лина тоже придет. А после девяти — Иван Иванович.

— Хорошо, — согласилась я, — только сперва зайду переоденусь.

Он терпеливо ждал у ворот, пока я подгладила платье, поправила прическу. Хотелось щегольнуть перед Розалиной. Пусть немного поубавит свою гордость.

Небольшая продолговатая комната Федора убрана по- мужски, и ни один предмет не говорил о том, что в этой комнате бывала женщина, если не считать букета ярких лесных цветов, наполнявших комнату ароматом тайги. Он стоял на небольшом столе в банке от баклажанной икры.

В домашней обстановке Федор показался каким-то застенчивым и даже суховатым. Я объяснила это чувством неловкости перед женщиной из-за убранства комнаты и старалась не присматриваться к обстановке.

— Вы удивляетесь, откуда букет? А правда же хорош? — вдруг оживился он. — Я люблю лесные цветы, только этот букет попал ко мне случайно. Садитесь вот здесь. Телевизор я только вчера купил и вожусь с ним как дама с обновкой. «Рекорд» мне, правда, не нравится, но «Рубинов» в продаже нет. Народ стал настолько зажиточным, что дорогую вещь купить стало не легко. И за этим пришлось постоять в очереди часа полтора.

— Так кто же подарил вам букет? — спросила я просто для разговора, думая, почему же не приходит Розалина.

— Представьте себе — сам не пойму. Ребятишки или их учительница, не знаю. Пришли ко мне утром два постреленка: рыжий один, вроде меня, а другой с черными, как терн, глазенками. Так, лег по одиннадцать им. Стоят у двери штаба, командира спрашивают. Я вышел, а у них смелость, видно, вся израсходована — стоят и молчат. Потом рыжий осмелился.

— Товарищ майор! — говорит. — Вчера в вагоне один ваш летчик хотел у нас букет купить. Больно нужен, говорил. Для невесты. Пятьдесят рублей давал. А мы не продали, потому — учительнице цветы везли. А как Анна Яковлевна про летчика узнала и как он нам про саранку рассказывал, послала отдать этот букет летчику. Так вы передайте, пожалуйста!

— А как фамилия летчика? — спрашиваю.

— Не знаю, — отвечает.

— А по званию кто?

— Да в вагоне свет был плохой, не разглядели, сколько звездочек на погонах. Я видел будто по четыре, а Сашка говорит — по три.

— Ну что же, — говорю, — букет оставьте, хозяина найду. Только пятидесяти рублей сейчас у меня нет.

А нам и не надо. Мы так, — ответил черномазый, и ребята ушли.

Вечером рассказал пилотам — смеются, а претензий на букет никто не предъявляет. Так и принес домой.

На экране телевизора зарябило море, потом вышла симпатичная девушка и объявила, что будут показывать картину «Старик Хотта-быч». Поплыли титры, зазвучала увертюра. Но у меня перед глазами все стояли два мальчика с букетом.

Тут я почувствовала прикосновение щеки к моему плечу и только сейчас заметила, что Федор подсел ко мне вплотную. Почувствовав неловкость, попросила включить свет.

— Не хотите смотреть «Хоттабыча»?.. Согласен. В кино лучше, — заспешил скороговоркой хозяин, включая свет. — Тогда давайте выпьем по бокалу шампанского.

— Нет, подождем Лину. Да и Иван, наверное, скоро придет?

— Для них тоже хватит. А то боюсь — заскучаете.

— С вами не скучно, — призналась я. И только когда заметила, что это ему польстило, — спохватилась, что сказала лишнее.

Федор опять сел рядом и, глядя мне прямо в глаза своими бездонными глазами, спросил.

— А при разводе с женой Иван мальчика возьмет к себе или об этом вы еще не говорили?..

— С какой женой?! Какого мальчика?!.. — почти вскрикнула я, и улыбающееся лицо с бездонными глазами закружилось и полетело в пропасть. Сильно застучало сердце.

Федор подал бокал шампанского, я выпила его залпом, не почувствовав вкуса.

— Успокойтесь и извините. Я думал вы знаете. Ведь вы — невеста… — оправдывался Федор.

Еще что-то говорил, но я не слышала. Было обидно, хотелось зарыдать, но глаза оставались сухими, их жгло огнем.

На улице я попросила Федора не провожать, оставить одну. До двенадцати часов бродила по тротуарам, в сквере, где-то сидела, плакала. А теперь, вот, пишу эти строки. Завтра воскресенье, но я не смогу его видеть. Разрыдаюсь, наговорю кучу упреков, глупостей… Слава богу, что в понедельник ехать в командировку, а там в экспедицию, в тайгу.

Воскресенье, 26 мая. Вежливый и предупредительный, зашел Федор на квартиру и пригласил в город. Мне надо было уйти от своих мыслей, забыть обиду и я согласилась. Ходили по улицам, заглядывали в магазины, сидели в парке. От бессонницы болит голова и все как в тумане. Хочу видеть Ивана и понять, как он мог обманывать, но встречи боюсь.

Знаю — скажу слово и тут же разрыдаюсь. Выдам себя с головой. Скорее бы уехать. Еще шесть часов, и я в поезде. Успокоюсь, подумаю, а там и поговорить можно, когда вернусь. А надо ли говорить?..

Среда, 5 июня. Вернулась из командировки и… о горе! Почему на меня повалились все несчастья? Кто отнимает у меня все, что дорого сердцу?!

Недавно потеряла отца… Иван помог несколько забыть горе, а сегодня узнала, что он разбился в тайге при очередном полете. Еще не зажила первая рана — появилась вторая! И какая из них больнее — трудно сказать… Кажется, больнее та, что свежее.

Не заходя домой прямо с чемоданом поспешила в штаб части, где служит Иван. Часовой требует пропуск… Прошу вызвать начальника, а оттуда запросы: откуда, кто такая?

— Я невеста капитана Кузнецова!

Из двери вышел незнакомый полковник: Козырнул и сухо: «В чем дело?».

— Меня очень волнует судьба капитана. Поймите меня, пожалуйста. Я только сейчас узнала…

— Трудновато понять, гражданочка, — отвечает холодно. — Ведь майор Курбатов говорит, что вы его невеста.

— Неправда!.. — вскрикнула я, рыдая.

— Успокойтесь, прошу вас, — более вежливо проговорил полковник. — Капитана разыскивали три дня. Поиски возглавлял майор Курбатов. Признаков катастрофы не обнаружено. Будем искать еще. Надеюсь на успех…

— Нет, не успокоюсь!.. — кажется крикнула я. — Не за сердечными каплями пришла!.. Ваш товарищ погиб с машиной, а вы обсуждаете здесь, чья я невеста. Сейчас же посылайте в поиски!.. И не «жениха». Он постарается опять не найти. Не уйду отсюда, пока не найдете капитана!.. — закончила уже в кабинете.

Тут я свалилась на диван. Полковник до вечера звонил по телефону, говорил по радио: просил, требовал, приказывал. Когда совсем стемнело, он, уставший, не включая света, подсел ко мне.

— Так, дочурка! — заговорил тепло и участливо. — Утром улетаю на поиски с товарищами сам. Сделаю, что можно. А сейчас завезу вас на квартиру.

Четверг, 6 июня. Весь день сидела в штабе. Вечером откуда-то радировал полковник: «Сорок седьмого не нашел».

Дома плакать уже не могла: внутри все сгорело. Поздно вечером постучался в дверь и вошел Курбатов. Хотелось обругать и выгнать, но надежда услышать что-либо об Иване охладила гнев.

— Успокойтесь, Светлана, — начал он. — Ведь наша жизнь летчиков всегда на волоске. Ничего не поделаешь… Профессия.

— Что вы знаете о катастрофе? — перебила я майора.

— В блокноте, вот, принес вам выписку всех радиограмм капитана. Читайте.

«Лечу по заданному курсу над верхней кромкой облаков, — сообщал Иван. — В просветах вижу реку. Машина отличная. Вибрации нет. Прибавляю скорость до предельной… Сорок седьмой».