Сергей Куличкин – Ватутин (страница 37)

После короткого, но серьезного разговора с автоматчиками роты охраны и их командиром Ватутин в отвратительном настроении с трудом разыскал в одной из палаток руководство.

Начальник штаба фронта генерал П.С. Кленов выглядел подавленным и не мог толком доложить обстановку даже вокруг командного пункта фронта, не говоря уж о войсках. Член Военного совета фронта корпусной комиссар П.А. Диброва только мучительно краснел и разводил руками. Никто в штабе не знал, где находится командующий фронтом генерал-полковник Ф.И. Кузнецов.

— Какие сведения из армий? Где находится противник? Где мехкорпус Лелюшенко? — не выдержал Ватутин. — Вы хоть знаете, где 11-я армия и то, что она потеряла до 75 процентов боевой техники и до 60 процентов личного состава?

— Да. Сейчас вроде бы есть сведения, — доложил Кленов.

— Откуда?

— Пришла телеграмма из Ставки.

— Дайте! — Ватутин открыл папку.

Тимошенко телеграфировал командующему Северо-Западным фронтом: «В районе станции Довгилишки, Контыняны, леса западнее Свенцяны найдена 11-я армия Северо-Западного фронта, отходящая из района Каунас. Армия не имеет горючего, снарядов, продфуража. Армия не знает обстановки и что ей делать.

Ставка Главного Командования приказала под вашу личную ответственность немедленно организовать вывод этой армии из района Свенцяны в район севернее Десны...»[2]

— Вот видите, Ставка через делегатов связи, забрасываемых с радиостанциями, добывает сведения, а вы здесь, на фронте, ничего не знаете. Позор! Командующий видел телеграмму Ставки?

Ватутин говорил спокойно, не повышая голоса, но от этого спокойствия еще тяжелее становилось на душе у генерала Кленова.

— Никак нет, — ответил он. — Командующий где-то в районе 27-й армии. Только вчера получили его приказ войскам, оборонявшим правый берег Двины, отходить в Псковский, Островский и Себежский укрепрайоны. А уже сегодня он отменил это распоряжение и потребовал со 2 июля перейти в наступление с целью восстановления обороны...

— Все ясно, — прервал его Ватутин. — Буду докладывать в Ставку и, не скрою, просить о замене командования фронта.

Однако Москва опередила Ватутина. Аппарат Бодо выдал очередную телеграмму. Решением Ставки ГК командующим войсками фронта назначался генерал-майор П.П. Собенников, членом Военного совета — корпусной комиссар В.Н. Богаткин, начальником штаба — генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин. Телеграмма заканчивалась словами: «...до прибытия Собенникова фронтом командовать Ватутину...»

Отдать свое первое распоряжение в новой должности Ватутин не успел. Над лесом раздался гул подходивших бомбардировщиков. Скоро гул превратился в отвратительный визг. Самолеты начали пикировать, и грохот разрывов потряс лес. Перед Николаем Федоровичем в клубах дыма и пыли вздыбились деревья. В воздухе мелькали обрывки палаток, ветки деревьев, провода. Тугая волна толкнула генерала, сорвала фуражку и потянула к земле. Но он устоял. Бомбы начали ложиться все дальше и дальше. Прислонившись к дереву, Ватутин отряхнул китель, поднял иссеченную осколками фуражку и подозвал генерала Кленова:

— Я вас попрошу до убытия заняться наведением порядка в районе командного пункта. Прежде всего организуйте помощь и эвакуацию раненых, вышлите рекогносцировочную группу в район Новгорода. Пусть начинают там оборудовать новый командный пункт, причем не забывают о запасном КП, и главное, чтобы оборудовали несколько узлов связи. Вслед за группой отсюда немедленно отправить все лишние машины. Оставшиеся надежно замаскировать. На новом месте провести все инженерные работы, а здесь немедленно отрыть щели. Штаб в любых условиях должен являть собой образец организованности и порядка. Ко мне вызовите летчиков и офицеров связи...

Через несколько минут вокруг начальника штаба собрались офицеры.

— Товарищи, — тихо сказал Ватутин, — не буду лишний раз повторять о сложности обстановки, но вынужден напомнить, что потеря управления — катастрофа для войск и самое тяжелое преступление командира. Мы обязаны восстановить управление. Летчикам приказываю искать не только штабы армий и дивизий, но и полков, отдельных частей. Знаю, что выполнить задачу трудно, что садиться и взлетать придется не с аэродромов, зачастую под огнем, но другого выхода нет. По вашей радионаводке на мотоциклах и броневиках отправятся офицеры оперативной связи. Больше инициативы, самостоятельности, смекалки, больше мысли. Думайте, как лучше выполнить приказ. Мы очень на вас надеемся, товарищи. Маршруты получите в оперативном отделе...

Офицеры разошлись, и в штабе началась кропотливая, принимающая черты осмысленности работа.

Николай Федорович понимал, что один человек, какими бы способностями он ни обладал, не сможет разобраться сразу со всем, что происходит на огромном участке фронта. Невозможно одному генералу отдавать приказания, контролировать их выполнение, организовывать разведку, снабжение частей, отрабатывать планы будущих сражений. Это под силу только мощному, хорошо организованному штабу — коллективу подготовленных, опытных, трудолюбивых офицеров. И эффективность работы такого коллектива во многом зависит от атмосферы, царящей в штабе, от степени взаимодействия людей и даже их личных симпатий и антипатий.

Как опытный психолог, Ватутин не стал менять старых работников, не винил подчиненных в неудачах, а нашел среди офицеров людей, умеющих трезво и верно оценивать обстановку, не терявшихся в трудных условиях, и, опираясь на них, начал строить всю работу штаба. Скоро и остальные штабисты обрели уверенность.

Стали поступать первые донесения из войск. Николай Федорович впервые почувствовал, что получает настоящую информацию, сведения, которые можно обрабатывать и на их основе готовить серьезные предложения по организации отпора врагу. Сведения были немедленно доложены в Ставку, а Ватутин начал выводить резервы на УРы.

Правда, сведения были в основном неутешительные. Настолько неутешительные, что, так и не успев отрыть щели и создать нормальные условия для работы, штаб был вынужден переместиться в район Новгорода. Немцы, ударив в стык 8-й и 27-й армий, устремились к Пскову. Боевые действия на линии укрепленных районов по реке Великая тоже не принесли ожидаемых результатов. Отходившие соединения опаздывали с выходом в назначенные районы, задерживались с подходом резервы. А немецкие моторизованные части опережали наши войска, рвали слабые цепи прикрытия, использовали разрывы между отходившими войсками. Укрепрайоны оказались разоруженными. 6 июля передовые части 4-й танковой группы немцев заняли Остров, 9 июля — Псков. 8-я армия окончательно оторвалась от частей фронта и отошла на линию Пярну — Тарту. Генерал Собенников в этих условиях пока не мог прибыть на КП фронта. Остатки 11-й и 27-й армий отходили. Создалась угроза прорыва группы армий «Север» к Ленинграду.

Ставка требовала во что бы то ни стало остановить неприятеля, выстоять до создания Лужского рубежа обороны. Но Ватутин не хотел просто стоять, в его голове уже зрел план возможного контрудара. Вечером при докладе в Ставку он долго не решался сказать о своей задумке. Жуков же как всегда лаконично и строго говорил о мероприятиях Ставки:

— Для создания глубоко эшелонированной обороны на дальних подступах к Ленинграду Ставка привлекает часть сил Северного фронта, объединенных в Лужскую оперативную группу под командованием генерал-лейтенанта Пядышева. Какие в связи с этим мысли, Николай Федорович?

— Мысли есть, — решил-таки выговориться Ватутин. — Немцы рвутся вперед, по сути дела, двумя колоннами — 41-й и 56-й корпуса. Думаю, есть возможность их потрепать. Если Лужская оборонительная линия окажется устойчивой, то 41-й корпус там завязнет, а я в это время ударю по Манштейну.

— Под Лугу выходят четыре стрелковые дивизии, — немедленно ответил Жуков, — три дивизии народного ополчения, Ленинградские стрелково-пулеметное и пехотное училища и отдельная горно-стрелковая бригада. Сила серьезная. Относительно Манштейна продумай все лучше, посоветуйся с комфронтом. Думаю, действовать можно. Жду докладов. Кстати, есть решение о создании главных направлений и главных командований. У вас во главе будет стоять Ворошилов, на Западе — Тимошенко, на Юге — Буденный. Будете докладывать Ворошилову, но в копии давайте телеграммы мне.

— Обязательно доложу, Георгий Константинович...

Вскоре после этого разговора на КП прибыл наконец командующий фронтом генерал П.П. Собенников. Петр Петрович был старым, опытным солдатом. Еще в первую мировую войну вахмистр Собенников в составе конногвардейской саперной бригады воевал в этих местах. Совсем недавно он даже обнаружил недалеко от Риги свою бывшую землянку. В годы Гражданской войны он командовал дивизией, потом в мирное время корпусом, 8-й армией. Армию Собенников оставил в сложном положении, когда начались бои за Таллин.

До войны Ватутин занимал более высокую должность, но понимал, что боевого опыта командования крупными соединениями у Собенникова больше, и принял его назначение с пониманием. Вообще для Николая Федоровича было характерно отсутствие чрезмерного тщеславия.

Командующий фронтом тоже несколько настороженно ожидал совместной работы с бывшим заместителем начальника Генерального штаба, хотя был наслышан о его профессионализме, эрудиции. Но оба генерала в тяжкий для родины час оказались выше личных амбиций, и отношения между ними с первых минут сложились не только деловые, но и дружественные.