Сергей Кулагин – Хроники Нового года. Сборник рассказов (страница 8)
Маша не умела врать, ну только если чуть-чуть, обманывать этого волшебника явно не хотелось, тем более, если он настоящий, и она кивнула. Старичок рассмеялся в усы, говоря, что знает и такая услуга имелась у китайцев со станции Фобос.
– А как же Дед Мороз оказался на другой планете? – с сомнением в голосе полюбопытствовала Маша. – На Марсе не бывает Нового года. Тем более, так часто. Тут год за два, то есть два года за один. Или вы марсианский Дед Мороз?
– Дело в том, что в Лапландии климатический кризис, – печально вздохнул Дед, усаживаясь на низенькую табуретку. По кухне пронёсся тоненький вздох, это существа с фонариками тоже грустно пропищали «как жаль – как жаль». – Пришлось перебраться со своим скарбом, лабораторией и подчинёнными на новую территорию. За Марсом говорят будущее, да и климат тут подходящий. Только вот жаль, снега нет.
Дед Мороз повернулся к окну. Маша подбежала к нему и взяла за тёплую руку волшебника. За окном странные существа, покрытые белой шерстью, двигали огромные валуны. Девочка чуть не закричала, а я же говорила, что эти камни кто-то по ночам ворочает. Дедушка, кивая, проговорил, что гремлины первыми прибыли на Марс и чтобы им было чем заняться. Вот и решили они по ночам двигать эти громадины.
– А какой ты гостинец хочешь на Новый год? – неожиданно спросил Дед Мороз, а Маша ответила, что не готова сказать сейчас, потому что даже их встреча – самый настоящий подарок. Жаль только, – тихо добавила, – что на Марсе не бывает снега, и мы не бегаем по улице, как дети делали это раньше на Земле. Не катаемся на коньках, на лыжах. Да и воздухом марсианским дышать нельзя. – Девочка вздохнула, выпуская пальцы старика из ладошки и зевнув, поинтересовалась: – Не сон ли всё это? На самом деле, даже если и сон, то самый невероятный, – прошептала Маша сонным голосом. Глаза закрывались, и ей вдруг очень захотелось спать.
Дед Мороз поднял девочку на руки и, напевая тихую песню на чужом неизвестном никому языке, убаюкивал малышку. Смотрел в окно и улыбался, а потом, когда Маша уснула, осторожно на цыпочках отнёс её в детскую, положил на кроватку и укрыл одеялом. Маленькие эльфы, прижимая пальчики к губам, шикали друг на друга. Подозрительный робот-пылесос не спал. Если бы он умел думать, как человек, то сказал бы точно – не нравится мне всё это. Однако хранил молчание и убирал с пола крошки от печенья.
Утром Маша проснулась от возмущённого голоса мамы и слов, что ночью кто-то съел половину торта. И кто же это открыл пачку ванильного печенья! Маша, шлёпая босыми ножками, вошла в кухню, потирая заспанные глаза, коснулась руки мамы и сказала, что это Дед Мороз приходил.
– Ты заказывал его? – бросила женщина мужу, – надо же, уже и торт без присмотра оставить нельзя, ходят тут всякие, гастарбайтеры с «Алик-экспресса».
– Да нет, мам, это не гастор… не гастрайбаты… – Маша даже немного обиделась за дедушку. – Всё в порядке с твоим тортом. Смотри!
К удивлению мамы, и подошедшего папы, торт начал восстанавливаться, появились новые коржи на отломанном куске, начинка и сливочный крем, укрытый шоколадными фигурками.
– Это что новая функция холодильника? – задумчиво спросила мама папу.
Мужчина по обыкновению пожал плечами, поправил очки, а затем сказал, что он этого не заказывал.
– А тем более снег, – он показал рукой на окно и почему-то поёжился, как будто стоял на улице в одной пижаме и босиком в сугробе.
Маша повернулась к окну и ахнула. Белый снег снежными мухами вился у окна. Засыпал пейзаж ржавого песчаника, и валуны, которые ночью передвигали гремлины. Девочка вдруг вспомнила приход Деда Мороза, показавшегося ей волшебным сном.
– Значит, всё это было по-настоящему, – прошептала она.
– О чём ты говоришь? – спросила мама. Маша глянула на неё и удивилась, отчего мамочка так испугалась снега и попросила папу включить новости.
Из обрывков телепередачи слышалось о каком-то кризисе на Земле и странностях на Марсе, где тут и там повалил снег, а ещё появился самый настоящий пригодный для дыхания воздух. Глава колонии ничем не мог объяснить свершившиеся метаморфозы, не иначе, это предновогоднее чудо.
– Без скафандра?
– Ну, да.
– Ты в своём уме?! – воскликнула мама, а потом застыла, видя стоящую у двери Машу. На ней курточка, шапка и ещё тёплые перчатки на руках.
– Так мы идём, лепить снеговика или нет? – настойчиво спросила она. – Это же наше желание. Все дети на Марсе так хотели. Вот Дед Мороз и пришёл.
Сотни родителей вспоминали далёкое детство, и время, когда на третьей планете от Солнца также шёл снег. Небо даже стало голубым, как на Земле. Папа Маши это сразу отметил и непонимающе поправил очки, думая, как такое возможно, потому что он не верил в чудеса и волшебство.
* * *
– Посмотри, какие они счастливые, – с улыбкой проговорил Хараш, глядя на монитор. Люди и их дети резвились в снегу.
– Давно говорил – пора вернуть Марсу прежний облик. Наказали и довольно, всё равно из марсиан тут только гремлины. – Кунули налила себе ригса в бокал и глотнула добрую часть хоботком.
– А этот старик в красной шубе? – поинтересовался Хараш, и Кунули ответила, что это старый правитель Марса. Принял облик знакомый людям и забавляется.
– Будет с него. Простим на этот раз. Пять тысяч лет всё-таки срок.
– Согласен, – кивнул Хараш. – И всё-таки снег – красивое явление.
– Вполне, – прожужжала Кунули, нажимая на кнопку «отмена». – Главное, чтоб эти земляне не изгадили Марс как свою планету
– Ну, – развёл четырьмя руками Хараш, – система наказания на нашей территории всегда работала исправно.
ZVRumer «КОГДА В АДУ СНЕГ РАСТАЕТ»
Чёрт Антипка сидел в тёмном углу шинка и то и дело подливал горилки в стакан отцу Онуфрию. Ну и себе плескал на донце. Поп всё чаще забывал закусывать и речи его становились всё сбивчивее, всё непонятнее. Как у всякого человека, меру в питии забывшего. Обкусанный с обеих сторон солёный огурец, наколотый на литую посеребрённую вилку, лежал на столе забытый.
Антипке уж давно наскучила эта забава: зная попову натуру, он всякий раз подговаривал того зайти по пути домой в шинок, дабы выпить стаканчик «для сугреву». И всегда это заканчивалось одинаково: батюшка сперва заводил нудную волынку о вреде возлияний, после «сугреву» принимался вещать про грех чревоугодия, после третьей порции горилки велеречия его и вовсе пускались в вольное плавание… Ближе к донцу штофа отец Онуфрий падал бородою в миску с огурцами и пускал пузыри, пугая лягушат.
Антипка вылил в свой стакан остатки горилки, хватанул залпом и занюхал шерстяною метёлкою, венчавшей его хвост. Крякнул, снял с вилки огуречный огрызок, не касаясь серебра и закусил. Потом оглядел сумрачное нутро шинка, ища новой шкоды, да так и не высмотрел ничего путного. Все посетители доходного заведения старой ведьмы Ничипорихи и без его помощи плавно переходили в свинячье состояние. Чёрт грустно вздохнул, поправил голову попу, дабы тот не утоп в рассоле и тяжко поднялся из-за стола.
Шинкарка скосила на него свой бельмастый глаз и мотнула седою головою, подвязанной пёстрым платком. Антипка, петляя меж столов и норовя не отдавить мужикам ноги своими копытами, подошёл к ведьме.
– Что, карга, в куражах сегодня?
– Дык… – Ничипориха криво ухмыльнулась, показав торчащий кверху клык. – Твоими стараниями, Антипушка, у меня мошна никогда не оскудеет. Хошь, я тебе особой своей горилочки поднесу? Ядрёной!
– Ну, – Антипка почесал пузо в задумчивости, – разве трошки на посошок…
Шинкарка метнулась в темнушку, погремела там посудою и скоро вернулась со стеклянною четвертью. В бутыли, укупоренной кукурузною кочерыжкою, плескался мутный самогон. Ничипориха обтёрла четверть нечистым своим передником, выставила барский, тонкого стекла, чайный стакан и, уцепившись в кочерыжку последним своим зубом, распечатала бутылку.
Рогатый гость её стоял и с некоторой даже опаскою наблюдал за действом: зная подлый нрав ведьмы, Антипка ей не доверял. Но выпить на дармовщинку… Кто ж откажется-то? Хозяйка меж тем щедро наполнила стакан, укупорила и убрала бутыль, да подала горбушку чёрного хлеба. Чёрт поднял стакан и с опаскою поднёс к морде. В нос ему шибко садануло сивухою, буряком и ещё бес знает, что за пакостью.
– Ты, Антипушка, не смотри, что зловонна, она чистенька, добренька, – причитала ведьма, посыпая горбушку крупною солью, – пей на здоровьице… За ради праздничка.
– Ну, будь и ты здорова!
Нечистый выдохнул и трудно, щурясь и морща свиное рыло своё, выцедил самогон. Ничипориха мелко затряслась, захихикала, брызжа слюною и прикрыла рот ладонью. И вытаращила на чёрта бельмастый глаз. Антипка застыл столбом, деревянною рукою опустил стакан и потянулся за горбушкой. Слёзы, сопли и слюни текли по его перекошенной морде. Он поднёс хлеб к носу и зашевелил пятаком, втягивая кислый дух ноздрями… Уши его прижались, хвост скрутился каралькою и со щелчком, будто пастуший кнут, вытянулся к полу.