Сергей Кулагин – Хроники мёртвых городов – 4. Реквием. Сборник рассказов (страница 24)
Алексей Коновалов ОПЕРАЦИЯ «ГНЕВ БОГОВ»
Часть 1. Уровень угрозы: Малиновый код
Доктор Авицен, хирург первой категории Галактического центра планетарной онкологии, имел привычку проверять почту только после завтрака – чтобы её содержание не отразилось на аппетите, а, значит, и на обмене веществ. А что это за доктор, который не следит за своим обменом веществ? И как он может заботиться о здоровье других, если своего не бережёт? Тем более, если он следит за здоровьем цивилизаций.
Но сообщения с пометкой «Срочно» не ждали, когда на них обратят внимание. Они нагло вламывались в сознание, а если сознание спало, то сначала будили его, а потом вламывались. На этот раз за завтраком, прямо в то время, когда он тащил в рот блинчик, смазанный маслом, нацепленный на вилку с хирургической точностью, вломилось сообщение из системы межспиральной коммуникации с пометкой «Уровень угрозы: Малиновый код». Мониторинговый спутник планеты MX-666 в периферийной спирали XXL-12321 Галактики, на которой выращивалась цивилизация первой категории, докладывал: два города планеты демонстрировали признаки «деградационного коллапса». Население утратило базовые этические протоколы, сексуальные аппетиты вышли за рамки биологической нормы, а агрессия достигла критических показателей.
Надо было срочно вылетать. Впрочем, срочность на судьбе блинчиков не отразилась, они, как и полагалось, навсегда исчезли в глубине пищеварительного тракта хирурга.
– Дорогая, меня срочно вызывают на работу, – сказал Авицен жене. – Чай попью в дороге, налей мне в термос!
– Надолго ли, милый? – спросил Гигея, жена и соратница хирурга.
– Думаю, к вечеру управлюсь! Жди меня на ужин, – бодро ответил Авицен.
Выйдя после завтрака на крылечко, уже в операционной униформе, Авицен с любовью оглядел уютный дворик, на котором уместились и садик, и огородик, и гараж звездопрыга. Эскулаппа, роботический ассистент Авицена, тащил к гаражу планетарный медицинский чемодан со всеми препаратами и устройствами, которые могли потребоваться при лечении цивилизации, и кварковый модулятор образов, то есть, если выразиться короче, воплощатель. Он, так же как и Авицена, получил сообщение. И так же, как и босс, слегка задержался – но не из-за блинчиков, конечно, потому что есть их ему не было никакой нужды, и даже никакой возможности. Нет, он задержался потому, что хотел до вылета на задание дописать пару катренов в свою новую поэму «Трансцендентность машинописная».
Сверкая модным серебристым экзопанцирем, Эскулаппа открыл гараж, погрузил в звездопрыг чемодан и воплощатель, напоминавший мясорубку на треноге, и обратился к Авицену:
– Всё готово, босс! Можно отчаливать. Придётся только на заправку заскочить, энергина долить в баки.
– Хорошо, Эскулаппа! Выводи зверя из гаража, – скомандовал босс.
Часть 2. Курорт для огненных саламандр
Звездопрыг пристыковался к орбитальной станции «Энергин-Плюс», чьи неоновые вывески призывали покупать энергин повышенной озверинности. Пока Эскулаппа доливал топливо, Авицен коротал время в распивочной, за чашечкой ароматного ликория. Вскоре он заметил, что к станции пристыковался знакомый корабль – серебристый цилиндр с надписью «Пирог & Гиппокрот: Спасаем цивилизации с XYZ1 года». Это были коллеги, ночная смена.
Вскоре в распивочную вошли хирург Пирог, мужчина с бородой, напоминавшей спутанный оптический кабель, и его ассистент Гиппокрот – робот в виде шара с дюжиной манипуляторов.
– Авицен! – Пирог хлопнул коллегу по плечу. – На вызов летишь? Мы только что из сектора Альфа-Омега. Там цивилизация решила, что если демократия – то всё позволено.
– И что? Как лечили? – спросил Авицен.
– Да по стандарту, потопом, – вступил Гиппокрот, вращая сенсорами. – Нашли там одного, типа нормального, помогли спасательный плот соорудить. Пусть ещё раз попробуют, это всё-таки быстрее, чем по-новому цивилизацию засевать. А у вас что за вызов?
Авицена рассказал.
– Посмотри синдром Содома Гоморрического. Очень похоже. Там огнём выжигать заразу надо, если что.
– Спасибо, коллега, за наводку, – поблагодарил Авицен.
Дорога к планете была недолгой, шесть с половиной межспиральных прыжков. Чтобы скоротать время, Эскулаппа дорабатывал поэму: «О, модулятор! Ты – мясорубка богов, Ты плоть перемалываешь в мишуру. Но где же список трансцендентных грехов? Лишь искры летят, освещая корму…»
– Мрачновато, – заметил Авицен, попивая чай из термоса. – Может, добавить оптимизма?
– Поэзия должна отражать реальность, – ответил робот. – А реальность такова: через три прыжка мы будем объяснять местным, что их грехи – это системная ошибка, которую нужно исправить за их счёт. И моя поэма, вполне возможно, поможет в этом.
– Ну, это, конечно, да, – с сомнением произнёс Авицен.
Планета встретила их воздухом, наполненным ароматами примитивных форм жизни. Звездопрыг приземлился в пустынной местности, поблизости от одного из неблагополучных городов. Был день, и песок блестел, как измельчённое стекло.
– Похоже на курорт для огненных саламандр, – пробормотал Авицен, вылезая наружу и надевая защитные очки. – Ну что, коллега, как предлагаете действовать?
– Прежде чем отправиться в город, я предлагаю совершить разведывательные действия, – глубокомысленно изрёк Эскулаппа. Потом, словно спохватившись, уже более простым слогом добавил: – Пошарим вокруг него, наверняка найдём кого-нибудь, кто оттуда сбежал, и знает, в чём суть да дело.
На том и порешили. Эскулаппа свистнул по-особенному, и звездопрыг выплюнул через люк-трансформер летающее блюдце. Всё необходимое оборудование Эскулаппа погрузил в него заранее. Экипаж галактической скорой помощи взошёл на борт и отправился на поиски источника информации.
Часть 3. Мочи демонов, пока в ангелов не превратятся
Отшельник жил в пещере, украшенной над входом граффити, гласящим: «Этика – это иллюзия!». Его имя было Бар-Рабба (это врачи узнали гораздо позднее, впрочем), а внешность напоминала помесь голодного философа и сытого шакала. При виде Авицена и Эскулаппы он сначала замер, а потом схватил корявую дубину, стоящую у стены, и со страшным рёвом бросился на них.
– Демоны! Изыди, приспешники сатаны! – кричал он, опасно вращая дубиной над головой. Вообще-то, ему надо было кричать «Изыдите», но, видимо, из-за волнения, отшельник счёл, что в текущей ситуации не до грамматики.
Демоны предпочли ретироваться как можно быстрее, они сразу поняли, что тут уговоры бесполезны. Запрыгнув на ходу в блюдце, они умчались прочь.
– Босс, мы же забыли перевоплотиться, – озадаченно сказал Эскулаппа. – Как же так? Что-то не так на этой планете. Никогда я не забывал о технике безопасности при посещении больных цивилизаций.
– Полагаю, это произошло из-за глубоких философских переживаний, которым ты подверг свой мозг, сочиняя трансцендентную поэму, – предположил Авицен. – А я положился на тебя и тоже забыл про перевоплощение. Кстати, в кого мы будем перевоплощаться?
– Сейчас, босс, свяжусь с Цербером, он должен знать, – доложил Эскулаппа.
Цербером звали ИскИна мониторинговой станции, которая вращалась по орбите вокруг планеты. После консультации с ним Эскулаппа установил воплощатель в рабочее положение, то есть раздвинул треногу и поставил вертикально, потом закинул в приёмный порт файл с изображением требуемой сущности, полученный от Цербера.
– Готово, босс! – доложил он. – Мы превратимся в ангелов. Это такие существа, похожие на аборигенов, но с крыльями за спиной. И у них доброе выражение лица. Давайте воплощаться!
Воплощатель быстро и умело сделал своё дело, и вскоре к входу в пещеру отшельника подошли два ангела, приятной внешности, с крыльями за спиной. Летающее блюдце они решили оставить поодаль, в кустах, чтобы у отшельника не возникло подозрений, что ангелы – это переодетые демоны.
– Ангелы? – фыркнул отшельник, внимательно разглядывая парочку. – Только недавно два демона приходили, один зелёный, что тебе лягушка, с рожей треугольной и глазами злобствующими, а второй как будто из металла кованый. Вы их не видели, кстати? Нет? Уверены? И вообще, у нас тут каждый второй называет себя посланником небес.
Вскорости интеллигентскими разговорами Авицен и Эскулаппа расположили к себе отшельника. Тут-то они и узнали, что его зовут Бар-Рабба. Он рассказал, что души жителей города захватили похотливые демоны, и что он уже подумывает отправиться куда подальше, странствовать или что-то навроде того, потому боится, что в поисках невинных душ демоны из города будут шарить по окрестностям, и тогда ему, несмотря на наличие дубины из столетнего дуба, не миновать насилия и содомитского позора.
– Содомитского? – переспросил Авицен, забыв, что слово это произнёс не сам Бар-Рабба, а воткнутый в правое ухо УниТолмач, универсальный переводчик. Видимо, ИскИн УниТолмача связал рассказ отшельника с синдромом Содома Гоморрального, о котором говорил Пирог.
– Ну да, его самого, – подтвердил отшельник.
– Так что, все в городе больны этой демонической болезнью? – спросил Эскулаппа. – Или есть незаражённые?
– Есть, а как же. В семье не без урода, а в Содоме не без праведника, – ответила Бар-Рабба. – Да только он один, больше никого нет.
– А как нам найти его в городе?