Сергей Кулагин – Хроники Абсурда. Сборник рассказов (страница 8)
* * *
Ил был скользкий, а дорога дальняя. Пафнутий и сам не понял, сколько часов шёл. Вода холодная, зима всё же. Замёрз, как цуцик, да и в брюхе заурчало. Покушать бы чего. Пробовал рыб ловить – не вышло. Нашёл на дне чёрных устриц, только панцири у моллюсков крепкие, не открыть. Пытался раскусить – чуть зубы не сломал.
– Дяденька, Царь Подонный! – взмолился котёнок. – Если нет меня в книгах морских и озёрных, в сетях ловчих, в обители утопленников, так может, пособите наверх выбраться? В угодьях ваших холодно и мокро…
Ничего не ответил Владыка вод, только пузыри из под коряги взметнулись.
– Покормите горемычного! Нето помру с голодухи!
Нет ответа. А голод кишки пуще прежнего рвёт, на рёбра наматывает.
Пригляделся Пафтутий, а под корягой что-то вздрагивает. Подошёл ближе, да это рыбья требуха, от тока воды шевелится. Пища дрянная, но другой всё одно нет. Стал аккуратно зубами отщипывать и глотать. Только вдруг дёрнулась требуха и дар речи обрела:
– Я таки не понимаю, ви что, решили впечатлить меня своими клыками? Таки да – впечатлили!
Пафнутий в ужасе отскочил в сторону.
– Говорящая требуха! Ну и чудо!
– Чудо, шо сухопутный кот разгуливает по морю аки посуху! А кишка живой речи не имеет, ибо суть неодушевлённая.
– Кто это? – растерялся Пафнутий.
– «Кто это»? Будете спрашивать у своей жены, когда она подарит вам первенца. Но насколько я вас узнал за эти несколько секунд, праздника у вас не случится.
Котёнок подошёл ближе, принюхался.
– Не кидайте брови себе на лоб! – тотчас откликнулась требуха. – И не мутите ноздрями мне обзорность. Но если любопытство мешает вам жить, то я таки пойду навстречу. Меня зовут Песя, и я ёрш в полном расцвете сил.
– Ёрш! – обрадовался Пафнутий. Он деранул когтями щучьи внутренности и увидел рыбью голову. Голова смотрела на него большими и недовольными глазами.
– Не надо делать мне нервы, – сообщил ёрш, глядя, как облизнулся кот. – Зря запаритесь. Смотрящий объявил мне, что в посмертном списке меня нет. А значит, сегодня съесть меня не получится.
– Так и меня нет, – плотоядно усмехнулся кот. – Получается, от голода я не умру!
С этими словами Пафнутий бросился на Песю.
– Вы шо, ополоумели?! – только и успел крикнуть ёрш.
Голод истребил в хищнике привычную кошачью осторожность. Он рвал рыбину клыками и жадно глотал не жуя! От несчастного Песи оставался лишь хвостик, когда кот неожиданно почувствовал боль в горле, дыхание перехватило. На морде застыли ужас и недоумение.
* * *
Смерть Моисеевич, хоть и трудоголик, каких поискать, время от времени страсть как любил поошиваться в предбаннике у шефа. В смысле, в приёмной. Тянуло его сюда, как полосатую муху на нектар. И всему виной двусмыслие неопределённости, возникающее в мозгу при виде Лизаветы – секретарши Подонного Царя. Кто-то из смертных задумывался о полноте полупустых стаканов, а разводящего беспокоил вопрос – коротка ли юбка, или, наоборот, длинны ли ноги. Вот и сегодня философские размышления, одна другой бесстыдней, водили хороводы в голове, напрочь отключив все инстинкты, кроме основного.
– С чем пожаловали, Смерть Моисеевич?
– С докладом, если вы таки не против, Вашество. Вот, принёс список тех, кто сменил светлое будущее на светлую память, – Моисеевич, не переставая коситься в сторону Лизаветы, протянул начальству список на двух листках.
Подонный прочёл внимательно, кивнул.
– Как всегда без сучка и задоринки. Только… Лизавета, душа моя, где тот документик?
Секретарша, под дружный «ох» начальствующих персон встала, двумя пальчиками взяла со стола листочек и, плавно покачивая бёдрами, подошла к мужчинам.
– Вот, подшей к списку и можешь с нарочным в главк отправить.
Разводящий бросил мимолётный взгляд на документ, потом посмотрел внимательней. Всего два имени. Пафнутий и Песя… Последнее показалось знакомым. А! Ну, конечно! ёршонок, который права качал.
– Тю! Мне эта физия в пейсах сегодня встречалась, кстати. Его же не было в списке?
– Не было, а сейчас есть. Мы тут, во время… гхм… совещания потеряли листочек.
Лизавета потупила глазки и хихикнула.
– Ой-вей… Я же ими не занимался, Вашество.
– Я сам занялся, Моисеич. Задавил, короче, одним опоздуном другого. Случайно подавился, так сказать. Ты давай, быстрее нарочного вызывай. Наверху, поди, заждались.
Татьяна Осипова «РАБЫ ИЛЛЮЗИЙ»
– Из гостевого домика «Отдых у Лауры», – вздохнуло лохматое существо. Само оно ростом с кошку, ручонки, правда, с большими кулачками. Ножки коротенькие, но размер ноги для его роста большеват. Старичок разглядывал пришельца и вздыхал. Спросил: «Как звать тебя, чудо»? А чудо ответило:
– Кузя.
– Хм, Кузя. И откуда ты такой?
– Из Кудепсты, – ответило существо, шаркнув ножкой. – На работе что-то замкнуло, и я оказался здесь.
– М-да, – старичок почесал седую бородку. – Кудепста – это планета такая?
– Нет, – помотал головой Кузя. – Планета-то Земля. Район в Сочи такой. А почему спрашиваешь?
Хозяин камня и окрестной пустоши рассмеялся. Хохотал всё громче и не мог остановиться, даже за живот схватился.
– Ой, не могу, хи-хи-хи, – показал пальцем на Кузю и снова ударился в смех. – Значит, ты инопланетянин с Кудепсты? А ещё и с Сочи?! У-ха-ха. Ну ты даёшь!
– Хто? Я? – непонимающе спросил Кузя. – Я не планетянин, я домовой. Чё обзываешься?
– Тёмная ты личность, я бы сказал загадочная, – немного успокоившись, махнул сухонькой ручкой старичок. – Забыл представиться, Варфоломей. Я тоже домовым был на Земле, правда, давненько. Из Костромы я, малой. А что в мире делается? И как там дела обстоят? Уже сто лет на этом пыльном Марсе чалюсь.
– Да дела не особо, – почесал макушку Кузя. – За сто лет столько всего наворотили – войны, голод, бедность и разврат. А ещё технический прогресс шагает семимильными шагами.
– Ничего не меняется, – махнул рукой пожилой домовой. – Двадцатый век также начинался.
– А кто этот бардак разгребает, спрашивается? – продолжал Кузя. – Конечно, мы домовые. – Вздохнул, взобрался на соседний камень и, свесив ножки в модных кроссовках, мечтательно посмотрел в сторону горизонта. – Может Марс – это рай для домовых?
– С чего это ты так решил? – прищурился Варфоломей. – Здесь, конечно, спокойнее, но и своих проблем хватает. Особенно, – он понизил голос до шёпота, – когда марсиане, которых вроде бы и нет, устраивают пляски вокруг костров.
– Костров? – переспросил Кузя, и Варфоломей кивнул.
– Я как прибыл сюда, тоже поначалу растерялся, прям как ты, – он хихикнул и скрестил руки на груди. – Эх, давно это было. Сижу у себя дома, хозяйка пироги печёт, кошак дрыхнет, пригрелся у печки, дети малые снуют туда-сюда. И вдруг вспышка какая-то за окном. Думал, гроза началась, а это оказывается – переход открылся на Марс. Я, дурак, выскочил во двор, кошак за мной. – Разговор прервало мяуканье непонятно откуда появившегося чёрного кота. – О, Дермидонт, ты здесь?
– Чё новенький прибыл? – бархатным басом поинтересовался кот.
– Ага, – вздохнул Кузя. – А я решил посмотреть, как хозяин на компе играет…
– Это что за балалайка такая? – полюбопытствовал Варфоломей.
– Ну, как тебе это объяснить, – с важным видом проговорил домовёнок, почесал подбородок. – Это машина такая, в которой картинки всякие движутся, и люди общаются друг с другом…
– А колёса есть? – прервал его старичок.
– Какие колёса? – не понял Кузя. – Есть всякие платы, процессоры, микросхемы, кнопки, провода…
– Ой, не продолжай, – махнул рукой Варфоломей. – Видимо, прогресс за сто лет всё-таки сделал своё дело.
– Ага, – усмехнулся домовёнок. – Сделал из человека обезьяну.
– Как это?
– Ну, если раньше люди мечтали о всяком возвышенном, например, о путешествиях во времени, полётах в космос. Желали научиться летать как птицы, перемещаться в пространстве. Теперь их охватило желание, ничего не делая, стать известными и богатыми.
– Ты что книжек начитался, олух? – захихикал Варфоломей. – Разве раньше люди не хотели по щучьему велению исполнять желания.