Сергей Куковякин – Ванька 2 (страница 20)

— Читай. Не умничай.

— Хорошо, хорошо…

Судя по пропечатанному, учиться мне предстояло три года. Заниматься со мной будут наиболее опытные врачи частей и военно-медицинских учреждений.

В программу обучения входили чтение и чистописание на русском и латинском языках, грамматика русская и латинская, переводы с латыни на русский и наоборот…

— Учить-то хоть не на латыни будут? — я поднял глаза от текста на фельдшера.

— Дундук. Со времен Константина Ивановича Щепина в России медицину на русском преподают. Кстати, это первый россиянин, получивший градус доктора.

Видя моё непонимание, Павел Павлович тут же пояснил.

— Звание доктора медицины… Кстати, он — наш, вятский. Родился в селе Молотникове близ города Котельнича Вятской губернии.

Павел Павлович, это я давно уже заметил, очень гордился вятскими врачами. Кто высот достиг. К месту и не месту Бехтерева упоминал. Ну, и прочих не забывал. Сам он только фельдшером стал. К его сожалению. По бедности. Не из-за отсутствия способностей.

— В зрелом возрасте Константин Иванович был вынужден оставить службу и был лишен права практики в России. Всё из-за непрерывного пьянства…

Фельдшер тонко меня уколол за недавнее. Моим пьяным рекрутством он был очень недоволен. Когда только мог, мне шпильки вставлял.

Так, что там дальше. Основы анатомии, вскрытие мертвых тел, хирургия, учение о повязках, кровопускание, установка катетера, извлечение зубов, вправление вывихов, сопоставление отломков костей, прививание оспы, название хирургических инструментов, употребляемых в армии, способы их хранения, приготовление и накладывание хирургических повязок, оказание помощи мнимо умершим, утонувшим, угоревшим, замерзшим, пораженным молнией, отравленным, уход за больными, основы фармации, фармакопеи и рецептуры, краткая фармакология и краткая рецептура, знание аптекарских единиц веса и меры.

Так, так, так… Не мало.

Я перевернул страницу. Оказалось, что это ещё не всё.

История России, геометрия, география, зоология, ботаника, физиология, патология, гигиена.

Да, крепко тут ротных фельдшеров учат…

О! Фехтование!

Правильно — фельдшер-то военный…

Глава 31

Глава 31 Кто такой ротный фельдшер

За фехтование я двумя руками…

Тут мне анекдот вспомнился. Дома ещё услышанный. Там про Василия Ивановича было и про японского каратиста. Как он с голой пяткой против сабли Василия Ивановича попёр. Ничем хорошим для японца это не кончилось.

С тросткой, колом, кистенём и ножом я немного уже работать умею, а тут ещё сабля добавится. Это лишним не будет.

Так вот, книжка, вроде и обстоятельная, но прямого и точного определения ротного фельдшера не содержит. Видно автор страдал избирательной тупостью. Это как дед мой говорит. Человек с таким диагнозом думает, что если он что-то знает и ему что-то это понятно, то и остальные это знают и им всё понятно. Как бы не так.

Или, это я тут пока не всё понимаю. Все знают, кто такой этот ротный фельдшер, я нет.

Опять деда вспомнил. В последнее время это у меня всё чаще и чаще. Он говорит — не знаешь, так спроси. Спросить не стыдно. За спрос в лоб не дают.

Спросил у Павла Павловича.

Он на меня как-то странно посмотрел, но ответил.

— Фельдшер, подготовленный в училище, называется классным фельдшером. Ротный — это, кого готовили в войсках. Вот как тебя в Москве будут учить при военном госпитале.

Так. Значит — к роте он никакого отношения не имеет. Точно, я — дундук.

— Классные фельдшеры используются в военно-медицинских учреждениях на более высоких должностях. То же самое и на административной службе. Ротный фельдшер служит в роте, на батарее, в эскадроне…

Ага, имеет ротный фельдшер отношение к роте, имеет. Не такой уж я дундук…

— Когда закончишь своё обучение, карманный набор хирургических инструментов тебе выдадут. Традиция такая.

Павел Павлович на подоконник глаза скосил. Там такой набор и лежал.

— Вот сейчас всё понятно. Спасибо.

Я опять книжку начал просматривать. Вдруг что нужное упустил.

— В обучении при госпитале есть и плюсы, и минусы, — между тем продолжал Павел Павлович. — В училище клинической практики мало. Два часа всего занятий еженедельно в клинике по терапии и хирургии. Чему тут научишься? Зато будущий ротный фельдшер день и ночь в военном лазарете. Учится у постели больного и раненого. Но, часто здесь определенных часов для классных занятий нет, учёба не особенно руководствуется расписанием занятий. Нет, расписание тоже имеется, но оно — для проверяющего. Бумага — одно, а дело — совсем другое. Всё зависит от свободного времени лица, проводящего занятия. Может он ранним утром учёбу провести, а может и поздним вечером. Да и сами ученики бывают чем-то неотложным заняты. Есть у меня знакомый ротный фельдшер. Рассказывал он, что их группа на занятия почти никогда в полном составе и не собиралась…

Павел Павлович замолчал и, судя по всему, опять в воспоминания ударился.

Минут пять по-стариковски он в облаках витал.

— Говорил ещё знакомец мой, что один солдатик у них совсем неграмотный учился. Почти год, пока грамоту не освоил… Так вот на ротных фельдшеров учат.

Тут Павел Павлович мне подмигнул. Не робей, мол, Ваня. Всё у тебя будет хорошо.

— Ты, читай, читай… Может, что полезное и вычитаешь…

Я второй раз начал книжку читать. В третий раз за час деда своего вспомнил. Дед учил меня — читай второй, третий раз одно и то же. Зачем? Каждый раз что-то новое найдёшь. Особенно, если через месяц — другой будешь что-то перечитывать. А, уж если через год — тогда вообще… Текст может совсем другим показаться.

Прав был дед. Ещё несколько моментов я из книжки Павла Павловича выловил.

Фельдшер даже сам самовар поставил. Не отвлекал меня.

Село меж тем гуляло. Сегодня особенно сильно. Отправка мобилизованных была определена уездным воинским начальником на завтра.

— Пойдёшь?

Павел Павлович кивнул на окно.

— Нет, — коротко ответил я. — Собираться буду.

Мне ещё незаметно с чердака фельдшерского пункта надо золотых зверей извлечь. Там они у меня хранятся.

Тут ледышка в окно фельдшерского пункта и прилетела. Оконное стекло не выдержало такой встречи.

Павел Павлович изменился в лице и быстро зашагал к двери.

— Вот я вас, ироды Царя Небесного!!!

Глава 32

Глава 32 Как учат на ротного фельдшера

Учиться на ротного фельдшера мне было не тяжело.

Всё же с третьего курса медицинского института я сюда попал. Осваивал дома учебную программу я, конечно, шаляй-валяй, но зачеты сдавал, экзамены спихивал. Хвосты, само собой, у меня отрастали не маленькие, но в безнадежных двоечниках не числился.

Ещё и со стороны Соломона Соломоновича за мной был контроль. Причем, в ежовых рукавицах. Никакого послабления в учёбе это не несло, преференций не давало. Вызовет меня, спросит, почему я деда позорю… Посмотрит со всей скорбью многострадального народа в глазах, головой покачает.

Хоть и многое у меня в одно ухо влетало, а из другого вылетало, но что-то и мозгах задерживалось. Вернее, на первых курсах нас больше учиться учили. Вот и вспахали пашенку под те зернышки, что сейчас туда кидали.

На ротного фельдшера учат, как точнее сказать, а — более конкретно. Как бы с конца к началу идут. С цели. Вот то-то с воином чудо-богатырем случилось, и что надо в данном конкретном случае мне делать. Теории не много, всё больше прикладная практика. Что должно у меня получиться, как стать. Не умничать много, а делать. Ручками-ручками. Быстро и как положено.

Как бы вбивают мне в голову цепочку правильных действий в правильной же последовательности. До автоматизма. Под пулями думать и рассусоливать некогда будет. Да, и сам, непонятно в каком состоянии буду находиться. Может — голодный, холодный, уставший до нельзя и с перевязанной головой…

Многим, кто со мной на занятиях сидел, и это было трудно. Какие-то они более медлительные. Не глупые, не отсталые в развитии, а вот просто как-то с меньшей скоростью соображающие. Наверное, местная жизнь так сказывается, она тут более плавно, часто неспешно течет. Не как дома. Ещё и грамотёшки почти всем не хватало. Читать и писать уметь можно по-разному. Это-то все умели, но учились мало. Чаще одну-две зимы за партой провели. И всё. А, тут тебе и латынь, и история с географией. На неразработанные мозги.

— Вань, помоги…

Почти каждый день такое я не по разу слышал. Помогал, конечно. Куда их денешь…

Преподаватели наши… Это отдельная песня.