Сергей Кудряшов – Сокровенный сердца человек. Жизнь и труды священномученика Серафима (Звездинского) (страница 11)

Так погребли меня для мира! Умно я и перешел в иной мир, хотя телом и здесь еще. Что чувствовал и переживал я, когда в монашеском одеянии стоял пред образом Спасителя, у иконостаса с крестом и свечой, не поддается описанию. Всю эту ночь по пострижении провел в храме в неописуемом восторге и восхищении. В душе словно музыка небесная играла, что-то нежное-нежное, бесконечно ласковое, теплое, необъятно любвеобильное касалось ее, и душа замирала, истаивала, утопала в объятиях Отца Небесного. Если бы в эти минуты вдруг подошел бы ко мне кто-нибудь и сказал: «Через два часа вы будете казнены», – я спокойно, вполне спокойно, без всякого трепета и волнения, пошел бы на смерть, на казнь и не сморгнул бы. Так отрешен был я в это время от тела! И в теле или вне тела был я – не вем. Бог весть!

За литургией 27 сентября приобщался Святых Таин. Затем старец отвез меня в Гефсиманский скит. Тут я 5 суток безвыходно провел в храме, каждый день приобщаясь Св. Христовых Таин.

22 октября я рукоположен в сан иеродиакона и теперь каждый день служу литургию и держу в своих недостойных руках «Содержащего вся» и вкушаю бессмертную Трапезу. Каждый день – праздник для меня…

О, какое счастье и какой в то же время великий и долгий подвиг! Вот тебе, родной, мои чувства и переживания до пострига и после. Когда я сам все это вспоминаю, что произошло, то жутко становится мне: если бы не помогла благодать Божия, не вынес бы я этого, что пережил теперь. Слава Богу за все!

Октябрь 31. 1908 г. Сергиев Посад.

Впервые опубликовано:

Архиепископ Серафим (Звездинский). Житие, проповеди.

Издание не содержит выходных данных.

Слово архимандрита Серафима (Звездинского) на наречение во епископа Дмитровского

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Христос оставил нам образ, да последуем стопам его, сего ради да течем на предлежащий нам подвиг, взирающе на Начальника и Совершителя веры Иисуса, Архиерея Великого, прошедшего небеса.

Святители Божии, Ангелы Христовой Церкви Бога Триипостасного, неисповедимою благостью и богатым промыслом, Святейшего и чадолюбивейшего отца нашего Патриарха изволением, богомудрых святителей богомудрым советом аз, недостойный, призываюсь «к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе».

В предпразднество Рождества по плоти Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа предпраздную архиерейство свое, в день памяти священномученика Игнатия Богоносца готовлюсь стать носителем великой благодати архиерейской. В сей священный для меня час и достопамятный день о чем скажу и о чем возглаголю? С чего начну слово мое? С чего? Дабы не услышать из уст Божественной Истины того же упрека, который обращен был к девяти: «не десять ли очистишася, да девять где? Како не возвратишася воздати славу Богу?» Но дабы уподобиться тому, который «видев, яко исцелев возвратися, славя Бога и паде ниц при ногу Его, хвалу Ему воздая», и с ним я возвращуся назад. Мысленным взором взираю на путь, мною уже пройденный. Взираю… и, видя чудно благодеющую мне на сем пути десницу Божию, такожде «славя Бога, падаю ниц при ногу Его, хвалу Ему воздая», славою и хвалою слово мое предначинаю «от избытка сердца», аще восклицаю гласом евангельским и глаголом пророческим «исповедаютися, Господи», Отче небеси и земли, яко Ты влек меня и я увлечен. Ты сильнее меня и превозмог… Я был в сердце моем как бы огонь горящий, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, – и не мог. Ты влек меня, Господи, к служению Тебе и «гласом хлада тонка, тихим веянием ветра благодати Твоея», влеки бурею земною, вихрем крепким. Вихрем крепким и бурею земною влек Ты меня, когда я сопротивлялся влечению Твоему, спорил с Тобою, «гласом хлада тонка» влек Ты меня, когда я слушался Тебя, покорно следовал влечению Твоему, со страхом и трепетом повиновался Тебе… Ты влек меня к служению Тебе с самых юных годов, влек через дивные, сладчайшие, умилительные, древние напевы, среди которых я вырос. Влек через Божественную Литургию, стоя за которой еще в юности, я всегда распалялся сердцем «Твоя от Твоих приносити». Влек через доброшумный благовест Лавры Сергиевой, под кровом которой четыре года воспитывался в академии. Влек через чудодейственную, цельбоносную раку мощей Сергия Преподобного, приходя к которому и челом моим к нему припадая, всякий раз слышал внутри меня сильный призыв: «Иди, служи Христу». Влек Ты меня, Господи, к служению Тебе чрез знакомство со многими духовно настроенными иноками, примером жизни своей заставлявшими меня «иноческого жития правила принимать и любовью лобызать». Влек Ты меня особенно через одного святителя-инока, отсутствующего здесь телом, но верою присутствующего сейчас со мною духом, который ежедневным, огнепламенным служением Божественной Литургии углублял всегда мой ум в глубочайший смысл Жертвы Бескровныя, заставляя трепетать и воздыхать мое сердце воздыханиями неизглаголанными, заставлял повергаться меня ниц перед неисповедимым величием сего таинства, страшного и преславного. Завершил Ты влечение мое к служению Тебе, Господи, через старца-затворника, в обители Зосимовской подвизающегося, который властным и решительным, полным благодати словом своим, окончательно исторг меня из мира. Ты влек меня гласом хлада тонка. А когда я дерзнул сопротивляться Тебе, послал Ты мне болезнь лютую, от которой восстать живым я не чаял, будучи приговорен к смерти двумя врачами: гомеопатом и аллопатом. И когда врата смерти раскрылись уже передо мною, предстал у одра болезни моея врач небесный, чудно меня исцеливший, и в память чего и воспет был Святый сей в песнях духовных покойным отцом моим, протоиереем Иоанном. Так влек Ты меня и бурею земною! «Исповедую благодать, проповедую милость, не таю благодеяния». «И не отступил еси Ты вся творя», и к Себе меня влеча, дондеже и на высоту архиерейства привлек мя еси. «Ей, Отче, яко тако бысть благоволение пред Тобою».

И се ныне стою пред высотою архиерейской. Восходя на нее, хочу рассмотреть, что такое за высота эта, из каких сторон она слагается? Восхожу и вижу на высоте сей святителем Григорием Богословом начертанные, как бы огнем горящие, слова: «Завидна и опасна высота!» Так две стороны, две дороги… два пути указывает в архиерействе вселенский учитель: один путь – завидный, другой – опасный; один, по-видимому, радостный и просторный, другой – исполненный скорбей и тесный. Первый – внешний, второй – внутренний. Смотрю на первый, завидный, и вижу то, что всем и каждому видно в епископе: вижу встречи… поклонения… обоняю воню благоухания дыма кадильного… слышу пение и лики: «Достойно есть», «Исполла эти деспота», «Да возрадуется душа твоя», вижу облачение, горе подъятые руки с дикирием и трикирием… Слава… слава… честь… честь. Завидная высота, вожделенная!

Но не на этой чести и славе, не на этих встречах, поклонениях, не на этих ликах, не на этой внешней, видимой всем стороне архиерейства, останавливаюсь я своим вниманием. В наши скорбные и тяжкие дни виднее для меня становится вторая, далеко не всем видимая сторона архиерейства, второй, тернистый путь. И вижу на нем то же, что видел некогда ветхозаветный пророк и, видя, со страхом воскликнул: «Кто Сей, исходящий из Эдема в червленых ризах от Восора, столь величественный в одежде Своей, выступающий в полноте силы Своей?» – «Аз есмь, изрекающий правду, силен еже спасати». – «Почто убо червлены ризы Твоя и одежды Твоя, как от топтания в точиле?» – «Аз, – глаголет, – един истоптах точило, и из народов никого не было со мною». За Сим, от Эдема исходящим, за Сим Архиереем Великим, прошедшим небеса и следует сейчас мысль моя, сердце мое, все существо мое, дабы видеть истинный, подлинный путь архиерейства, Сим Архиереем Великим проложенный. «Владыка мой Господи, Архиерею преславный, Учителю, где живеши?» – вопрошаю Его с Андреем и Иоанном и слышу ответ Его: «Прииди и виждь». Се по глаголу Твоему прихожу и хочу видеть архиерейство Твое: кое оно, кое величие его, кая слава его, кая честь его?

Нарекаемый ныне во архиерея, хочу видеть наречение Великого Архиерея Иисуса: како и где бысть оно? Облекаемый ныне в светлый чин архиерейский, хочу видеть и светлость Архиерея Иисуса, встречу, Ему оказанную, облачение Его Архиерейское… хочу слышать: «Да возрадуется душа Твоя», «Исполла эти деспота», Ему петые, кое все это есть. Восходя ныне на кафедру архиерейскую, хочу видеть и ту кафедру, на ней же стоясте нозе Сего Великого Архиерея Иисуса… Хочу видеть и первую Архиерейскую резолюцию, Сим Архиереем начертанную… хочу видеть Его благословляющим десницею и шуйцею… Хочу видеть – и что же вижу? О, смущается дух, трепетом священным объемлется, исполняется и преисполняется сердце… Вижу прежде всего наречение Его. Глубокая ночь… Гефсиманская… дремлющий масличный сад… Петр, Иаков, Иоанн… и «яко вержением камене». Иисус, от них отошедший. Да, святители Божии, здесь, именно в Гефсиманской веси, свершилось первое наречение Новозаветного Архиерея, здесь, именно в Гефсиманском саду, десница Отча ткала первый архиерейский омофор и возлагала омофор сей – заблуждшее, яко овча, человечество, грехи всего мира – на плещи Архиерея Искупителя.

О, посмотрим, сколь тяжел, сколь невыносим омофор сей для Самого Богочеловека… Вижу, как под тяжестью его сгибаются Божественные рамена… Вижу, как под бременем его Архиерей Иисус, «поклонь колена», «паде на лице свое», «паде на земли». Вижу, как возложивши омофор сей на плеща Свои, Возложивший «начат ужасатися, скорбети и тужити». Слышу и самые скорбные глаголы Его, из глубины сердца болящего исходящие: «прискорбна есть душа Моя до смерти», «Подождите, будьте зде и бдите со Мною». Таинственное страшное наречение! Наречение с «воплем крепким и со слезами»; наречение с мольбою: «Отче Мой, аще возможно есть, да мимо идет чаша сия», наречение, потребовавшее явления ангела с небеси, укрепляющего Нарекаемого, се наречение Архиерея Иисуса!