Сергей Кремлев – Берия. Лучший менеджер XX века (страница 20)
А это ведь не вечерние посиделки. Это – штыки войсковых групп, аресты инициаторов выступлений и подстрекателей, аресты и простых крестьян, ликвидация бандгрупп, пулеметы, винтовки, патроны и гранаты…
Это – кровь. И своя, и чужая, которая хотя и чужая, но тоже – кровь. И это, конечно, утомляло.
Ведь на чекистском фронте настоящий чекист получал не только заслуженные пули врага, но и незаслуженные плевки пусть невежественных и обманутых, пусть не умеющих заглянуть в будущее, но – своих же сограждан. Да и – не только невежественных… А пожалуй, и не столько невежественных, сколько вполне образованных, ибо наиболее злобно и неистребимо невежество высокообразованных невежд.
Записка Реденса и Берии в Москву о ситуации с колхозами датирована мартом 1930-го. А в мае Берия пишет Орджоникидзе то письмо, которое я уже частично цитировал. И в нем есть показательные для тогдашнего психологического состояния Лаврентия строки. Обосновывая перед Орджоникидзе возможность своего направления на учебу, Берия писал:
Что ж, всесторонняя оценка ситуации и руководства «на местах» входила в прямые служебные обязанности Полпреда ОГПУ Закавказья. А Лаврентий Берия своими обязанностями не пренебрегал никогда.
Да и другим этого не позволял.
Таких не любят ни во многих «курилках», ни уж тем более в большинстве начальственных кабинетов. Ведь для обратного требуется, чтобы сам хозяин кабинета был деятельным лидером, главное «хобби» которого – его дело, занимающее двадцать четыре часа в сутки, а не положенные «присутственные» часы.
Именно таким лидером был Ленин. Сталин – тоже… Ленин, по словам меньшевика Дана, думал всегда об одном, о социалистической революции. Сталин тоже думал об одном – о строительстве Державы для трудящихся.
А были ли на это способны «старые партийные интеллигенты»? Особенно в Тифлисе – с его не выветрившейся за годы Советской власти атмосферой «княжеского» барства в среде властей предержащих!
Не думаю.
И настроение Берии, прорвавшееся в письме к Орджоникидзе, можно было понять… Да куда угодно – лишь бы от этих партийных «князей» подальше! Тем более что по всей стране начинается первая пятилетка, начинается грандиозное социалистическое строительство.
Строительство! Для Берии это слово всегда было притягательным, он ведь и по образованию был строителем! И хотел строить… А для этого хотел получить уже фундаментальное, высшее образование.
Орджоникидзе был в это время кандидатом в члены Политбюро (вскоре он станет полноправным его членом), председателем Центральной Контрольной комиссии ВКП(б), наркомом рабоче-крестьянской инспекции СССР, заместителем Председателя Совнаркома и Совета Труда и Обороны. С 10 ноября 1930 года он возглавил Высший Совет Народного Хозяйства (ВСНХ).
И все эти обстоятельства позволяют нам предполагать, что Берия надеялся – подучившись, попроситься к Серго на хозяйственную работу (не знал Лаврентий тогда, что этой работы в годы войны у него будет выше завязки).
Но эпохе Берия был нужен пока не в народном хозяйстве, а в чекистском ведомстве. И вот тут я приведу извлечения из лишь упоминавшегося мной ранее приказа от 30 марта 1931 года председателя ОГПУ Менжинского № 154/93:
Что тут можно сказать?
Очернители Берии иногда намекают, что, мол, фактически приказ готовил заместитель Менжинского Ягода, поскольку, мол, сам председатель ОГПУ тогда уже «серьезно болел». Но в то время Менжинский (умер он в 1934 году) интеллектуально был еще вполне «в форме».
Так что – соратник Дзержинского Менжинский, опытный партиец и чекист, не мог разглядеть в реальном масштабе времени карьеристские, бонапартистские, «грязные» стороны натуры Берии – если бы они у председателя ГПУ Грузии присутствовали?
Что – Менжинский и высшее руководство ОГПУ было слепо и не желало обращать внимание на те «горы компромата», которые имелись – если верить помянутому «антибериевскому» сборнику 1991 года – где угодно, даже в Ростовском отделе ГПУ.
«Нет», – отвечают «демократические» «историки» и «публицисты». И утверждают, что руководство ОГПУ времен Менжинского – Ягоды, а затем НКВД времен Ежова так-де боялось «палача» Берию, пользовавшегося покровительством-де другого «кровавого палача» – Сталина, что и подумать не могло об изгнании «проходимца» и «провокатора» из чекистской среды и о достойном его наказании. И, боясь, нахваливало Берию и нахваливало.
Итак, в наше повествование входит тема «Сталин и Берия». Что ж, посмотрим, как и когда впервые стакнулись вместе эти два «палача»…
Глава 7
Переписка Сталина и Кагановича
5 августа 1931 года последним подпунктом (подпункт «п») пункта 2-го Постановления Политбюро «О кадрах и деятельности ОГПУ» полномочный представитель ОГПУ Закавказья т. Берия был утвержден членом коллегии ОГПУ.
Решение Политбюро – это акт, который мимо Сталина пройти не мог, и все фамилии, фигурировавшие в таких документах, так или иначе входили в круг внимания Сталина.
Входил в этот круг и Берия, и, конечно же, не с 5 августа 1931 года. Но до начала 30-х годов контакты Сталина и Берии не могли быть ни частыми, ни доверительными.
В 20-е годы Сталин отдыхал (если можно назвать отдыхом всего лишь временное выпадение из совсем уж чертовой круговерти в режим относительно спокойной работы) в районе Сочи. А это – Краснодарский край, Северный Кавказ, и делать там грузинским чекистам было нечего.
И лишь когда Сталин стал предпочитать абхазские Гагры, полпред ОГПУ Закавказья Берия просто обязан был бывать в местах отдыха Генерального секретаря ЦК ВКП(б).
И бывал.
Но в поле зрения Сталина он попадал все чаще отнюдь не потому, что постоянно мельтешил у Сталина перед глазами. К слову, если бы он это проделывал, то Сталин резонно спросил бы: «А что это вы, товарищ Берия, здесь делаете? Я-то отдыхаю, заслужил, а вы?» Русский-то вождь и на глаз, и на слово был остер, доказательств тому мы имеем много.
Нет, Сталина в Берии привлекла именно его управленческая компетентность, особенно заметная на фоне всех этих Мамия, Миха и Шалв…
И 17 августа 1931 года…
Нет, вначале я поясню, откуда я знаю, что делал (а конкретно – что и кому писал) в этот день Сталин.
В 2001 году издательство «Российская политическая энциклопедия» и Федеральная архивная служба России тиражом в 2000 экземпляров издали переписку Сталина и Кагановича за 1931–1936 годы. Эта переписка захватывает и сама по себе – я читал ее как роман Дюма! Но она же мне и пригодилась практически – там нередко (хотя и не так уж часто) упоминается Берия.
И что интересно! В 1995 году была издана (намного скромнее) переписка Сталина и Молотова за 1925–1936 годы. Как видим, период этой второй переписки на пять лет больше, чем у первой. Тем не менее в молотовской переписке имя Берии отсутствует вообще.
Почему?
Не потому ли, что переписка Сталина с Молотовым – это всего 86 писем (для сравнения: переписка с Кагановичем имеет объем в 862 письма), которые 79-летний Молотов сдал в декабре 1969 года в Центральный партийный архив по собственной инициативе? И коль так, не имеем ли мы здесь дело с цензурой самого Молотова?