Сергей Кремлев – Берия. Лучший менеджер XX века (страница 19)

И явно не рисовался, когда писал Орджоникидзе в Москву:

«Мой уход на работе не отразится. Аппарат Груз. ГПУ и в центре, и на местах налажен и работает настолько четко, что любой товарищ, который возглавит его после меня, справится с положением.

Аппарат Аз ГПУ в центре тоже налажен. Укрепляется теперь и аппарат Арм. ГПУ путем переброски туда новых работников».

И этот крепкий аппарат «в центре и на местах», налаженный Берией, мог проводить чекистскую работу спокойно, планомерно и тоже компетентно. В Закавказье при Берии не было штурмовщины и «ударных кампаний». Говоря спортивным языком, стабильно высокие результаты были обеспечены упорными и ежедневными «тренировками».

К слову, о спорте.

Для чекиста хорошая физическая форма – одно из обязательных качеств компетентного профессионала. А Берия, как я сказал, мог уже в закавказский период деятельности претендовать на сверхкомпетентность – не в спорте, конечно. И раз так, то в чекистских органах Закавказья к физическому развитию сотрудников должны были относиться с должным вниманием.

Так и было, потому что личный пример здесь подавал сам зампред Закавказского ГПУ. Скажем, в футбол он играл так, что в начале 20-х годов выступал за тбилисское «Динамо», и, когда в Тифлис приехала сборная Москвы, он играл левым полузащитником против самого Николая Старостина (этот спартаковец еще будет помянут позднее).

Собственно, высоким уже в тридцатые годы уровнем грузинский футбол не в последнюю очередь обязан Берии… И уж точно ему город Тбилиси был обязан прекрасным республиканским стадионом, не случайно названным так же, как чекистское спортивное общество – «Динамо», и не случайно носившим имя Берии до лета 1953 года.

ИТАК, в начале 30-х годов в чисто чекистской работе в Закавказье Берия был компетентен и во многом самостоятелен. Однако общее руководство жизнью Закавказья в прерогативы Берии тогда не входило. Этим занимались «старшие товарищи», чаще всего не имевшие, мягко говоря, высокой деловой, а к тому времени – и политической, компетентности. Они заваривали политические «каши», а расхлебывать их приходилось нередко чекистам. Вышло так, например, и с коллективизацией в Закавказье.

Вокруг событий «Великого перелома» в жизни крестьянства и в его массовом сознании сегодня создан ряд гнусных мифов, и это – тоже одна из примет небывалого доселе Мутного времени на Руси. Разоблачение таких мифов выходит за рамки моей книги, но кое-что тут сказать надо.

Неоднократно и необоснованно осмеянная «демократами» «История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс», изданная Госполитиздатом в 1945 году, сообщала:

«Политика ликвидации кулачества, как класса, была закреплена в историческом постановлении ЦК ВКП(б) от 5 января 1930 года «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству…»

Были установлены различные темпы коллективизации. ЦК ВКП(б) разбил области СССР с точки зрения темпов коллективизации на три группы.

К первой группе были отнесены важнейшие зерновые районы, наиболее подготовленные к коллективизации, имевшие больше тракторов, больше совхозов, больше опыта в борьбе с кулачеством в прошедших хлебозаготовительных кампаниях, – северный Кавказ (Кубань, Дон, Терек), средняя Волга, нижняя Волга. Для этой группы зерновых районов ЦК предлагал закончить в основном коллективизацию весной 1931 года.

Вторая группа зерновых районов, куда входили Украина, Центрально-Черноземная область, Сибирь, Урал, Казахстан и другие зерновые районы, могла закончить в основном коллективизацию весной 1932 года.

Остальные области, края и республики (Московская область, Закавказье, Среднеазиатские республики и т. д.) могли растянуть сроки коллективизации до конца пятилетки, то есть до 1933 года».

Как видим, Москва и Сталин были вполне реалистичны и в целом верно и группы выделили, и сроки назначили. Но сработало два фактора: желание «мест» отрапортовать поскорее, а в еще большей мере – скрытые троцкистские провокации. Так, Московская область стала ориентироваться на завершение коллективизации уже весной 1930 года (вместо директивного срока – конец 1933 года). А одной из причин было то, что 1-м секретарем Московского комитета ВКП(б) был Карл Бауман, в апреле 1937 года арестованный как троцкист.

В 31-м же году Баумана просто заменили Лазарем Кагановичем, сделав 1-м секретарем Среднеазиатского бюро ЦК (вот как еще сильны были тогда в партии скрытые оппозиционеры). И к концу 1931 года в Московской области уровень коллективизации достиг отметки всего в 37,5 % крестьянских хозяйств.

В Закавказье были допущены еще более грубые «перегибы». Хотя там за этой стандартной формулой намного чаще, чем в других районах, стояли не только «процентомания» и противодействие оппозиционеров, но также замаскированная внутренняя контрреволюция и подрывная деятельность извне.

Вот часть записки председателя Закавказского ГПУ С.Ф. Реденса и начальника секретно-оперативного отдела Л.П. Берии, направленной 11 марта 1930 года первому заместителю председателя ОГПУ Г. Г. Ягоде по прямому проводу:

«Сов. секретно

Москва, ОГПУ – тов. ЯГОДА

В результате недостаточного охвата огромного числа вновь созданных колхозов, допущенных перегибов, внутриколхозных недочетов и общей активизации антисоветских и кулацких сил усилились массовые антиколхозные выступления, принимающие политическую окраску, брожением охвачен ряд районов… Идет стремительный распад колхозов, сопровождающийся в ряде случаев разгромом Сельсоветов, избиением и изгнанием парткомсомольцев и совактива. Имевшие место выступления до сих пор ликвидировались мирными средствами и уговорами и лишь в редких случаях демонстрацией и незначительной войсковой силой, инициаторов и непосредственных участников разгромов и насилий за небольшим исключением не арестовывали… все это истолковывалось населением как признак слабости власти и способствовало еще большему обнаглению выступавших под влиянием антисоветских сил…

Особо напряженное положение создалось в Тюркских районах. В Ведибасарском районе Эриванского округа ушло в горы вместе с семьями до 250 человек, из них вооруженных до 150 человек. Ушедшие повели широкую агитацию в окрестных селах и вербовку сторонников. Для ликвидации выступления, принявшего широкий характер, пришлось направить войсковую группу численностью до 30 штыков. Последующие переговоры не дали результатов, поэтому 11 марта начнутся оперативные действия.

В остальных Тюркских районах Армении, а также в отдельных приграничных Тюркских селах Грузии – отмечается сильное переселенческое движение – бегство в Турцию. По Грузии и Армении, а в особенности по Азербайджану, перешли на нелегальное положение и скрываются с оружием группы кулаков, за их счет значительно пополнились существующие банды…»

А создавали такую конфликтную ситуацию те самые «старые большевики», те «жертвы Сталина и Берии», о которых льют слезы нынешние либералы и «демократы». Создавали и по левацким заблуждениям – Сергей Кавтарадзе, например, был искренним сторонником жесткой политики. Создавали и злонамеренно – для дискредитации «режима Сталина». Ведь если верить не кому-нибудь, а Антонову-Овсеенко (а тут ему верить можно!), в среде тогдашнего грузинского руководства «помнили еще мнение старой гвардии социал-демократов: Ной Жордания называл Сталина не иначе как «варваром».

И «признанные большевики» Миха Цхакая, Филипп Махарадзе, Шалва Элиава, Мамия Орахелашвили – по свидетельству Овсеенко – недоумевали: «Какой же это вождь?»

Ну, 65-летний (в 1930 году) долгожитель Цхакая (умер он в 1950-м), председатель ЦИК ЗСФСР, был фигурой уже по преимуществу представительской – как Калинин в Москве.

Сменивший Цхакаю на посту председателя ЦИК ЗСФСР в 1931 году 63-летний (в 1931 году) Филипп Махарадзе (умер в декабре 1941 года в Тбилиси) был бойцом из той же почтенной седовласой когорты перманентно брюзжащих патриархов.

А вот 47-летний (в 1930 году) председатель Совнаркома Грузии Шалва Элиава, бывший наркомвоенмор Грузии, вместе с 1-м секретарем Закавказского крайкома 49-летним Мамия Орахелашвили не столько брюзжали, сколько действовали. Ведь и для них почти их ровесник Сталин, которому в 1930 году исполнялся всего 51 год, был не очень-то вождем. В отличие, надо заметить, от «старого революционера» Троцкого.

Эти, привыкшие к кавказскому куначеству и междусобойчику, «генацвале» уже тогда мешали нормальному социалистическому строительству в Грузии, и их конфликт с курсом «варвара» Сталина был неизбежен. Поэтому был неизбежен их конфликт и с Берией.

В XIX веке французский историк Жюль Мишле сказал: «Чувствительные люди, рыдающие над ужасами революции, уроните несколько слезинок и над ужасами, ее породившими».

А в начале XXI века да позволено будет сказать мне самому: «Бесстыжие фальсификаторы, рыдающие крокодиловыми слезами над ужасами (я не иронизирую!) репрессий, уроните несколько слезинок и над гнусностями, провокациями и амбициями, их породившими».

Ведь они были, уважаемый мой читатель, и провокации, и амбиции…

БЕРИИ в марте 1930 года исполнился тридцать один год. Еще не возраст Христа, однако…

Распираемые самомнением и амбициями Мдивани, Орахелашвили, Элиава с братьями Окуджавами заваривали конфликты, а Берии приходилось предпринимать «оперативные» действия по их ликвидации.