Сергей Красиков – Возле вождей (страница 53)

И пошло и поехало. Круглый человечек, с круглыми движениями и не менее круглыми выражениями, хотел выглядеть импозантно.

Смешно? Да! Забавно? Еще как! Но глава правительства ведь не шут и затейник….

В речи на сессии Верховного Совета СССР в 1960 году он неожиданно для всех вдруг заговорил образно: «Теперь так бывает: лежит копейка на тротуаре, иной человек проходит и не нагнется, чтобы поднять ее. А когда будут новые деньги, копейка не будет валяться, ее обязательно поднимут, ведь это коробка спичек!»

Но оказалось, что образная речь слово в слово заимствована из выступления С. М. Кирова. Одному из референтов заведующий секретариатом Хрущева Владимир Семенович Лебедев приказал ее подписать, тем самым заставляя того взять на себя ответственность за ее подготовку. А младший референт, заочно учащийся на факультете журналистики, только вчера экзаменовался по произведениям Кирова. Обнаружив эклектику, подпись свою ставить под речью Хрущева отказался, объяснив главному референту, из каких соображений это делает. Каково же было его изумление, когда референтура, ни слова не изменив в коллективном труде, заставила Первого секретаря ЦК КПСС произнести образчик плагиата с трибуны сессии Верховного Совета СССР.

Референт, имеющий к тому же еще и высшее военное образование, спешно отпросился в воинскую часть, так как находиться под началом Лебедева счел небезопасным, коли всесильный главный референт не побоялся подсунуть шефу для выступления чужой, неоднократно опубликованный и растиражированный труд, что же тогда он сможет сделать с подчиненным, заявившим:

— Я не могу этот текст подписать, он целиком взят из Полного собрания сочинений Сергея Мироновича Кирова.

Военному впоследствии придется охранять Хрущева на даче в Петрове-Дальнем. Хрущев поинтересуется:

— Что вас заставило спешно уйти из моей референтуры?

Военный расскажет.

— Быть того не может, чтобы Лебедев подкидывал мне чужие речи! — в отчаянье закричит Хрущев.

— А вы возьмите третий том Кирова, Никита Сергеевич, и со страницы пятьдесят девятой по шестьдесят первую сверьте с текстом своей речи.

Хрущев уйдет в дом и не выйдет из него целых две недели. Заболеет от расстройства. А когда выздоровеет, подойдет к бывшему референту и возмутится:

— Почему вы мне тогда об этом не сказали?

— Потому что вы были постоянно заняты. У вас бы не йашлось времени ни на сверку текста своей речи с речью Кирова, как не нашлось бы времени поинтересоваться, а куда это запропал референт?.. Вы же не поинтересовались, куда я делся, пока судьба вновь не свела нас.

— Ой-ей-ей-ей! — запечалился Хрущев. — Вон еще когда они меня подставляли, а я так им доверял…

До чего же сильна и изворотлива демоническая сила лени и невежества, пытающаяся казаться просвещенной.

Ныне сторонники Хрущева соглашаются с тем, что в последние годы своей деятельности их лидер ни в чем не знал меры, и это воистину так. Раньше упоминалось о его нововведениях в экономику, науку и культуру. Были его «нововведения» и в педагогику. По его инициативе был изменен порядок изучения в школе национальных языков.

До 1957 года в средних школах союзных республик изучались два языка — русский и местный. Хрущев отдал распоряжение об изучении русского языка факультативно, то есть не обязательно. Так возникло противопоставление национальных культур, где нивелировался, принижался язык национального общения. Принимая его указание за правительственное решение, многие социалистические страны стали пытаться вырваться из-под эгиды СССР. Одной из первых была Венгрия. Ее «бунт» закончился кровопролитием…

Помнится, для участия в сессии ООН Н. С. Хрущев отправился на турбоэлектроходе «Балтика». Обычно в шесть утра он уже появлялся на палубе. Если было прохладно, надевал кожаную куртку или же светлый плащ и пренепременно шляпу. В то время в моду входили узкие брюки, но Никита Сергеевич носил широкие, для его небольшого роста, я бы сказал, даже очень широкие. Обязательно поднимался на капитанский мостик, беседовал со штурманами, капитаном, интересовался, как моряки определяют местонахождение парохода в океане, и обязательно рассматривал водную гладь в морской бинокль.

После завтрака вновь выходил на шлюпочную палубу и усаживался на скамью, просматривая бумаги, которые приносили ему Павел Сатюков и Алексей Аджубей — главные редакторы «Правды» и «Известий». Подходили к нему и члены делегации, министры иностранных дел Украины и Белоруссии. Шла активная подготовка к предстоящему выступлению в ООН. Собственно, для этого и был выбран турбоэлектроход, чтобы в пути успеть утрясти, обсудить важнейшие вопросы. По вечерам в музыкальном салоне показывали кинофильмы на узкопленочном кинопроекторе «Украина». Ровно в 23.00 шеф уходил в каюту на отдых.

А утро начиналось любимой песней пассажира № 1 — «Рушничок» композитора Майбороды на украинском языке. Затем ее в течение дня еще несколько раз прокручивали по судовому радио. Однажды радисты поймали заявление бывшего президента США Гарри Трумэна, в котором тот пообещал поставить в церкви самую большую свечку, если «Балтика» не дойдет до берегов Америки. Неуютно сделалось на душе от этих слов. Все не на шутку заволновались, когда при выходе из Северного моря в Атлантику корабль попал в полосу шторма. Встречный ветер раскачивал «Балтику» с кормы на нос. Это плохо действовало на людей со слабым вестибулярным аппаратом и вызывало приступы морской болезни. Хуже всего было тем, у кого каюты находились в носовой части судна — здесь качка ощущается сильнее. А «люксы» как раз расположены в носовой части корабля, где и пребывал Хрущев. Однако качка на Хрущева не подействовала. Он в полном одиночестве стоял на шлюпочной палубе и смотрел вдаль. Кожаная куртка была наглухо застегнута на молнию до самого горла. Ни рядом, ни в отдалении охранников не было, их здорово укачало, и они оставили подопечного на время шторма без присмотра.

Пока двое суток бушевал океан, корабль будто вымер и в ресторан на завтраки, обеды и ужины ходили лишь самые выносливые, которых были единицы. Никогда не пропускал еды только Хрущев. Занимая всегда свое место в середине центрального капитанского стола, он непременно отпускал шуточки в адрес отсутствующих едоков.

…День 19 сентября 1960 года выдался солнечным. Атлантический океан утихомирился, был непривычно спокойным. На шлюпочной палубе в плетеном кресле сидел Хрущев и просматривал бумаги. Постепенно 'палуба заполнилась пассажирами и членами экипажа. К главе государства подошел шеф-повар Алексей Иванович Панов, самый старший среди моряков и почти одногодок Хрущева. От имени экипажа он вручил пассажиру № 1 почетную грамоту в деревянной рамочке, где говорилось, что Н. С. Хрущев внесен в списки почетных членов экипажа турбоэлектрохода «Балтика». Сие звание он заслужил, показав себя настоящим моряком во время девятибалльного шторма.

Капитан Павел Майоров подарил новоизбранному моряку тельняшку и морскую фуражку, которую Никита Сергеевич тотчас же надел и заулыбался:

— Теперь небось и палубу заставите драить?

— Работа найдется, — серьезно ответил боцман.

На следующий день судно сделало «привал» — капитан решил немного подкрасить корпус перед прибытием в Нью-Йорк, благо время позволяло. Пассажиры не спеша прогуливались по палубам. Вдруг все пришло в движение, люди переместились на правый борт и стали пристально всматриваться в даль. По воде быстро двигался перископ подводной лодки, все больше и больше поднимаясь из воды. И вот в нескольких десятках метров от «Балтики» всплыла огромная черная туша субмарины без опознавательных знаков. Подлодка медленно пересекла курс советского судна и удалилась. Пассажиры вспомнили пожелания Трумэна.

Матросы тут же прекратили покраску судна, и плавание продолжилось. Нью-Йорк встретил «Балтику» 19 сентября. Моросил дождь. В дымке тумана, смешанного со смогом, висевшим над большим городом, появились три зеленых вертолета с надписью: «Police N. Y. С.» — «Полиция города Нью-Йорка». Впереди судна шли два полицейских катера сопровождения. Вслед за ними, справа и слева по борту, к «Балтике» пристроились два полицейских буксирчика, а в воздухе появился еще один геликоптер, но уже желтого цвета, на котором размещались представители американского кино, радио и телевидения. «Настоящая желтая пресса!» — пошутил Хрущев, стоя на главной палубе по левому борту. Репортеры его заметили, желтый вертолет спустился до уровня палубы, где находился Хрущев, и сидевшие в нем журналисты почти в упор стали снимать главу Советского государства.

В самое первое посещение ООН по дороге к миссии советской делегации перекрыла дорогу наскоро подобранная антихрущевская демонстрация. К тротуару подъехал небольшой грузовичок, наполненный фанерными плакатами со словами «Хрущев go home!». Ловкие ребята стали вручать прохожим эти немудреные изделия, чтобы те подержали их. Кстати, людям тут же совали в руку по пять долларов. Не разобравшись, сунули и советским журналистам свою атрибутику и, сев в машину, умчались к другому перекрестку. Журналисты кинули агитки на тротуар, а на деньги позже выпили пива, нанеся двадцатипятидолларовый экономический урон противникам советского премьера.