Сергей Красиков – Возле вождей (страница 52)
Пэн был сторонником военной доктрины, предусматривавшей объединение Вооруженных Сил СССР и КНР под единым командованием. В 1959 году, совершая официальные визиты в страны Восточной Европы, он во время пребывания в Тиране имел конфиденциальную встречу с находившимся там Н. С. Хрущевым, которому «неосторожно изложил» свое негативное мнение о китайской политике «большого скачка». Албанский руководитель Энвер Ходжа не преминул сообщить об этом руководителю ведомства китайской государственной безопасности Кан Шэну, при этом добавив, что Пэн пообещал Хрущеву создать прорусскую фракцию в КПК. Кан Шэн изобразил дело как заговор, и Пэн Дэхуай был смещен за «поддержку тайных контактов с Хрущевым».
В итоге китайские руководители, выразив недовольство резкой и унизительной критикой Хрущевым Сталина на XX и XXII съездах КПСС, в июле 1963 года последний раз встретились на уровне представителей КПСС и КПК, на которой китайцы в качестве компенсации за примирение потребовали удаления из Советского правительства Хрущева, и так как наши лидеры это требование отвергли, повели политику на тайное сближение с Соединенными Штатами Америки. В апреле 1970 года состоялась первая неофициальная встреча военных атташе США и КНР. В июле 1970-го в Париж прибыл помощник президента США по национальной безопасности Киссинджер для встречи с китайским послом. Готовилась поездка Киссинджера в Пекин, а затем и визит Никсона в КНР. Та и другая поездки состоялись. На них негласно был определен «общий враг — русский КГБ». В Пекине начала функционировать «миссия связи», при которой обосновалась и резидентура ЦРУ.
Рассказ об отношениях с Египтом и его президентом Гамалем Абдель Насером Хрущев в своей книге начинает с упоминания о довольно интересном эпизоде. По его словам, английские и французские дипломаты в 1956 году в Лондоне и Париже «за чашкой кофе» дали советским представителям понять:
— Вы имеете неприятности в Польше и Венгрии… У нас же есть свои неприятности в Египте. Давайте достигнем взаимопонимания между нами, и каждый из нас получит возможность ликвидировать свои неприятности. Разумеется, действуя в каждом случае по-своему. Но ни вы, ни мы не будем вмешиваться в дела друг друга…
Получив информацию о подобного рода «обменах мнениями», советский лидер понял, что руководители западных стран намерены послать в Египет войска для восстановления там своего колониального правления, нарушенного военным переворотом 23 июля 1952 года, в результате которого к власти в Египте пришли молодые офицеры во главе с подполковником Гамаль Абдель Насером.
На такой вывод советский руководитель право имел. 26 июля 1956 года, выступая в Александрии, Насер объявил о национализации Суэцкого канала, начисто исключая какой-либо компромисс с его бывшими владельцами. Потому Хрущев решительно отверг возможность какой-либо сделки с Англией в то время, а когда в конце октября — начале ноября 1956 года зашла речь о «тройственной» агрессии против Египта, ни мгновения не колебался в своих действиях, защищая интересы СССР на Ближнем Востоке. Когда Англия, Франция и Израиль напали на Египет, Советский Союз настойчиво потребовал прекращения агрессии.
Однако вначале Хрущев не считал Насера истинным революционером, потому что тот был выходцем из «среднего класса» и думал больше о реформах, чем о коренных преобразованиях государственного управления. Но в апреле 1955-го, будучи Председателем Революционного совета, Насер отправился на первую конференцию освободившихся стран Азии и Африки в индонезийский город Бандунг, где встретился с одним из лидеров Китая, Чжоу Эньлаем, которому задал прелюбопытный вопрос:
— Египту все время приходится защищаться от внешних врагов, противостоять военному движению. Как, по-вашему, господин министр (Чжоу Эньлай был в то время министром иностранных дел), где Египет мог бы приобрести требуемые для него современные средства защиты своей свободы?
Чжоу Эньлай, помедлив, ответил:
— Единственной страной, могущей пойти вам навстречу в решении этой важной для вас проблемы — защиты независимости, является Советский Союз.
По возвращении в Каир Насер, воспользовавшись советом Чжоу Эньлая, обратился за военной помощью к Советскому Союзу и получил положительный ответ, который привел Запад в состояние шока.
Много способствовал сближению позиций двух стран и президент Югославии Иосиф Броз Тито, уверяя, что «все доброе, что Советский Союз сделает для Насера, пойдет на пользу как коммунистическому движению, так и египетскому народу».
Затем Советское правительство согласилось принять участие в сооружении Асуанской плотины на Ниле, и к маю 1964 года уже все было готово к изменению течения Нила в районе Асуана, воды которого должны были пойти по вырубленным в скалах туннелям и упасть на лопасти будущих турбин гидростанций. Мощная Асуанская ГЭС должна была подать свет в египетские селения, а плотина — образовать огромное водохранилище. Президент Египта пригласил главу СССР на участие в церемонии изменения течения Нила. Хрущев предложение принял и прибыл в Египет. Расчувствовавшись, он решил присвоить Насеру звание Героя Советского Союза.
Не многие знают подлинную историю этого награждения. Щепетильный Насер, узнав о намерении советского руководителя удостоить его столь почетной награды, дал Хрущеву понять, что он не готов к получению высокой военной награды СССР, ибо не проявил никаких заслуг в пользу этого государства. Но попытки президента отговорить Хрущева только подзадоривали последнего.
Тогда Насер решил схитрить так, чтобы у Хрущева отпало всякое желание оделять его высокой наградой. Он обратился к Хрущеву с просьбой вручить такую же награду одновременно и вице-президенту Египта маршалу Амеру, зная, что Амер вовсе не заслужил такой награды, а коли он ее не получит, следовательно, не получит и президент Египта.
Но на Хрущева наехало. Щедрость его не имела границ, а потому… потому в Египте появились сразу два Героя Советского Союза, а в СССР — две злые-презлые частушки:
После этого наградной отдел Верховного Совета СССР стал чесать потылицы. Еще бы не чесать! В положении о Героях Советского Союза говорилось, что Советский Союз несет ответственность за безопасность людей, удостоенных столь почетного звания. А алжирского Героя Советского Союза Бенн Белу сподвижники арестовали. По положению выручать его надо, а по международному праву это является вмешательством во внутренние дела других государств. Советский же орден для награждения лидеров и граждан зарубежных стран, принесших своей деятельностью укрепление дружественных связей с народами Советского Союза, наше государство тогда не имело, и лишь впоследствии им стал богатый и красивый орден Дружбы народов.
Усилия же Насера, направленные на установление и упрочение дружественных отношений с нашей страной, требовали не орденов и медалей, а простой политической отваги. Насер никогда не надевал своего военного мундира, а оставался цивильным политическим деятелем до тех пор, пока не был умерщвлен личным массажистом, который вместе с кремами втирал в плоть президента смертельные дозы яда.
Считаю, что вину за случившееся награждение обязаны взять на себя те лица, которые настаивали на присвоении президенту Египта столь высокого почетного военного звания. Насер был и остается нашим искренним и бескорыстным другом, большим политиком, открывшим Советскому Союзу дорогу на Ближний Восток, ибо Россию дореволюционную и советскую туда не пускали два с половиной века.
Строгий и любящий семьянин, Насер был очень внимателен к своим детям. Его сыновья проводили отпуска на небольшом островке под Александрией, под присмотром старого солдата, много лет прослужившего с полковником Насером. Солдат учил их довольствоваться малым, быть выносливыми, сообразительными и отважными.
Однажды А. И. Аджубей привез в Египет своих сыновей Никиту и Алексея и устроил «международные футбольные соревнования» между сыновьями Насера с сотоварищами и советской сборной, в которую входили сыновья Аджубея и сыновья сотрудников советского посольства в Египте. Проиграв, «советская команда» долго и неутешно рыдала на краю поляны, проклиная проклятую жару. Грозилась отстоять свою честь русской зимой. А зимой в гости к Аджубеям Насер отпустил семнадцатилетнюю дочь Ходу. Никита Сергеевич сделал все возможное, чтобы Ходе в СССР понравилось. Ее учили стоять на лыжах. Показали гостеприимную русскую масленицу с блинами, вареньями и настойками. С послом Египта Мурадом Галебом привезли на конезавод в совхоз Горки X и, укутав меховыми полостями, прокатили на лихих русских тройках с песнями и частушками. Лучшие места пребывания гостей в СССР сняли на цветную пленку и кинофильм подарили на память о русском гостеприимстве.
Отчаянный до авантюризма, до озорства веселый Хрущев, прошедший через многие испытания страдания, страха, приспособленчества, на посту лидера страны ощутил наконец полную свободу своей неуемной энергии и из трагедии старался изобразить фарс. Подобно шекспировскому Клавдию, стащив корону, валявшуюся под ногами, он примерил ее на огромный лысый череп с оттопыренными ушами, посмотрелся в зеркало и, увидев до боли знакомое скуластое лицо с двумя бородавками и носом-картошкой, отступил от зеркала на несколько шагов, засим увидел плотную круглую фигуру с длинными жестикулирующими руками и решил, что корона весьма и весьма ему подходит. А коли подходит, то и начал выдавать перл за перлом: «Идеи Маркса — это, конечно, хорошо, но ежели их смазать свиным салом, будет еще лучше».