Сергей Красиков – Возле вождей (страница 102)

Спустя ровно месяц после юбилейных торжеств первый заместитель Андропова генерал Семен Кузьмич Цвигун был обнаружен у себя в кабинете с простреленной головой. А через шесть дней от сердечного приступа ушел на тот свет главный идеолог Михаил Андреевич Суслов. В день похорон Суслова был арестован Борис Буряцэ. При обыске в его квартире нашли тайник с бриллиантами, принадлежащими Галине Леонидовне Брежневой, часть которых 27 декабря была похищена из квартиры известной дрессировщицы львов Ирины Бугримовой, в действительности же принадлежащих некогда известным русским аристократам.

Предполагают, что они вначале были выкрадены сотрудниками госбезопасности у Бугримовой, а затем тайно подброшены друзьям Галины Леонидовны Брежневой. На последнем этапе борьбы с «коррупцией» Андропов дошел до дочери Брежнева. Пошел анекдот, что Брежнев неожиданно умер из-за того, что Андропов позабыл поменять ему батарейки. Кстати, стоит сравнить одежду детей Брежнева и детей Андропова на похоронах родителей, чтобы убедиться, что вторые значительно превзошли первых роскошью импортных дубленок, отечественных норок, голубых песцов и горностаев. Умели жить сами наши руководители и о детях не забывали порадеть.

Вообще-то много любопытного можно узнать, если проникнуть в тайны кремлевского двора. К примеру, жена первого секретаря ЦК Грузии В. Мжеванадзе являлась сестрой жены секретаря ЦК Украины П. Шелеста. Обе дружили с женой Брежнева, которая была сестрой жены С. Цвигуна.

За две недели до смерти Брежнева Андропов начнет вызывать на допросы Галину Брежневу в связи с краденым и не принадлежащим ей бриллиантовым каше. К. У. Черненко (кучер ненко. — С. Ю, никогда не пьяневший от любой дозы выпитого, на сей раз будет ходить как с великого похмелья. Но лишь на время сможет притормозить нависшую беду над Брежневыми.

Зареченская дача имела огромные холлы, переходы и коридоры. Широкая мраморная лестница ее вела на второй и третий этажи мимо больших окон, стеклянных дверей и модных витражей.

В густом лесопарке, на высоком берегу Сетуни, к даче шли асфальтированные дорожки и яблоневый сад вперемешку с малиновыми, вишневыми и смородиновыми рядами. В саду по ночам светилась огнями оранжерея с парниками, дышал паром открытый плавательный бассейн. А все это огораживал высокий деревянный зеленый забор с гаражами и помещениями для охраны, расположенными с наружной стороны.

Сухонькая, маленькая старушка, мать Леонида Ильича, ни свет ни заря встречала и провожала сына на работу и с работы. Предупредительный сын был польщен таким вниманием и в то же время глубоко переживал бессменные ее дежурства.

— Мамочка, пойди, пожалуйста, в тенечек. А то солнце голову напечет, — заботливо уговаривал он это безропотное Божье создание. И до глубины души был расстроен однажды, когда увидел ее беспомощно спящую в кресле-качалке прямо на солнцепеке. Многим тогда влетело по первое число. Когда же этот божий одуванчик отправился на встречу со Всевышним, Леонид Ильич безутешно и горько плакал и долго-долго переживал неизбежное горе. Схоронили ее на Новодевичьем кладбище, неподалеку от центральной аллеи.

После ухода матери Леонид Ильич сам начал заметно сдавать. Это состояние его отлично передал в своих воспоминаниях президент Франции Валери Жискар Д'Эстен: «Я оказался невольным свидетелем проблем со здоровьем Леонида Брежнева.

…В ходе советско-французской встречи на высшем уровне в Пицунде президент Помпиду и Леонид Брежнев договорились закрепить практику ежегодных встреч в верхах между нашими странами. Предусмотренная на конец 1974 года встреча должна была в соответствии с правилами состояться во Франции. После моего избрания я подтвердил наше приглашение Брежневу и предложил провести встречу в Рамбуйе. Предполагалось, что в день своего приезда, в среду вечером, Брежнев отужинает один в своих апартаментах, чтобы отдохнуть с дороги. На следующий день предусматривался совместный завтрак с участием основных членов делегации всего на восемь персон. А наша первая беседа был намечена на 17.30. Предполагалось, что она будет проходить тет-а-тет, в присутствии переводчиков, и продлится два часа.

Мы позавтракали, как планировалось, и разошлись. В 15 часов — первое послание: Генеральный секретарь просит перенести начало переговоров на 18 часов. Никаких объяснений. Я даю свое согласие… В 17 часов 15 минут — новое послание: господин Леонид Брежнев желает отдохнуть. Нельзя ли начать переговоры в 18.30? Мой ответ: …я буду ждать господина Брежнева в 18 часов в условленном месте.

…Но вот вдали отворяется первая дверь, и я вижу направляющегося ко мне Брежнева. Он ступает нерешительно и неторопливо, словно на каждом шагу уточняет свой курс… На его полном лице с отяжелевшей нижней челюстью, нависающей над шеей, выделяются впалые и очень живые глаза. По движению его челюстей заметно, что он испытывает определенные затруднения при разговоре.

Я наблюдаю, с каким усилием он произносит слова. Когда его рот приходит в движение, мне кажется, что я слышу звук трущихся в жидкости костей, как будто челюсти у него плавающие.

Дикция Брежнева становится все менее разборчивой. Мы говорим в течение пятидесяти минут… Внезапно Леонид Брежнев встает — в дальнейшем я еще не один раз столкнусь с этой его манерой — и, едва выпрямив ноги, направляется к выходу… Как только Брежнев делает первый шаг, он перестает замечать присутствующих людей. Главное — это контролировать направление движения.

— Мне нужно отдохнуть, — говорит он, расставаясь со мной, — вчера был трудный перелет…

…В апреле 1979 года Леонид Брежнев вновь встречал меня в аэропорту Шереметьево… и сразу же принялся пояснять:

— Я приехал встречать вас в аэропорт вопреки мнению моего врача. Должен признаться вам, что я очень серьезно болен… Вы, наверное, помните, что я страдал из-за своей челюсти… Вы, впрочем, заметили это в Рамбуйе… Теперь все намного серьезнее. Меня облучают. Порою это так изнурительно, что я вынужден прерывать лечение. Врачи утверждают, что есть надежда Это здесь, в спине. Но я непременно поправлюсь, я крепкий малый.

…На следующий день мы проведем несколько бесед по конкретным проблемам, и я с удивлением отмечу, насколько точно он сохранил в своей памяти целые фразы из наших предшествующих встреч. Он никогда больше не вернется к вопросу о своем здоровье».

В ноябре 1982 года Генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза Леонид Ильич Брежнев спокойно почит во сне. Провидение ниспослало ему тихую смерть, которую посылает только добрым людям.

По решению Советского правительства страна погрузится в траур и на пять минут включит сирены всех гудков, которыми озвучены промышленные предприятия, пароходы, паровозы, локомотивы, автомашины.

— Почему все гудят? — спросит меня жена.

— Брежнев умер, — отвечу.

— И что же, по этому поводу всем следует гудеть?..

На высшем посту Советского государства Л. И. Брежнев провел восемнадцать лет и сделал все возможное, чтобы страна не распалась. Не вина, а беда его, что он не заметил, как подвел ее к той черте, за которой оказался гибельный обрыв, пропасть.

ПРЕФЕКТ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ЕПАРХИИ, ИЛИ КАЩЕЙ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ МОНАРХИИ

Среди вождей на пьедесталах

Стою в рассветной тишине,

Как среди серых кардиналов,

Продавших души сатане.

Михаил Андреевич Суслов (1902–1982) в большой армии советских идеологов замены никогда не знал, хотя ни эрудицией, ни особо твердыми теоретическими познаниями постулатов марксизма-ленинизма не обладал. Да этого в кремлевской епархии, честно говоря, и не требовалось. Наоборот: наличие таких предпосылок даже вызывало подозрение партаппаратчиков, ибо партаппарату были нужны не ученые-эрудиты марксистско-ленинской закваски, а прагматические интерпретаторы, в задачу которых входило идеологическое обоснование партийной власти, овладения техникой власти и властвования. Именно в этой ипостаси талант М. А. Суслова замены себе не нашел.

Он вступил в партию в 1921 году, на десять лет раньше Брежнева, хотя старше его был всего на четыре года. Тогда в партии насчитывалось всего 600 тысяч человек и Сталин еще не был Генеральным секретарем. Однако именно в Сталине Суслов нашел своего кумира. Он принимает активное участие в борьбе с троцкистской, зиновьевской и бухаринской оппозициями, что и открывает ему двери в элиту партии.

Этому поспособствует и академическое образование, в 1928 году Суслов успешно оканчивает Институт народного хозяйства имени Плеханова, а затем Институт красной профессуры.

В те годы он становится номенклатурным работником ЦК и в то же время преподает в Московской промышленной академии имени Сталина, среди студентов которой находились жена Сталина — Надежда Сергеевна Аллилуева, жена Кагановича — Мария Марковна, жена Андреева — Хазан Дора Моисеевна и будущий «преемник» Сталина — Никита Сергеевич Хрущев. Эти студенты сыграют главенствующую роль в будущей карьере учителя.

В партийный аппарат рекомендовал Суслова Лев Захарович Мехлис, бывший в то время главным редактором «Правды». А расположение к нему он почувствовал как к редкостному знатоку ленинских и других цитат, старательно выписанных и четко систематизированных в обширную картотеку. На любые темы в считанные минуты Михаил Андреевич умел найти подходящую цитату не только для своих, но и для чужих статей, не раз оказывая на этом поприще благожелательство не только другу Мехлису, но через него даже и самому Сталину. Сталин прилежание оценил.