Сергей Козик – Новелла III эротическая. Ольга и её тётушка Катрин. Легенда о времени Оно (страница 12)
Запирая кабинет на ключ, она продолжила:
– В монастыре сорок сестёр, считая и меня. Вы будете сорок первая жительница. Я уверена, что большее количество послушниц приведёт к хаосу. Важно соблюсти баланс…
– Сорок один нарушает баланс? – спросила Катрин.
– Поживем, увидим. – уклонилась настоятельница.
Оказавшись на улице под ярким солнцем, они подошли к коню Катрин. Рядом для матушки уже подвязали мула, хотя она никому ничего не приказывала.
По-видимому, монахини знали о намерениях настоятельницы или регулярности совершаемых поездок. Мул появился в нужное время и в нужном месте.
– Присоединяйтесь ко мне. – сказала Каппадокия и проворно села в седло по женскому типу вооружившись прутиком.
Им открыли створку ворот. Кто открывал, так же не было видно, поскольку открывающие стояли за створками ворот с другой стороны. Аббатиса выехала за стены монастыря в приворотный парк.
Матушка, достаточно ловко управляя мулом, хлестала прутом, продолжала рассказывать:
– Монастырь у нас древний. Поэтому, когда я приняла бразды правления от старой игуменьи, да пусть упокоит Господь душу этой мудрой женщины, уверена она в Раю. – матушка перекрестилась. – я приняла хозяйство уже в более-менее рабочем состоянии. Но и многое внесла своего. Я уверена, что разнообразие в продуктах только на пользу. Я, благословила поначалу трёх сестер на попытки рыбачить. Одна из них, была, кстати, Оливия, с которой вы уже познакомились. О рыбалке я договорилась с нашим покровителем – бароном. Договорились о ловли щук в реке протекающей здесь неподалёку…Теперь все щуки в улове – наши. Кстати, вы там целоваться полезли к Оливии и… <…>
– Я не… – попыталась вставить слово Катрин, удивлённая скорости доносительства. Даже начала вычислять, как это было возможно? Но матушка не дала вставить слово.
– Не дам! Не хочу слышать! Лизать друг друга не дам! Отвыкайте от придворных штучек. Воскресные ежемесячные массажи и всё! Не искушайтесь сами и не искушай другого! Будете упорствовать, будем применять меры. Язык вырву! Предупреждаю.
– Какие ещё массажи?
– Увидите. Но замеченных в неисправимой тяге к лизанию, ждут большие неприятности!.. Ладно, не буду излишне пугать… Надеюсь на силу вашего смирения, нисходящую Свыше на истинного молитвенника. Оливия, если бы не была так сообразительна, давно бы заслужила кровавую порку! Но за рыбалку я ей многое прощаю. Ой, умора, Катрин, как у них это было первый раз! Анекдот! – вдруг вспомнилось настоятельнице и она засмеялась, переменив суровую тему наказаний за лизание, на рыбалку.
– Оливка даже не знала, что такое щука и с настоящими щуками выловила сома! Здесь они встречаются до пяти метров в длину. Сом сопротивлялся, как мог. Что было! Умора! В воду попадали все! Визжали. Оливку унесло аж на середину… Она мне как…
Настоятельница осеклась, взгляд её помрачнел и увлажнился.
* * *
Монастырь оказался действительно очень складно обустроенным пищевым хозяйством. На полях, возделывавшихся монахинями, росло много чего, но упор игуменья делала на корнеплоды: морковь и свеклу. Держали пасеку на пятнадцать ульев, что позволяло использовать мёд не только, как сахар, но и, как кончервант добавку к хранению на зиму много чего.
По традиции, пошедшей от старой настоятельницы, больше всего затворяли на зиму морковь с медом в бочках. Бочки набивали морковками до предела, так что залив содержимое мёдом, требовалось его немного, всего лишь, чтобы он покрыл содержимое сверху, но от края до края сосуда.
Во время проезда по монастырскому хозяйству, Катрин дали попробовать такую морковь в меду, залитую ещё три года назад. Съев кусочек, Катрин вдруг подумала: «А не остаться ли мне здесь навсегда?».
Монастырь имел недостачу в соли. Её приходилось закупать, поэтому на засол не всегда хватало. Зато уксуса из диких яблочных садов, произраставших не землях монастыря наравне с обычными клёнами и хвойником, настаивали столько, что разбавленным его пили в жару добавляя в воду почти всегда.
Естественно монастырского яблочного вина – сидора ставили так же много. Сами пили мало, но на обмен с местными крестьянами оно котировалось по высшему разряду. Возделывали винограда мало, а яблоки не считали. Они шли сырьём для сидора бедноты.
На территории монастыря существовало три колодца и один запруженный раскоп ключевой воды с хорошим песком, каменистым дном и почти чистой глиной. В жару, летом, когда вода отстаивалась, монахини купались там, используя глину, как мыло со скрабом, но и мыло варили достаточно. В хозяйстве было пять коров и один бык по кличке Браун.
Матушка Капа мечтала о ветряной мельнице. Пока же рожь мололи на мельнице у барона и совсем немного вручную в обители …
Капа любила повторять: «Корнеплоды, корнеплоды и ещё раз корнеплоды… и мы, сестры, всегда будем сыты!».
Письмо Катрин Ольге.
«Дорогая Хельга!
Пишу тебе с надеждой, что никто не прочтёт более этих строк. Не потому что в них содержится много подробностей, я не ханжа, а потому что из-за этого могут пострадать хорошие люди. Ты же знаешь нравы простолюдинов. Лучше, чтобы они не знали ту свободу, которую имеют в интимных вопросах люди более высоких уровней сознания. Они расценят это как разврат, как грех, на самом деле это некоим образом не является таковым.
Разврат мешает исполнять Божью Волю, а если, то, что якобы «разврат», с точки зрения простолюдина, помогает исполнить Божью Волю? Тогда это правильно, не так ли? Видишь, я уже рассуждаю как монахиня. Ну, да, ладно, философствовать это не моё… Ой, прости! Зовут на исполнение молитвенного долга, допишу позже…
… Пишу позже.
В монастыре очень опытная игуменья – сестра-матушка Каппадокия (Капа). Видимо она из Греции. Здесь, кстати, очень много гречанок, болгарок, сербок, есть даже еврейки из крещёных испанских семей. Моя подруга – Оливия (Оливочка) из таких вот выкрестов. Забавная евреечка. Так, что моя персидская внешность очень органично влилась в общую гармонию.
Я поражена обустройству жизни в монастыре.
Здесь всё иначе, чем мне представлялось снаружи. Особенно отношение к телесному удовлетворению. Много крутится вокруг этого. Игуменья следит очень строго. Мне кажется, она этому посвящает излишне времени. Первое, о чем спросила она меня, когда я завалилась к ней в мужском наряде: часто ли я играю в познании самой себя до получения полного удовольствия. (Твоя любимая тема…).
Я опешила. Не ожидала. Ты знаешь, что я очень люблю это делать<…>… Я, не смущаясь, так и ответила – люблю и делаю… Исповедь, так исповедь!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.