Сергей Ковалёв – История Рима (страница 19)

Главный интерес этого договора состоит в том, что в нем отражены чрезвычайно широкие торговые интересы римлян, простирающиеся вплоть до северной Африки. Кроме этого, поражает широта римского влияния на прибрежную полосу Лация чуть ли не до Кампании. И размах римской торговли, и степень римского влияния плохо вяжутся со всем тем, что мы знаем о маленьком и слабом Риме начала республики. Это заставляет думать, что если дата договора правильна, то он мог быть заключен только в самом конце царского периода, когда Рим находился в орбите этрусского влияния и этрусской торговли. Если допустить, что в конце VI в. Рим был захвачен Порсенной, а затем этруски были разбиты при Ариции, тем более уместным будет пункт договора, который запрещает карфагенянам занимать отпавшие латинские города.

Гробница Франсуа

Вернемся теперь к стенным изображениям гробницы Франсуа в Вульчи, о которой мы упоминали выше. На них изображена сцена освобождения этрусского авантюриста Целия Вибенны из плена при помощи его верного товарища Мастарны и брата Авла Вибенны. Рядом находится сцена убийства «римлянина Гнея Тарквиния» неким Марком Камительном (Магсе Camitlnas). Эти рисунки, подлинность которых стоит вне всякого сомнения и которые датируются III в. до н. э., отражают какой-то древний этрусский вариант предания. Рядом с ним толкование императора Клавдия, отождествляющего Мастарну с Сервием Туллием, кажется надуманным или основанным на непонимании этрусских сказаний.

Гипотеза Де Санктиса

Для объяснения этого запутанного клубка фактов, легенд, догадок, противоречий и фальсификаций наиболее правдоподобной кажется гипотеза Де Санктиса, который сближает сцены из гробницы Франсуа с римской традицией о Порсенне. При Тарквиниях, согласно Де Санктису, Рим не был под властью этрусков. Наоборот, Тарквинии воевали с этрусскими полисами и даже подчинили многие из них. Надежные варианты традиции говорят, например, что Тарквиний Старший победил этрусков в двух больших сражениях и был признан верховным повелителем двенадцати городов (Дионисий, III, 57 и след.; Флор, I, 5; Орозий, II, 4). Власть Рима над Этрурией была закреплена Сервием Туллием (Ливий, I, 42; Дионисий, IV, 27) и перешла к Тарквинию Гордому (Ливий, I, 55; Дионисий, IV, 65). Но при последнем Рим был захвачен отрядом какого-то этрусского авантюриста (Целия Вибенны, Мастарны или Порсенны — имя здесь не имеет большого значения). Тарквиний, которого римская традиция называет Люцием, а этрусская — Гнеем, был убит, и власть над Римом на некоторое время (никакой сколько-нибудь точной хронологии здесь установить невозможно) перешла к этрусскому царю. Однако она не была продолжительной. Этруски были разбиты под Арицией латинами и кампанскими греками, и большая часть Лация получила свободу. В связи с поражением этрусков и в Риме усилилось движение латинских элементов, которое закончилось восстанием и изгнанием последнего царя. Имя его, конечно, установить невозможно, равно как и весь ход событий.

Впрочем, Де Санктис не придает сколько-нибудь решающего значения движению туземной аристократии. Он утверждает, что царская власть в Риме все равно пала бы и без этрусков, как пала у других италиков. Наоборот, он выдвигает теорию о постепенном исчезновении царской власти в Риме подобно тому, как это произошло в Афинах. Однако эта концепция противоречит всей античной традиции, которая на редкость единодушна в вопросе о насильственном падении военной демократии в Риме. Многие исследователи правильно указывают, что ненависть к царской власти («тирании»), дожившая до конца республики, говорит как раз в пользу революционного свержения власти последнего царя.

Хотя в основном движение против «Тарквиниев» являлось делом рук латинского патрициата, но, по-видимому, и среди последнего не было полного единодушия. Часть знати (и не только этрусской) поддерживала правящий род, о чем можно судить по некоторым указаниям литературных источников.

Должностные лица ранней республики

Согласно наиболее распространенной традиции, власть царя в Риме была заменена властью двух ежегодно избираемых в центуриатном собрании и утверждаемых сенатом должностных лиц. Они могли выбираться только из патрициев и назывались «консулами» (consules, от слова consulere (совещаться)). Эта традиция отражена, например, у Ливия (I, 60). Однако тот же Ливий в другом месте (III, 55), а также словарь Феста (р. 249) указывают, что первоначально консулы именовались «преторами» (praetores (предводители)). Дион Кассий, римский историк начала III в. н. э., в своей «Римской истории» начинает употреблять термин «консул» лишь с середины V в., а до этого у него встречается только греческое понятие στρατηγος, соответствующее латинскому praetor.

Таким образом, мы имеем в этом вопросе два варианта традиции. Второй нужно предпочесть первому. В его пользу можно привести такие соображения. В сохранившихся текстуально частях «Законов XII таблиц» слово «консул» не встречается, а одно наполовину испорченное слово скорее всего можно восстановить как praetor (XII, 3).[51] В термине «претор» резче выступает военный характер высшей магистратуры, который должен был тем более подчеркиваться в момент переворота. К тому же консулы явились как бы преемниками царей, которые были прежде всего военными предводителями. В некоторых латинских городах древнейшие высшие должностные лица, как это показывают надписи и литературные источники, также назывались преторами. Самым же сильным аргументом в пользу второго варианта традиции является следующее соображение. Согласно первому, наиболее распространенному варианту, должность преторов появляется только в середине IV в. в качестве судебной по преимуществу магистратуры. Почему же к гражданской функции был применен чисто военный термин «предводитель»? Это совершенно непонятно, если не допустить, что термин уже существовал раньше, а в IV в., как будет показано ниже, произошел его перенос на другое понятие.

Поэтому надо признать доказанным, что в начале республики позднейшие консулы действительно назывались «преторами». Только с середины V в. впервые начинает встречаться понятие «консул», в котором подчеркнут коллегиальный характер высшей магистратуры и которого она не имела раньше. «Консулы» — значит «совещающиеся вместе», «коллеги». Такое толкование впервые дал Нибур, к которому в этом вопросе присоединился ряд других историков.

Сделано много попыток объяснить, почему преторов, а затем консулов было двое. Сами древние объясняли это сознательным намерением ослабить высшую власть и тем самым гарантировать государство от попыток захватить тиранию. Однако это объяснение носит слишком искусственный характер и обязано своим возникновением позднейшим домыслам. Другое объяснение сводится к тому, что в момент переворота городское ополчение состояло из двух легионов, и каждый из них выдвинул своего предводителя. Третья гипотеза пытается вывести двойственность преторской власти из двойного возрастного состава легиона: старшие и младшие центурии. Четвертое толкование кажется более вероятным: в перевороте руководящую роль играли два патрицианских рода, и каждый потребовал себе долю участия во власти. Однако мы думаем, что самым правдоподобным является следующее объяснение, данное русским ученым И. В. Нетушилом. Первоначально власть преторов не являлась коллегиальной, как у позднейших консулов, но были старший претор (praetor maximus, Ливий, VII, 3) и младший, его помощник.[52] Строгая коллегиальность власти преторов появилась окончательно не раньше IV в. Только такое объяснение дает возможность понять запутанную картину борьбы между патрициями и плебеями в IV в.

Римляне были народом суеверным, а их мышление отличалось большим формализмом. Когда упразднили царскую власть, встал вопрос, как быть с религиозными функциями rex'a? Не разгневаются ли боги за покушение на верховного представителя общины перед лицом божества? Выход был найден в том, что сохранили имя и религиозные обязанности прежнего царя в новой должности «богослужебного царя» (rex sacrorum). Выход — чисто формальный, так как новая должность была весьма скромной: rex sacrorum подчинялся старшему жрецу (верховному понтифику) и назначался им на должность. Но магическое значение имени «rex» сохранилось.

Из других магистратур начального периода республики довольно надежно засвидетельствована должность двух квесторов (quaestores). Позднее это были казначеи, выбиравшиеся, как и все другие должностные лица, народным собранием. Но в начале республики в них скорее нужно видеть помощников преторов по судебным делам (quaestor — значит «следователь»). И первоначально они, по-видимому, не выбирались, а назначались преторами.[53]

Есть теория, которая относит к числу самых ранних республиканских магистратур также и должность двух эдилов (aediles). Согласно этой теории, эдилы первоначально были помощниками преторов по хозяйственным делам (aedes — общественное здание, храм). Но это предположение не находит опоры в традиции, датирующей появление эдилов более поздним временем.

ГЛАВА VIII

БОРЬБА ПАТРИЦИЕВ И ПЛЕБЕЕВ

Причины борьбы

Если кое-какие неясные следы сословной борьбы можно констатировать уже в VI в. (так называемая «реформа Сервия Туллия»), то после падения царской власти и образования патрицианской республики эта борьба должна была сильно обостриться. Теперь оба сословия стояли лицом к лицу, без всяких «буферов» в виде патриархальной монархии как пережитка племенного демократизма. И если борьба против тирании этрусских завоевателей временно могла объединить патрициев и плебеев, то теперь этот объединяющий момент исчез.. Патриции открыто стояли у власти, и они не могли не использовать ее для своих узко сословных интересов. Именно теперь завершается начавшееся еще в царскую эпоху «замыкание» патрициата, окончательное превращение его из «римского народа» в привилегированную аристократическую группу.