Сергей Ковалёв – История Рима (страница 18)

Принципиальное значение реформы было очень велико. Энгельс говорил по этому поводу: «Так и в Риме, еще до упразднения так называемой царской власти, был разрушен древний общественный строй, покоившийся на личных кровных узах, а вместо него создано было новое, действительно государственное устройство, основанное на территориальном делении и имущественных различиях. Публичная власть сосредоточилась здесь в руках военнообязанных граждан и была направлена не только против рабов, но и против так называемых пролетариев, отстраненных от военной службы и лишенных вооружения».[46]

В какой степени в реформе Сервия Туллия можно уловить отзвуки начинающейся сословной борьбы? В традиции как будто есть намеки на это. Так, Ливий (I, 36) рассказывает, что еще Тарквиний Старший задумал к трем центуриям всадников, «набранным Ромулом, прибавить другие и назвать их своим именем». Но авгур Атт Навий «заявил, что ни изменения, ни нововведения тут невозможны без согласия богов». В конце концов под давлением патрицианской оппозиции Тарквиний вынужден был отказаться от своего плана. Его преемнику удалось провести реформу, но также при сильном противодействии патрициев. «Отцы», по словам Ливия (I, 46), были недовольны разделом земли между плебеями, отнятой у неприятеля. Это недовольство использовал младший Тарквиний в своей агитации против Сервия Туллия.

«Он покровительствовал людям низшего класса, к которому принадлежал и сам, — говорил Тарквиний сенаторам, — и, завидуя почетному положению других, разделил между самыми презренными людьми поле, отнятое у первых людей государства. Все повинности, некогда бывшие общими, он перенес на знатных. Он установил ценз, чтобы имущество богатых было известно и возбуждало зависть, а вместе с тем, чтобы был готов источник, откуда в случае желания, можно было бы раздавать желающим» (Ливий, I, 47).

К этим намекам традиции нужно прибавить тот факт, упомянутый нами выше, что память Сервия Туллия благоговейно чтилась плебеями. Некоторые черты авантюризма, которые традиция приписывает шестому римскому царю, также могут говорить в пользу того, что в его правление в Риме произошли какие-то большие внутренние потрясения. Во всяком случае, едва ли такая крупная уступка плебеям могла быть сделана добровольно, под влиянием только военных соображений. Роль здесь самого Сервия Туллия, конечно, не может быть выяснена сколько-нибудь точно. Если бы можно было доказать его этрусское происхождение, было бы очень соблазнительно предположить, что царь-этруск, опираясь на плебеев, выступил против латино-сабинского патрициата, за что и был свергнут. Но, как мы видели выше, этрусское происхождение Сервия Туллия мало вероятно.

ГЛАВА VII

ПАДЕНИЕ ЦАРСКОЙ ВЛАСТИ И ОБРАЗОВАНИЕ РЕСПУБЛИКИ

Легенда о Лукреции

Традиция рассказывает о кровавой драме, послужившей причиной изгнания Тарквиниев. Главные действующие лица драмы: Секст Тарквиний, старший сын царя; добродетельная Лукреция, жена Люция Тарквиния Коллатина, дальнего родственника правящей династии; сам Коллатин; Люций Юний Брут, сын сестры царя Тарквиния, друг Коллатина.

Однажды во время осады римлянами г. Ардеи царские сыновья пировали вместе с Коллатином. Зашел разговор о женах, и каждый стал расхваливать свою. Тогда Коллатин предложил сделать опыт: всем вместе поехать домой и посмотреть, чем занимаются их жены. Сказано — сделано. Вскочили на коней и через несколько часов очутились в Риме. Царских невесток они застали пирующими со своими приятельницами. Тогда поехали в Коллацию, сабинский городок, где был дом Коллатина. Лукреция, как и подобало добродетельной римской матроне, поздней ночью сидела окруженная служанками и пряла шерсть. Таким образом, победителем в споре вышел Коллатин. Однако красота и целомудрие Лукреции зажгли преступную страсть в сердце Секста Тарквиния. Через несколько дней он, без ведома Коллатина, с одним провожатым отправился к Лукреции. Она радушно приняла его, и после обеда гостя отвели в приготовленное для него помещение. Ночью Секст с обнаженным мечом в руке явился в спальню к Лукреции и угрозами овладел ею. Утром он уехал, а Лукреция вызвала к себе мужа и отца. Когда они явились вместе с ближайшими друзьями, Лукреция рассказала им о случившемся и, выхватив нож, спрятанный под одеждой, вонзила его себе в сердце.

Родственники и друзья во главе с Брутом вынесли окровавленное тело Лукреции на площадь и призвали граждан к восстанию против Тарквиниев. Толпы народа двинулись в Рим. Возмущенные римляне сбежались на форум и постановили лишить царя власти и изгнать его вместе с женой и детьми. Тарквинию не удалось подавить движения, и он должен был с семьей уйти в изгнание в Этрурию. А народ в собрании по центуриям выбрал двух консулов — Брута и Коллатина, учредив таким образом республику. Все эти события произошли, по Ливию, в 510 г., а по Катону и Полибию — в 507 г.

Что в ней достоверного?

Такова традиционная легенда. В ней нет почти ничего достоверного, за исключением, быть может, самого факта изгнания последнего царя. Мотив оскорбления добродетельной женщины как повод к восстанию против тирана является типичным «бродячим сюжетом», не раз встречающимся в мировой литературе. Дата 510 г. вызывает большие сомнения своим совпадением с годом изгнания из Афин Гиппия. Остается голый факт: в конце VI или, как думают некоторые исследователи, в начале V в. в Риме произошло падение военной демократии в форме насильственного свержения последнего царя и передачи его власти двум выборным на срок должностным лицам. Насильственный характер переворота, в отличие, например, от Афин, где исчезновение патриархальной монархии носило постепенный характер, объясняется, быть может, тем, что последний царь принадлежал к этрусской знати. Поэтому его изгнание было делом рук римского (латино-сабинского) патрициата. Это было движением окрепшей италийской знати против этрусских элементов в римской общине.

Война с этрусками

Однако с изгнанием Тарквиниев борьба не кончилась. Предание рассказывает о попытке Тарквиния вернуться в Рим сначала с помощью заговора знатной молодежи, близкой к царскому дому. Но попытка не удалась, так как заговор был раскрыт. Тогда изгнанный царь обратился за помощью к этрускам. Объединенное войско двух этрусских городов, Тарквиний и Вей, двинулось против Рима. В легендарной битве у Арсийского леса на правом берегу Тибра пал Брут, но ни та, ни другая сторона не имели решительного успеха. Однако этруски, испуганные ночью голосом бога Сильвана, отступили, и поле боя осталось за римлянами.

Тарквиний бежал к Ларсу Порсенне, царю г. Клузия. Порсенна, считая полезным для этрусков восстановление Тарквиния, пошел на Рим. Война с Порсенной расцвечена в нашей традиции рядом легенд. Когда этруски подошли к мосту через Тибр, ведущему на левый берег, римляне еще не успели его разрушить. Но римский воин Гораций Коклес, находившийся на сторожевом посту, удерживал врагов все время, пока его товарищи разрушали мост. Когда дело было сделано, Коклес в полном вооружении бросился в реку и благополучно достиг левого берега. Порсенна осадил Рим. Один знатный юноша, Гай Муций, решил убить царя. Он пробрался в лагерь врагов, но по ошибке убил не Порсенну, а его писца. Схваченный стражей и приведенный к царю, Муций смело заявил, что он пришел убить его и что не он один замыслил это сделать: много римских юношей готово последовать его примеру. Когда царь стал грозить ему пытками, юноша сам положил правую руку на огонь, мужественно перенося страшную боль. Пораженный Порсенна приказал отпустить Муция, получившего затем прозвище «Сцевола» (Левша). Пример римского героизма так испугал этрусского царя, что он согласился снять осаду за уступку вейентинцам части территории и выдачу заложников.

Таков основной вариант традиции о войне с Порсенной, который мы находим у Ливия, Дионисия и Плутарха. Однако есть другая версия. Тацит говорит,[47] что Рим в действительности был взят Порсенной. По свидетельству Плиния Старшего,[48] Порсенна навязал римлянам унизительный договор, согласно которому они могли пользоваться железом только для сельскохозяйственных орудий. Которая из двух версий достовернее? По-видимому, вторая, между тем как основной вариант представляет позднюю патриотическую фальсификацию.

К тому же второй вариант подтверждается дальнейшими событиями: походом отряда этрусков под начальством сына Порсенны Арунта против латинского г. Ариции (507 г.). Этруски были разбиты латинами и греками из Кум под начальством Аристодема. Характерно, что участие римлян в битве при Ариции нигде не упоминается. Это можно объяснить только тем, что римляне в этот момент сами были под властью этрусков.

Договор с Карфагеном

В свете этих фактов становится понятным и договор Рима с Карфагеном в 508 г., о котором мы упоминали в главе I. Текст договора сообщает Полибий (III, 22):

«На нижеследующих условиях быть дружбе у римлян и их союзников с карфагенянами и их союзниками. Римлянам с их союзниками не плавать далее Прекрасного мыса,[49] разве только в том случае, если они будут туда загнаны бурей или неприятелем. Если же кто-нибудь будет занесен туда против воли, он не имеет права ничего покупать или получать, за исключением самого необходимого для починки судна или жертвоприношения. Оставаться там он не может долее 5 дней. Явившиеся по торговым делам не могут совершить никакой сделки, иначе, как при посредстве глашатая или писца. За все то, что было бы продано в Ливии и Сардинии в присутствии этих должностных лиц, пусть ручается перед продавцом государство. Если кто-нибудь из римлян явится в ту часть Сицилии, которая подвластна карфагенянам, то во всем римлянам пользоваться одинаковыми правами с карфагенянами. Со своей стороны, карфагеняне не должны причинять никакого вреда народу ардеатов, анциатов, лаврентинцев, цирцейцев и таррацинцев,[50] а также никакому другому из латинских городов, подвластных Риму. Карфагеняне обязуются не занимать какого-нибудь из этих городов и тогда, когда он отпадет от римлян, а если и займут его, то должны в целости возвратить римлянам. Карфагеняне не должны возводить никаких укреплений в Лации».