Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 2 (страница 4)
Сопровождает Гордон царя и в обоих Азовских походах, в 1695 и 1696 годах. Более того, он принимает в их планировании и осуществлении самое непосредственное участие, а некоторые историки склонны предполагать, что и сама их идея принадлежит ему[50]. В первом, неудачном, походе генерал командует авангардом, то есть передовыми частями петровской армии, и позже руководит инженерными осадными работами: рытьём окопов, возведением позиций для артиллерийских батарей и т. д. Он много спорит с Петром, отговаривает его от неподготовленных штурмов, но оказывается в меньшинстве. В результате же все попытки взять крепость заканчиваются провалом, и армия вынуждена отступить. Так на практике опыт генерала взял верх над горячностью царя и его советников.
При подготовке второго Азовского похода Пётр прислушивается к Гордону значительно внимательнее. Одной из причин неудачи в прошлом году было то, что город не был блокирован с моря и турки спокойно могли подвозить туда войска и припасы по воде. И в Воронеже, примерно в 520 километрах к югу от Москвы, начинается строительство военных кораблей. Второй причиной было отсутствие в армии единоначалия, то есть главнокомандующего, которому бы жёстко подчинялись все остальные. Пётр понимает, что он хоть и царь, но необходимого опыта не имеет, и поручает командование походом 44-летнему воеводе Алексею Семёновичу Шеину[51], присвоив ему звание генералиссимуса, то есть командующего всеми вооружёнными силами страны. (Кроме Шеина в истории России будет ещё всего четыре генералиссимуса: Александр Данилович Меншиков, Антон Ульрих Брауншвейгский, Александр Васильевич Суворов и Иосиф Виссарионович Сталин. В Российской Федерации такого звания не существует[52].) Патрик Гордон назначается его первым помощником, а также генерал-инженером, и в ходе осады и штурма крепости Шеин ничего не предпринимает без совета с ним.
Второй Азовский поход начинается 23 апреля 1696 года[53]. Подготовлен он намного лучше: солдаты обучены более тщательно, значительная часть войска плывёт из Воронежа вниз по Днепру на вновь построенных судах, по прибытии к Азову город блокируется с моря, причём не только кораблями, но и толстой железной цепью. Вскоре начинаются осадные работы. В рядах царской армии работают инженеры и сапёры из немецкого княжества Бранденбург[54] (сейчас это одна из федеральных земель Германии, окружающая её столицу Берлин). Прибывают к Азову и 12 австрийских офицеров, в основном артиллеристов и минёров[55] (правда, появляются они там, когда осадные работы практически уже заканчиваются[56]). А наши войска применяют оригинальное решение: передвижной вал. Суть его заключалась в следующем. Напротив рва и крепостных стен насыпался земляной вал такой же высоты, отвесной стороной к ним. Потом с этой отвесной стороны в направлении азовских укреплений вниз вновь ссыпалась земля, и всё сооружение как бы ползло к стенам. Постепенно так засыпается весь ров, и наши войска придвигаются к крепости практически вплотную. Ряд наших историков приписывают эту идею Гордону, но в своём дневнике он пишет об этом однозначно: «все нижние чины из простого звания просили позволение возвести земляной вал и довести его до городских стен; мы приняли это предложение»[57]. На вершине построенного вала царские артиллеристы устанавливают пушки и начинают расстреливать город прямо поверх стен, практически прямой наводкой. На 22 июля назначается генеральный штурм, но 18 июля турки начинают переговоры о сдаче, и 19 июля Азов капитулирует[58]. На следующий год Гордон возвращается в теперь уже русский город и восстанавливает его укрепления по чертежам австрийских офицеров[59].
Свою последнюю службу Патрик Гордон сослужил Петру летом 1698 года. Да ещё какую!
В марте 1697 года царь в составе так называемого Великого посольства отбывает в Европу. За себя он оставляет боярина Фёдора Юрьевича Ромодановского. И почти сразу начинаются волнения среди стрельцов, которые в июне перерастают в самый настоящий бунт. Четыре стрелецких полка, расквартированные в городе Торопце́, примерно в 415 километрах к западу от Москвы, свергают своих командиров, выбирают новых и выдвигаются на столицу. Ходят упорные разговоры, что стрельцов мутит бывшая царевна Софья, сидящая под замко́м в московском Новодевичьем монастыре. Бояре заволновались. Отпор бунтовщикам поручается дать генералиссимусу Шеину. В помощники ему определяется Патрик Гордон. Сил у Шеина немного: около 3.700 солдат да 25 пушек[60]. Зато солдаты в основном из Преображенского, Семёновского и Бутырского полков.
17 июня примерно в 80 километрах к западу от Москвы, недалеко от Новоиерусалимского монастыря (он существует и поныне), противники встречаются. От имени Шеина переговоры с бунтовщиками ведёт Гордон. Он требует от них немедленно возвратиться в места расквартирования и выдать зачинщиков беспорядков, за что гарантирует им прощение и даже денежное вознаграждение. Стрельцы отвечают отказом, и генерал начинает решительные действия. Он окружает их лагерь, расставляет на высотах пушки и посылает им последнее требование подчиниться. Вновь следует твёрдое «нет». Гордон командует артиллерии открыть огонь. Первый залп не производит на восставших особого впечатления и даже раззадоривает их. Однако после второго, попавшего в их са́мую гущу, начинается паника. Спасаясь от огня, стрельцы бегут было в близлежащую деревню, но наталкиваются там на царские полки. После третьего залпа они сломя голову несутся вон из лагеря, и тогда Гордон приказывает своим войскам занять его. Через час всё кончено. У мятежников 22 человека убито, 40 ранено, большинство из них смертельно. Множество сдаётся в плен, остальные разбегаются. В полках Гордона несколько раненых. Бунт подавлен.
Вскоре узнавший обо всём Пётр срочно возвращается на родину, и начинается страшный розыск: поиск зачинщиков и главарей. Пытки приобретают масштабы, невиданные со времён Ивана Грозного. Стрельцов жгут раскалённым железом, поджаривают на кострах, выворачивают руки на дыбе (я расскажу об этом приспособлении позже), бьют кнутом (и про кнут расскажу), ломают конечности и рёбра. Так же пытают их жён и детей. Софью постригают в монахини. А потом следуют казни. Тысячи казней. Пётр лично рубит головы, а вечерами устраивает буйные попойки.
Патрик Гордон во всём этом не участвует. Он помог спасти царя, спасти его правление. Почти сорок лет жизни отдал он России, и совесть его чиста. Во многом благодаря его усилиям Власть получила возможность сосредоточиться на дальнейших реформах, вернуть исконно русские земли, завоевать новые. Его царственный воспитанник станет императором, а Россия – великой державой. Но ничего этого заслуженный генерал не увидит. Он умрёт 29 ноября 1699 года, и Пётр I лично закроет ему глаза[61].
Прах Патрика Гордона и поныне находится в Москве, только не на территории уже несуществующей Немецкой слободы, а на Введенском кладбище, в районе Лефортово, куда он был перенесён в 1877 году[62] (раньше оно называлось Иноверческим и Немецким). А вот его заслуги перед нашей страной существенно подзабылись. Спросите у своих друзей, кем он был и что он делал? Вряд ли будет дан вразумительный ответ. Вот и в статье о Введенском кладбище, размещённой в Википедии, среди 798 известных людей, похороненных на нём, места заслуженному генералу не нашлось[63]. Но это на русском языке. А в немецкой, английской и французской версиях данной статьи он упоминается, причём в двух последних случаях по тексту даже помещены фотографии его могилы[64]. Всё это несправедливо и обидно – как будто Патрик Гордон служил не России, а Франции или какому-нибудь германскому княжеству.
В уральском городе Екатеринбурге рядом с домом 56А по улице Малышева установлен скромный бюст наставника Петра Великого[65]. Более ни один российский населённый пункт, в том числе и Москва, похвастаться этим не может.
Зато в центре города Орла, примерно в 325 километрах к югу от нашей столицы, возвели величественный монумент Ивану Грозному.
Так стирается в памяти достойный и честный человек и увековечивается психопат и садист, на чёрной совести которого, как вы знаете, кровь тысяч и тысяч россиян.
Франц Лефорт
Генералу и адмиралу Францу Лефорту в этом плане повезло намного больше. Будучи по масштабу личности человеком, явно уступающим своему современнику и родственнику Патрику Гордону[66], он навечно впечатан в память москвичей благодаря уже упоминавшемуся району Лефортово. Правда, назван он не в честь этого иностранца, как считают многие, а по месту расквартирования полка, носящего его имя[67] (Лефортовский пехотный полк существовал в нашей армии с 1708 по 1727 год[68]). Здесь через реку Яузу перекинут Лефортовский мост (бывший Дворцовый) – самый старый в Москве[69], а недалеко от Лефортовской набережной, раскинулся красивый Лефортовский парк, у входа в который установлен памятник Петру I и Лефорту. Под парком проходит Лефортовский тоннель, в который опять же через Яузу ведёт Новолефортовский мост. Российский государственный военно-исторический архив занимает здание Лефортовского дворца, на Лефортовском валу есть даже Лефортовская тюрьма (СИЗО «Лефортово»), а недалеко от метро «Преображенская площадь», на Электрозаводской улице, построен бизнес-центр «ЛеФОРТ». В Калининграде, са́мом западном городе России, есть бульвар, названный его именем, а на его родине в Швейцарии, в Женеве, есть улица Лефорта[70] и даже его бюст на площади Штурма[71] (Place Sturm), подаренный этому городу Москвой в 2006 году[72].