Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 2 (страница 3)
Поначалу в России Гордону решительно не нравится: его неприятно удивляет грязь в городах, неприветливость местных жителей, недоверие к его боевому опыту, взяточничество чиновников, несоблюдение условий его договора с послом Леонтьевым и многое-многое другое. Он разочарован настолько, что чуть ли не с первого дня начинает проситься обратно (в чём ему, впрочем, отказывают)[33].
Постепенно, однако, его жизнь и служба налаживаются, и через три года он получает чин подполковника, а ещё через год – полковника[34]. Гордон командует драгунским полком, то есть кавалеристами, умеющими сражаться также и в пешем строю.
Звезда Патрика Гордона всходит во время русско-турецкой войны 1677–1681 годов. В ней наша страна воевала с Оттоманской империей и Крымским ханством за контроль над Правобережной Украиной. В 1677 и 1678 годах главные события разворачиваются вокруг нашей приграничной крепости Чигирин – фактической столицы украинского гетмана, то есть выборного командира запорожских казаков, располагавшейся примерно в 215 километрах к юго-востоку от Киева (Чигирин существует на территории Украины и поныне). Поначалу Гордон участвует в боях в нескольких десятках километров от этой крепости, но в 1678 году, когда турки предпринимают вторую попытку овладеть Чигирином, он уже в городе. Шотландец руководит строительством новых оборонительных укреплений и занимает пост помощника коменданта крепости, воеводы Ивана Ржевского[35]. Строительные работы он завершить не успевает. 8 июля к городу подходит мощная турецкая армия. Силы неравны. У турок насчитывается около 100.000 человек, 50 крупных осадных орудий и 92 более мелкие пушки. Ещё 50.000 всадников приводит крымский хан. Чигирин защищают не более 13.500 бойцов. У них чуть меньше ста пушек, но боеприпасов к ним сильно не хватает, да и артиллеристы обучены из рук вон плохо[36]. В результате турецкая тяжёлая артиллерия стреляет метко, а наша – в молоко, а тут ещё 3 августа погибает Иван Ржевский. Командование переходит к Гордону. Неравное противостояние продолжается. Турки ведут осаду крепости по всем правилам военного искусства, подрывают одно укрепление за другим, русские ожесточённо обороняются, проводят контратаки, но 11 августа примерно в час дня происходит мощнейший подрыв городских стен, и противник врывается в город. Бой продолжается до глубокой ночи. В три часа утра следующего дня Гордон получает приказ своего командира воеводы Григория Григорьевича Ромодановского[37] оставить Чигирин и только после этого командует отступление, причём напоследок взрывает пороховой склад, от чего погибает, по его словам, «более 4.000 турок»[38]. В лагерь Ромодановского он приводит полки пусть и сильно потрёпанные, но не в панике, с оружием, знамёнами, лёгкими орудиями и даже с гарнизонной казной и продовольствием! За этот подвиг 20 августа 1678 года Патрик Гордон производится в генерал-майоры[39].
Казалось бы, шотландца ждёт блестящая карьера в Москве, но в конце года его отправляют в Киев. Это сегодня Киев – красивейший город и столица Украины, а в те времена это было Богом забытое место, да ещё и на границе с Речью Посполитой. Более того, тогда Киев принадлежал России лишь фактически: по условиям перемирия с данной страной, заключённого в 1667 году, этот город передавался нам лишь на два года, после чего его следовало возвратить[40]. По истечении оговоренного срока Москва всеми правдами и неправдами уклонялась от исполнения своего обязательства, поляки настаивали, и отношения между нашими государствами были весьма напряжёнными.
В таких непростых условиях Гордон проводит в Киеве со своей семьёй долгие восемь лет, занимаясь укреплением города и фактически выполняя функции его коменданта. За это время городские укрепления, пребывавшие в плачевном состоянии, полностью перестраиваются, и Киев превращается в мощную крепость. Но своим пребыванием вдалеке от русской столицы Гордон тяготится и вновь начинает просить освободить его от царской службы. Ему опять отказывают, да ещё и присваивают в 1683 году звание генерал-поручика[41]. Шотландец не унимается. Его настойчивые просьбы начинают вызывать в Москве раздражение. Дело доходит до того, что всемогущий князь Василий Голицын, любимец правившей в то время нашей страной царевны Софьи, старшей сестры Петра, объявляет ему, что тот разжалован в прапорщики и вскоре будет отправлен в ссылку в Сибирь. Гордон немедленно отзывает свои прошения, получает прощение и в 1687 году отправляется в составе войска под командованием Голицына в поход против Крымского ханства. Кампания заканчивается провалом, но Софья, пытаясь это скрыть, щедро награждает многих её участников. Патрик Гордон производится в полные генералы и получает право писаться с отчеством – большая честь по тем временам. С тех пор он именуется в документах Петром Ивановичем Гордоном, наконец-то поселяется с семьёй в Москве, в милой его душе Немецкой слободе, и получает под своё командование элитный Бутырский полк, который часто несёт караульную службу в Кремле. Среди жителей слободы он пользуется большим авторитетом и уважением, к нему часто обращаются с просьбами о содействии, например, в удостоверении подлинности тех или иных иностранных документов. Так, например, 10 февраля 1688 года Гордон лично свидетельствует подлинность родословной шотландцев Евтихия и Петра Лермонтовых[42] (второй из них станет предком выдающегося русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова[43]).
Примерно в это время происходит его сближение с Петром I, – тем более что от села Преображенского, где живёт будущий российский император, до Немецкой слободы, как говорится, рукой подать. Пётр знал Гордона и раньше: вместе со своим братом Иваном он не раз давал ему аудиенции, то есть официально принимал заслуженного генерала (тогда это называлось «побывать у руки»[44]), но тогда вряд ли как-то особенно выделял его среди своих подданных. Но вот в феврале 1687 года он присутствует в Кремле на военном смотре и восхищается парадной выправкой Бутырского полка. А уже в сентябре следующего, 1688 года Гордон записывает в своём дневнике: «8 человек из солдат взяты в потешные конюхи к младшему царю»[45]. Вроде бы, фраза эта ничего особенного не означает, но если призадуматься, то говорит она о многом. Ведь «потешными» назывались полки семнадцатилетнего государя, которые со временем превратятся в гвардейские Преображенский и Семёновский. Ну, а под «младшим царём» шотландец, конечно же, имел в виду самого́ Петра. А это всё означало, что, подчиняясь князю Василию Голицыну, противнику юного царя, Гордон передавал в Преображенское профессиональных солдат из своего элитного полка. Он рисковал, но, похоже, что свой выбор сделал уже тогда…
Опытный 52-летний генерал прекрасно знал о сложных взаимоотношениях Петра со своей старшей сестрой. Понимал он и то, что по достижении этим юношей восемнадцатилетия права́ Софьи на русский престол здорово пошатнутся. И когда в августе-сентябре 1689 года между сестрой и братом происходит разрыв, Гордон, как самый авторитетный военный среди иностранцев, приводит 5 сентября к Петру иноземных офицеров и предоставляет их в его распоряжение[46]. На следующий день Софья фактически прекращает борьбу за власть[47]. Русский военный историк Павел Осипович Бобровский напишет по этому поводу в 1900 году: «Прибытие Гордона с иноземцами было решительным переломом, ибо на другой день /…/ кризис разрешился без пролития одной капли крови, и Пётр никогда не забывал такой услуги Гордона»[48].
С тех пор вплоть до своей смерти пожилой шотландец становится одним из самых приближённых к царю людей, хотя официально никаких государственных должностей не занимает. Прежде всего он заботится об образовании Петра – выписывает из-за границы книги по военному искусству, в первую очередь по артиллерии и фортификации, то есть науке о строительстве крепостей и военных укреплений, а также труды ведущих военачальников и инженеров того времени. У Гордона богатая библиотека, и он предоставляет её в полное распоряжение молодого царя. Готовит он и проект преобразования стрелецкой армии в современную. Пётр в ответ поручает шотландцу командование Преображенским и Семёновским полками, вместе они проводят многочисленные манёвры, учения и стрельбы, причём оба лично участвуют в них, зачастую получая ранения и ожоги. Генерал, много повидавший на своём веку, беседует с царём о европейских порядках, политике сильнейших государей Европы, о выгодах и невыгодах сотрудничества с ними для России. Часто его можно видеть на дипломатических приёмах. Это может показаться удивительным, но «сухопутный» Гордон оказывается неплохим знатоком военно-морского дела. Он сопровождает Петра в поездках на Плещеево озеро близ Пересла́вля-Зале́сского (сейчас это город в Ярославской области), где тот берёт первые уроки хождения под парусом, а потом неоднократно ездит с ним на север в Архангельск – в то время единственный морской порт России.
Естественно, участвует шотландец и в развлечениях царя, в том числе и в его знаменитых неистовых вечеринках. Правда, зачастую даются они ему тяжело. Гордон называет их «дебошами» и иногда после продолжавшейся всю ночь попойки целый день приходит в себя[49]. Но не надо забывать, что возраст у него был по тем временам весьма почтенный.