Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 1 (страница 10)
А теперь прочтём летописный текст ещё раз и зададим себе несколько вопросов. Откуда пришли на Русь шведы, норвежцы и финны? Из Швеции? А, может, из Норвегии (ведь она тогда занимала значительную часть современной Швеции)? Или из районов, где сейчас располагается Финляндия? Сколько воинов было у них? А кораблей? А у Александра сколько было бойцов? Как, по воде или по суше, он добрался до врага? Когда, утром или днём, он на них напал? Как вообще проходило это сражение? Сколько людей погибло у шведов/норвежцев/финнов? А пленные были? Обо всём этом летопись не говорит. Так откуда же взялись все те детали о Невской битве, которые знает каждый российский школьник? А вот откуда.
Примерно в 80-х годах XIII века в Богородице-Рождественском монастыре Владимира был написан рассказ, который называется «Повесть о житии и храбрости благоверного и великого князя Александра». Именно в этом монастыре он был тогда похоронен. Как легко можно посчитать, появляется она где-то через 40 лет после Невской битвы и через 20 лет после смерти князя, причём автор, – учёные считают, что это монах данного монастыря, – пишет, что знал его лично. До нас «Повесть…» дошла как минимум в 13 разных редакциях, в которых многие подробности об этой битве и приводятся. В нашей истории рассказ такого типа получил название «житие».
Говоря о таких литературных произведениях, русский историк Василий Осипович Ключевский писал: «Житие не биография /…/ и образ святого в житии не портрет, а икона. /…/ Жития /…/ сообщают очень мало конкретных данных»[101]. (Хотя многие, в том числе и известные историки, этого мнения не разделяют.)
Но вот скажите: вам нужно узнать, как в действительности проходила, например, Полтавская битва, в которой в 1709 году Пётр I победил шведского короля Карла XII (и о которой, к слову сказать, я ещё подробно расскажу отдельно). Вы что будете читать: документы или поэму Пушкина «Полтава»? То-то и оно: литературные произведения историческими источниками можно назвать с большой натяжкой, и делать на их основании выводы о том, как происходило то или иное событие, нужно очень и очень осторожно. Тем более что в данном случае житие князя Александра (заметим при этом, что в его первой редакции он «Невским» тоже не называется) содержит в себе множество преувеличений, несуразностей и откровенных выдумок. Но обо всём по порядку.
Когда речь заходит о Невской битве, мы представляем себе, как мощная и большая Швеция напала на север ослабленного русского государства, то есть на Новгородские земли. На Руси вот уже добрые сто лет идёт княжеская междоусобица, а с юга страну добивают монголы. Этим и решают воспользоваться скандинавы.
Ну, что ж. Попробуем разобраться, что же представляла из себя в те времена Швеция, а что – Новгородская земля. Сначала о Швеции.
Во-первых, страна эта была во много раз меньше, чем сейчас, – посмотрите на карту. Во-вторых, единым государством её, вообще-то, назвать было сложно. Да, был там король, Эрик XI по кличке Шепелявый, который, по-видимому, страдал от травмы головного мозга, поскольку плохо говорил, да ещё и хромал[102]. Реально вместо него страной управлял ярл, то есть верховный правитель, которого звали Ульф Фа́се. Королевская власть была слабой, и различные шведские провинции представляли собой практически самостоятельные государственные образования, которые даже налогов королю не платили, а лишь обещали по мере необходимости предоставлять в его распоряжение вооружённых воинов и боевые корабли – либо для зашиты королевства, либо для набегов на другие страны. В-третьих, в Швеции уже добрых 80 лет идёт борьба за королевский трон между родом Све́ркера и родом Эрика, то и дело перерастающая в разорительные для страны и её жителей военные столкновения. За это время там сменяется 10 королей[103]. То, что происходит в Швеции, напоминает, кстати, Русь, в которой тоже царит княжеская междоусобица, и великого князя Владимирского (а им является отец Александра, будущего Невского, Ярослав Всеволодович), который, вроде бы, среди князей самый главный, особо никто не слушает. Да, Русь всё это напоминает, но вот Новгородские земли – нет. Но об этом чуть позже.
А знаете, сколько народу жило тогда в Стокгольме, нынешней столице Швеции? По оценкам шведских учёных, в 1252 году в нём было, – вы не поверите! – около ста (!) жителей[104]. Конечно, в те времена он был только-только основан. Но вот в 1270 году Стокгольм уже упоминается в исторических документах как крупнейший населённый пункт этой страны[105]. Сколько в нём было людей на тот момент, я не знаю, но зато у меня есть оценки шведских историков по состоянию на 1289 год, то есть 49 лет спустя после Невской битвы: около 3.000 человек[106].
А теперь поговорим о земле Новгородской.
Во-первых, это вполне самостоятельное и, – обратим внимание, – централизованное государство. В отличие от Швеции, здесь никто друг с другом практически не воюет (хотя ссорятся города, и в первую очередь Псков с Новгородом, довольно часто), и поэтому страна не истощена и обстановка в ней стабильная. Во-вторых, взгляните на вторую карту: Новгородские владения обозначены на ней зелёным цветом. Территория раз, эдак, в 10 больше шведской.
А в самом Новгороде знаете, какое население было? В 1200 году, по мнению историков, – порядка 20.000[107] –30.000[108] человек, то есть тоже чуть ли не в десять раз больше, чем в самом большом городе Швеции Стокгольме 89 лет спустя. И Новгород не один: есть ещё уже упомянутые Псков и Ладога, а также Изборск. И, в-третьих, монголы это самостоятельное государство больше испугали, чем разорили: их жертвой пал только его самый южный город: Торжок. Да и дань монголам Новгород начнёт платить лишь в 1259 году[109].
Так что зададим себе вопрос: кто был в тот момент сильней – Швеция, пусть даже и с норвежцами да финнами, или Новгород? И кто кого должен был побаиваться? Вот-вот: скорее шведы – новгородцев. А ведь так на самом деле и было, хотя и те, и другие нападают друг на друга беспрестанно.
Когда всё это началось, одному Богу известно, но как наши, так и иностранные источники рассказывают о множестве походов русичей и скандинавов друг на друга. Поначалу, кстати, это больше напоминало семейные ссоры, причём инициатива явно была на стороне наших северных соседей.
Итак, год 977-ой. Пять лет назад погиб великий князь Киевский, храбрый воин Святослав Игоревич, внук Рюрика, первого варяжского князя на Руси. Троим своим сыновьям он завещал Киев (Ярополку, старшему), земли древлян[110] (Олегу) и Новгород (Владимиру, тому самому, который в 988 году будет крестить Русь). Братья довольно быстро начинают враждовать друг с другом, и вот после пятилетней борьбы верх одерживает Ярополк. Как раз в этом году он наносит поражение Олегу, который погибает, а Владимир, опасаясь за свою жизнь, бежит из Новгорода «за море», к норвежскому королю Ха́кону Могучему[111]. Вы спросите, а почему именно туда? А куда ж ещё? Ведь в те времена у русских князей – потомков скандинавов-варягов за границей ближе народа, чем шведы да норвежцы, пожалуй, и не было. А тут ещё от Новгорода до балтийского побережья Норвегии рукой подать. В самом же Новгороде начинает править наместник Ярополка.
И вот в том же 977 году происходит первое более или менее достоверно зафиксированное нападение скандинавов на Русь: старший сын Хакона Могучего Эйрик, живущий в Швеции, нападает на Ладогу и разрушает её[112]. Вам не кажется странным такое совпадение? Владимир – князь Новгородский, бежит он под защиту норвежского короля, его сын тут же на это княжество нападает, а главным в Новгороде сидит человек Ярополка, врага Владимира… Уж не по его ли просьбе происходит этот рейд? Ведь как бывший новгородский князь Владимир прекрасно знает все его сильные и слабые военные стороны, знает, когда лучше напасть, и, самое главное, куда. Но история об этом умалчивает. Сам Владимир, кстати, через три года приведёт к Новгороду варяжскую дружину, вернёт там себе власть, а вскоре и вовсе отберёт у Ярополка киевский великокняжеский престол, а его самого втихаря прикажет убить.
В 1015 году удачный поход Эйрика на Ладогу повторяет его младший брат Свейн, а через четыре года её правителем вообще становится швед, правда, на этот раз всё происходит мирно. Дело в том, что в 1019 году великий князь Киевский Ярослав Мудрый, сын Владимира, берёт в жёны дочь шведского короля О́лафа, которую зовут Ингигерда, и отдаёт ей Ладогу в качестве свадебного подарка. Ингигерда же назначает туда наместником своего приятеля Рёнгвальда Ульфссона[113] (его младший сын Сте́нкель, к слову сказать, примерно через 40 лет станет шведским королём[114]).
Русские летописи впервые говорят о конфликте со шведами в 1142 году, когда уже упомянутая Новгородская летопись сообщает, что шведский «принц» и епископ, сопровождаемые флотом из 60 кораблей, разграбили «по ту сторону моря» три новгородских судна[115].
Через 22 года, в 1164 году, шведы вновь подходят к Ладоге, но поход этот заканчивается для них катастрофой: город они взять не могут, а при контратаке со стороны его защитников теряют 43 судна из 55, многие погибают, а из спасшихся все ранены[116]. После этого вплоть до 1240 года шведы с оружием в руках в Новгородской земле не появляются. Зато в 1166 году идут было на эстов, но те с помощью Новгорода нападение отбивают.