Сергей Ковалев – По заросшим тропинкам нашей истории. Часть 1 (страница 12)
Теперь немного о руководителе шведов. Некоторые русские историки полагают, что им был ярл Би́ргер, тот самый, который через 12 лет заложит Стокгольм. «Житие…» пишет, что князь Александр сразился с ним лично и ранил в лицо. И вот ведь что интересно: в мае 2002 года шведские учёные вскрыли могилу Биргера, провели анализ его останков и выявили у него в районе правой глазницы следы серьёзной травмы[121]! Выходит, «Житие…» право? Может, и так. Только вот, по сведениям шведских источников, в 1240 году он эту страну не покидал. Да и ярлом стал только через восемь лет…
Как видим, Невскую битву окружает множество загадок. Так было сражение или нет? По-видимому, было. Но вот масштабы его и в особенности значение оказались много лет назад сильно преувеличенными одним монахом и его потомками, а многие эпизоды просто выдуманы. А вот представим себе, что в 1240 году на Ладогу шёл не военный отряд, а купеческий караван. Сразу становится понятным и длительная остановка шведов, и их удивительная беспечность (шатры, совершенно неукреплённый лагерь, ночёвка на берегу, отсутствие дозорных), и быстрая победа князя Александра, и уход его с поля боя (купцов разгромил, товары забрал, чего ещё ждать-то?). Но это так, лишь версия[122]. И совершенно не значит, что она правильная…
А что после битвы? А после битвы, как это хорошо известно, новгородцы почему-то проявляют к князю Александру чёрную неблагодарность, и не только не называют «Невским», а вскоре вообще с ним ссорятся, и он город покидает. А ведь в это время на их территорию уже вступили рыцари Тевтонского ордена со своими союзниками. Новгородцы что, с ума все посходили? (Но об этом мы поговорим чуть ниже, когда речь пойдёт о Ледовом побоище.)
Да и святым после смерти они его долго не считают. Ведь в качестве святого князь Александр сначала почитается лишь в месте своего погребения, том самом владимирском Богородице-Рождественском монастыре. Причём именно в монастыре, а не во всём городе[123]. И по его смерти защитником всей русской земли его тоже не называли: поняв, что князь умирает, митрополит Киевский и всея Руси Кирилл III, то есть самый главный священнослужитель во всей Руси, восклицает (в переводе на современный русский язык): «Дети мои, смотрите, как заходит солнце земли Суздальской»[124]. Заметьте: только Суздальской, но не русской. А что же новгородцы? Новгородцы память князя уважают, но и несправедливости его помнят. Так, например, в договорной грамоте 1264 года с младшим братом Александра, князем Ярославом Ярославичем, которого Новгород позвал к себе княжить, записано (в переводе на современный русский язык): «А от того насилия, что брат твой Александр творил в Новгороде, ты, князь, откажись»[125]. А им было что вспомнить: когда в 1257 году новгородцы взбунтовались против переписи населения, которую по указанию монголов повелел провести князь (тогда уже) Владимирский Александр, он явился в Новгород и лично руководил расправой над бунтовщиками: как пишет Новгородская первая летопись (говоря современным языком), «иным велел отрезать носы, а иным выколоть глаза»[126]. Святым же князь Александр станет в Новгороде лишь через добрых 170 лет после своей смерти, примерно в 30-х годах XV века, когда местные монахи создадут свою собственную редакцию его «Жития…»[127]. Но и в ней он Невским поначалу зваться не будет.
Так кто же и когда впервые дал князю Александру этот «титул»? Увы, достоверно этого мы, наверно, не узнаем никогда, но уж не новгородцы и не после победы на реке Неве. Во всяком случае, первый документ, в котором он так именуется, датирован осенью 1480 года. Это послание митрополита Геронтия и архиепископа Ростовского Вассиана великому князю Московскому Ивану III, в котором они выражают надежду, что Господь и «великий князь Александр Невский»[128] помогут ему одержать победу над ордой в битве на реке Угре[129]. Так что в документах появилось оно через 240 лет после сражения на Неве, и ни в ходе Ледового побоища, ни долгое время после него Невским князя Александра никто, очевидно, не звал. Зато в начале XV века стали величать Храбрым[130]. Кстати говоря, справедливее было бы назвать его Чудским, поскольку это сражение и документировано лучше, и значение реальное имело куда большее.
Ведь не пройдёт и десяти лет после Невской битвы, как шведы подчинят себе значительные территории южной Финляндии, народы которой до этого платили, кстати, дань новгородцам[131]. В 1257 году Новгород опустошит этот регион, но продвижение своего соперника на восток остановить не сможет. В 1284 году шведы войдут уже в Ладожское озеро, но новгородцы их отбросят. Через 9 лет Швеция захватит Западную Карелию (сейчас это в основном территория Республики Карелия в составе России, к северо-востоку от Санкт-Петербурга) и возведёт там крепость Выборг. А ещё через семь лет, в месте впадения реки Невы в Балтийское море – крепость Ландскрону, что означает «Венец земли». Как мы видим, скандинавы, как и прежде, стремятся лишить новгородцев выхода в море, то нацеливаясь на Ладогу, то строя в этом районе свои опорные пункты. И если Ландскрону новгородцам удастся захватить и сжечь, то Выборг окажется им не по зубам. Взаимные нападения будут происходить почти непрерывной чередой в течение ещё более 20 лет, вплоть до заключения в 1323 году «вечного» Ореховского мира, но и он вечным не станет. И Швеция провоюет с Новгородом а затем и с Россией (естественно, с перерывами) ещё 486 лет, вплоть до 1809 года.
Но это произойдёт много лет спустя. А мы же пока вернёмся ко второму событию, связанному с князем Александром, загадок и тайн вокруг которого тоже хоть отбавляй и которое называется в нашей истории
Ледовое побоище
Все знают, что это битва между дружиной новгородцев и войском Тевтонского ордена или, как его часто, – не совсем, кстати, справедливо, – называют, немцами, произошедшая 5 апреля 1242 года. Принято считать, что Александр (тогда ещё не) Невский дал в ней отпор и этому агрессору и на долгие годы остановил продвижение немцев на восток. Ну, что ж, давайте разбираться и здесь.
А откуда вообще взялись тут немцы? Для этого нужно оглянуться с позиций 1242 года, как минимум, на 58 лет назад, в год 1184-й. В те времена, как мы помним, в этом районе Прибалтики новгородцы господствовали почти безраздельно. Чуть больше сорока лет до этого они в пух и прах разгромили сунувшихся было на Ладожское озеро шведов, а ещё через четыре года вместе с карелами да эстами и вовсе сожгли дотла шведскую столицу Сигтуну. Новгородцам платят дань практически все близлежащие племена, проживающие к западу от них, то есть на территории современной южной Финляндии, Эстонии и части Латвии, а сам Новгород является одним из важнейших торговых партнеров только что возникшего Ганзейского союза[132]. Немцами, к слову сказать, называли в то время на Руси любого иностранца, и происходит этот термин от слова «немой», то есть не умеющий говорить на нашем языке. Немецкий квартал (местные жители называют его немецким подворьем) существует в Новгороде так давно, что уже никто и помнит, когда он возник.
И вот в этом году недалеко от устья Даугавы высаживается монах, которого зовут Мейнгард. Прибывает он из ганзейского города Бремен, на балтийском побережье современной Германии, и ставит своей целью действия вполне мирные: обращение в христианство местного населения, которое почти сплошь является языческим. Первое, что он делает, это отправляется на север, в город Полоцк (сейчас он находится на территории Белоруссии), и предлагает местному князю Владимиру сделку: ты, мол, не мешаешь мне крестить местных язычников-ливов[133], а я тебе помогу с них дань собирать. У Владимира уже несколько лет для того чтобы справиться с непокорными ливами сил не хватает, и он соглашается, несмотря на то, что он – православный, а Мейнгард – католик и местных собирается обращать в католичество.
На следующий год Мейнгард выписывает из Бремена своих коллег, а также строителей, которые возводят на территории ливов два за́мка и начинают под их защитой крестить местное население. Довольно быстро, однако, мирная деятельность перерастает в военные столкновения, потому что далеко не все ливы хотят креститься и оказывают пришельцам вооружённое сопротивление. Так и не добившись особых успехов, Мейнгард в 1196 году умирает, на его место заступает епископ Бе́ртольд, а после его смерти двумя годами позже – тоже епископ А́льберт Буксге́вден, личность выдающаяся. И вот за 31 год под его руководством крошечная территория превращается в довольное сильное и хорошо управляемое государство с центром в основанной им в 1201 году Риге, а сам он становится первым рижским епископом[134]. Сначала оно называлось Ливонским епископством, а с основанием Риги – Рижским. Так в этом районе возникает первое немецкое государственное образование.
Вторым становится Братство воинов креста, то есть государство рыцарское, которое основывает в 1202 году в Риге соратник Альберта по имени Теодори́х[135]. Он и становится его первым магистром, то есть руководителем. Форменной одеждой рыцарей является белый плащ с нашитыми на него красными крестом и мечом, поэтому их быстро начинают именовать Орденом меченосцев.