Сергей Котов – Тепла хватит на всех – 5 (страница 10)
— Да надо бы… режим лучше выдерживать. Пока есть возможность, — ответил Макс. — Кстати, хочешь потом фильмы посмотреть? — неожиданно предложил он.
— Фильмы? — переспросил я с недоумением.
— Ага. Из новых пакетов, которые недавно зонды передали. Занятная вещь. Одно дело читать выжимки и рекомендации по планетарной культуре — и совсем другое смотреть всё это дело самому, — ответил Макс. — Мне кажется, так нам будет легче погружаться в это всё.
Только после этого я понял, что он про груажанские телефильмы. Телевизионный формат на планете разительно отличался от кино, которое возникло, как и полагается, на пару десятилетий раньше. Груажанское кино почти полностью строилось на «картинке» — спецэффекты, зрелищность были главным. Так сложилось, что люди шли в кино именно за зрелищем, в самом простом, примитивном смысле этого слова. Возможно, это случилось потому, что цветное кино возникло почти сразу, и сразу — высокой чёткости. С химией и оптикой на Груажан вообще всё было хорошо, эти науки развивались опережающими темпами. Но такое положение дел в кино привело к тому, что сюжет, игра актёров и прочее долгое время оставались чем-то второстепенным. А вот появление телевизионного формата, с бедной чёрно-белой картинкой и ограниченными ресурсами заставило вернуться к опыту театра, когда драма была важна сама по себе.
Телефильмы мы решили смотреть в салоне отдыха. Вася Макса выбрал один из новых, наугад, по его уверению — никаких критериев мы не задавали.
Разумеется, груажанский имперский был загружен нам в мозги в первую очередь, так что с пониманием материала проблем не возникало.
Первый фильм, который мы начали смотреть, назывался «Испытание равенством». С первых кадров я поразился, насколько велико сходство инопланетного сериала с земными аналогами. Да, необычный антураж и одежды. На Груажан жили люди всего лишь одной расы. Белой. И визуально они никак не отличались от коренных жителей Европы. Разве что были чуть более атлетичными и коренастыми в среднем — за счёт чуть более высокой силы тяжести.
В целом фильм был снят добротно, актёры играли натурально, монтаж — почти как в лучших земных драмах. Да и сюжет оказался смутно знакомым — группа кандидатов соревнуется за место в Совете. Всё было привычным, понятным и знакомым: интриги, ситуативные союзы, предательства, обманы, хитрости и тут же — проявления благородства, честности, которые, конечно же, вознаграждались. Однако ближе к финалу начались странности. Те, кто проигрывал, должны были публично признать себя «низшими» и добровольно отдать часть остатка своей жизни победителям. Финальный ритуал был снят в лучших традициях голливудского кино: пафос, надрывная музыка, трогательная мимика у актёров. Родные проигравших плачут, толпа аплодирует, а жрец переписывает годы жизни проигравших в «Книги Жизней» победителей.
— Ого, — вырвалось у меня после финальной сцены. — Это реально существует? Возможность передавать жизненное время?
— Нет, — ответил Макс. — Я тоже удивился, когда читал краткое описание. Но это фантастика. Придумано создателями для драматизма.
— Занятно…
— Что, ещё один глянем? — спросил Макс.
Я посмотрел на настенные часы. Одиннадцать часов бортового времени. До обеда ещё далеко.
— Давай, — кивнул я.
Макс через своего Васю включил следующий фильм. Он назывался «Бесконечный Обед». Вроде бы комедия: семья, соседи, дети. За стол усаживаются десятки родственников. По ходу действия проявляются нюансы взаимоотношений внутри семьи, которые, в целом, вполне соответствовали земным стандартам. Вот только за столом всегда присутствовал «лишний гость». Его роль исполнял актёр, внешность которого, похоже, специально подбирали так, чтобы он выделялся среди остальных. Этот «гость» периодически выкидывал что-нибудь этакое: то отбирал у кого-то кусок из судка (они использовались вместо тарелок), то вставлял критические замечания насчёт присутствующих, то обижал или пугал детей. В общем, вёл себя вызывающе, по нашим понятиям. Однако же все члены семьи смеялись его плоским шуткам и ужимкам, сгибались в поклонах в ответ на оскорбления. Даже дети показательно сдерживали слёзы и старались улыбаться в ответ на очередную безобразную выходку. Заканчивался этот фильм буквально ничем: приносили очередное блюдо, которое «лишний гость» надевал на голову главе семейства. Тот же в ответ лишь благодарно улыбался.
— Гадость какая… — резюмировал Макс после просмотра.
— Да, — согласился я. — Есть над чем задуматься.
— Я, пожалуй, до сортира прогуляюсь. Ты как? Пойдёшь?
Вопрос был странным. На грани приличия. Может, даже за гранью — но Макс его произнёс как-то естественно и просто. При этом посмотрел на меня.
— Пойду, — ответил я неожиданно для себя самого.
И мы вместе направились в ближайший санузел, расположенный в тамбуре салона отдыха.
— Тут не работает наблюдение и прослушивание, — заявил Макс, едва за нами закрылась дверь. — Странная щепетильность, но это факт: я проверял.
«Вась?» — мысленно спросил я.
«Он прав, Жень. Я не фиксирую никаких средств наблюдения».
— Надолго задерживаться нельзя, они заподозрят, — продолжал Макс. — И больше вместе не заходим.
— Да в чём дело-то?
— Жень, ты же понял, что нас послали на смерть, да? Я предлагаю обсудить план побега!
Откровения
— С чего ты взял? — спросил я настороженно.
— Сергеич ведёт двойную игру. Вообще я не доверяю ему после того, как он вернулся. Странно это всё. И не только я не доверяю, — быстро проговорил Макс, зачем-то то и дело поглядывая на дверь, будто опасаясь, что кто-то посторонний может заглянуть в санузел.
— Возможно, — кивнул я. — Но что, если у него есть для этого основания? Для двойной игры? Не думал о том, кого именно он хочет переиграть?
— У него есть основания от тебя избавиться, — уверенно заявил Макс. — Смотри: он саботировал культурологическую экспертизу, по которой спецы дали положительное заключение о возможности контакта «с открытым забралом». Кино, которое я тебе показал — только часть картины. Всё ещё сложнее. Он перенаправлял реальные данные. Жонглировал записями, чтобы получить нужный результат.
— И откуда у тебя допуск? — подозрительно прищурился я.
— Не у меня. У отца. Он не отказал мне в небольшой просьбе, — пояснил Макс. — Получив доступ к сырым материалам, я дал их проанализировать Васе. По его мнению, вероятность негативного исхода с гибелью парламентёров — выше пятидесяти процентов! Жень, у них принципиально иное восприятие самой возможности существования пришельцев. И люди, именно люди — такие, как они — будут восприняты как самая страшная угроза существованию их общества. Даже если нас не убьют сразу, они сначала сделают всё, чтобы получить у нас критически важную информацию о Земле. А убьют потом — когда сообразят, каким образом можно заблокировать сообщение между нашими мирами. И это ведь не сложно! Несколько достаточно мощных зарядов в точке Лагранжа — и привет!
— Вообще не уверен, что этого будет достаточно… Макс, ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Измена. Дезертирство. Присяга. Помнишь? Блин, мы всё ещё офицеры! — сказал я. — И приказы нам отдавал не Сергеич.
— Да помню я, — ответил Макс. Потом ещё сильнее приблизился ко мне, едва ли не прижимаясь грудью. Заглянул мне в глаза, — Жень, я знаю, куда лететь, чтобы получит доступ к Кодексу Сектора. Узнать правила игры. Сообразить, что происходит и выработать стратегию!
Я выдержал паузу, спокойно глядя ему в глаза в ответ.
— Макс, ты только что сознался в преступлении, — спокойно произнёс я. — Утаивание критически важной информации. Это оно и есть.
«Зато теперь у тебя есть доказательство, что мы физически неспособны слить ничего без ведома носителей», — неожиданно вмешался Вася.
— Так арестуй меня, — с вызовом сказал Макс. — Сдай особистам. Отмени миссию. И наблюдай, что будет дальше. А я отдохну на киче. Правда, недолго (слитно ) — уверен, со мной быстро разберутся. Ты очень правильный, Женя. Возможно, ты даже меня пожалеешь. Только будет поздно. Кто бы ни стоял за Сергеичем, он придумает, что делать дальше.
«Жень, уточни у него — что он имеет ввиду? Координаты какого-то мира или станции, где находятся административные органы этого самого Сектора? Или что-то иное, менее определённое?» — попросил Вася.
— Куда ты хотел полететь? — спросил я. — Ты знаешь место?
— Я — нет, — ответил Макс.
«Ну вот, что и…» — начал Вася разочаровано, но Макс снова заговорил.
— Мой Вася знает. Только он был в состоянии считать пространственные координаты для перехода вне браны, — пилот прервался на секунду, потом добавил: — Жень, ты же чувствуешь в глубине души, что я прав! Иногда надо нарушать правила!
«Жень, если он говорит правду — то нельзя упускать такую возможность. Нам нужны эти координаты! А с его поведением можно и потом разобраться».
— Почему молчал? — спросил я.
— До последнего надеялся на то, что моя миссия будет одиночной, — вздохнул Макс. — Ну или хотя бы меня назначат командиром. Тогда мой Вася мог бы подменить траекторию. Ты бы узнал всё по факту. Так что на тебе даже ответственности бы не было никакой в случае провала! А уж потом… победителей ведь не судят!
На самом деле, жизнь неоднократно доказывала, что ещё как судят. В этой поговорке надо бы уточнять, в чём именно побеждать — в битве, в войне или в аппаратной борьбе после того, как враг разбит.