Сергей Котов – Тепла хватит на всех 3 (страница 6)
Я вдруг понял, что начинаю тяготиться одиночеством. Хотя раньше наслаждался им. Призраки погибших товарищей меня навещали периодически, но никогда не доставляли такой боли, как призрак Лаймиэ.
Выбравшись на бортик, я пошлёпал в сторону сауны. Пожалуй, хватит на сегодня с упражнениями.
«Хочешь включу 'Сумеречную Зону» или «Ивана Васильевича»? — спросил Вася.
Он успел достаточно меня изучить, чтобы понять, какие фильмы или сериалы действуют на меня успокаивающе.
«Не нужно, — мысленно ответил я. — Всё равно в хаммаме любой фильм смотрится как „Сайлент Хилл“. Даже не знаю, зачем там экран поставили!»
«Думаю просто потому, что могли, — ответил Вася. — Китайцы это любят».
«Наверное, — ответил я. — Слушай, а включи-ка, пожалуйста, „Сарабанду“ Генделя!»
«Уверен?» — с сомнением в голосе спросил Вася.
«Абсолютно!»
Через несколько секунд помещение наполнилось величественными звуками классической композиции.
Изображение на телевизионных стенах поменялось. Теперь там был закат над обширными виноградниками, расположенными на высоком берегу. Море постепенно наливалось алым цветом от солнечного диска, который почти коснулся горизонта.
«Юг Франции? — спросил я. — Какая-нибудь Аквитания?»
«Окрестности Геленджика, — усмехнувшись, ответил Вася. — Сяо Ван никогда бы не стал так шутить с тобой. Ты же помнишь, что там случилось, да?»
Я вспомнил. Но не сразу. Превентивный ядерный удар по базам подводных лодок в Марселе и окрестностях…
«Ваня, кстати, просил передать, что у тебя отличный вкус!» — сказал Вася.
Сяо Ван, или, как его называл мой напарник, Ваня — искусственный интеллект лунной базы. В отличие от наших учёных, китайские коллеги пошли иным путём и смоделировали собственный полноценный ИИ не как электронную копию человеческой личности, а как полноценное иное существо, взяв за основу бесплотный дух ветра из китайской мифологии. Конечно, это было сложнее — но результат оказался, скажем так, интересным. Я видел Ваню только на экранах мониторов — прямое общение через импланты было строго запрещено, и он представал передо мной в образе белого дракона. Причём вёл себя ИИ соответствующе: как подобает древнему китайскому духу, величественно и загадочно.
Он впервые снизошёл до того, чтобы что-то передать лично мне через Васю.
Посидев в хаммаме, чувствуя, как приятно прогреваются натруженные мышцы, я вернулся в свою комнату.
«Они готовятся к твоему возвращению», — сказал Вася, когда я копался в планшете, изучая подборку научных статей по математике и астрономии
«Кто?» — автоматически спросил я.
«Они, — повторил Вася. — Только что в локалку пришёл дамп сети. Я почитал новостные телеграмм-каналы. Уже идут комментарии экспертов насчёт практической реализации некоторых аспектов открытий, сделанных в рамках новой теории бран».
«Вот как…»
«Да, думаю, осталось ждать не долго!»
«Знаешь… меня всё равно напрягает это молчание насчёт Дианы и Макса. Про первый отряд космонавтов тоже разные слухи ходили. Думаю теперь вот, насколько они были правдивы».
«Не делай поспешных выводов, — сказал Вася. — Дождись нормального разговора с Сергеичем. Наверняка у них есть план. В то, что их просто списали и забыли, я не верю. К тому же, ты помнишь, все эти годы не было ни одной новой попытки кого-то запустить к мирам Пентакля. Значит, на то есть веская причина».
«Посмотрим», — уклончиво ответил я.
Вася оказался прав. Уже на следующее утро, едва я вышел в столовую, чтобы принять завтрак, доставленный самоходным дроном, мне навстречу из внутренней двери второго шлюза вышел улыбающийся Чжан. Он подошёл ко мне и протянул руку.
— Майор Алданов! Поздравляю. Сегодня утром мы получили официальное заключение биологов. Ваш карантин закончен! Теперь для вас доступны остальные помещения базы. Кроме того, мы начинаем подготовку к вашему возвращению на родину!
Я пожал его плотную сухую ладонь, чувствуя, как губы невольно растягиваются в улыбке.
Домой! Наконец-то. Я понял, что соскучился даже по земным комарам и мухам. Кстати, какое сейчас время года в Северном полушарии? Задумавшись об этом, я нахмурился.
— Всё в порядке? — уточнил Чжан.
— Да. Да, спасибо большое за отличные новости.
Он улыбнулся, чуть поклонился и кивнул.
— Всегда рад. Подскажите, вам удобно было бы посетить небольшую экскурсию по нашей станции? Трудовой коллектив был бы признателен за ваше внимание.
— Да, конечно, — я пожал плечами. — Когда?
— Если позволите, то прямо сейчас. Вам в комнату доставили униформу. Такой пользуются работники станции. Мы изготовили комплект для вас, по последним меркам. И добавили необходимые утяжелители для вашего комфорта.
— Хорошо, — кивнул я. — Пойду переоденусь.
Комбинезон оказался удобным и не слишком обтягивающим. На левом плече имелся шеврон с изображением белого дракона и надписями на китайском, русском и английском: «Международная Лунная Станция». На правом был вышитый флаг России.
Переодевшись, я снова вышел в центральный коридор.
Чжан был уже не один. Рядом с ним стояла миниатюрная китаянка с тонкими, точёными чертами лица и умными чёрными глазами.
— Майор Алданов, разрешите представить доктора Бай. Главу биологической службы станции, — сказал старший полковник.
Девушка подошла ко мне и протянула тонкую ладонь. Я изобразил осторожное пожатие.
— Очень приятно, — ответил я. — Меня можно по имени. Женя.
— Взаимно, Женя, — ответила она. Её русский был даже лучше, чем у Чжана. Акцент едва улавливался. — Можете звать меня Лу. Или Лиля, как меня называют русские сотрудники.
— Рад познакомиться, Лиля, — улыбнулся я.
Она кивнула мне в ответ.
— Если вы не возражаете, я бы хотела показать вам нашу главную гордость. Лунную оранжерею! Там же можно провести и встречу с коллективом. Что скажешь, Чжан Гэ?
Биолог вопросительно посмотрела на коллегу. Тот улыбнулся и согласно кивнул.
— Я уже отдал распоряжение.
Оранжерея действительно впечатляла: огромное круглое помещение, может, метров пятьсот в диаметре. Круговые террасы, амфитеатром спускающиеся вниз. На каждой террасе — своя культура, от небольших фруктовых деревьев до заливных рисовых полей. В каждом сегменте поддерживается свой микроклимат — с помощью хитрой системы вентиляции, безо всяких грубых стенок. Яркий свет лился откуда-то сверху, как мне показалось, из большого кольцевого светильника. Прищурившись и прикрывшись ладонью, я попытался рассмотреть его.
— Это настоящий солнечный свет! — с гордостью сказала Лиля. — Наверху есть система зеркал и подземные светопроводы. Своего рода шедевр оптики! Да, строительство потребовало определённых усилий — зато теперь мы не тратим лишней энергии, а растения показывают лучшие показатели, чем выращенные на полностью искусственном свете!
— Это… очень впечатляет! — честно признался я.
В самом низу амфитеатра находилась небольшая круглая площадка с одиноко растущим деревом гинкго. Его золотистые веерообразные листья мягко колыхались в искусственном ветре.
— Старейший обитатель Луны! — улыбнулась Лиля, проводя рукой по шершавой коре. — Ему ровно тысяча двадцать четыре года. Его привезли с горы Удан.
Я присвистнул.
— Тысячелетнее дерево… на Луне? Как он вообще выжил при перегрузках?
— Он пережил монгольские нашествия, опиумные войны и революцию. Что ему космос? — засмеялся Чжан.
Лиля добавила серьёзнее:
— Это не просто растение. Это символ. Каждый новый сотрудник станции сажает здесь своё дерево — берёзу, яблоню, бамбук, сливу. Но гинкго — центр нашего «сада». Его ДНК модифицировали для лунной гравитации… и кое-что ещё.
Она обменялась взглядом с Чжаном. Тот кивнул, будто давая разрешение.
— Он — часть интеллектуальной системы станции, — тихо сказала Лиля. Его корни связаны с нейросетью. Они с Сяо Ваном своего рода братья.
Я осторожно коснулся листа. Он дрогнул, и в воздухе вспыхнули голубоватые искры — словно статический разряд. Отдёрнув руку, я тревожно посмотрел на биолога.
— Это просто биолюминесценция, — успокоила меня Лиля. — Иногда он так… общается.
В этот момент ствол гинкго начал слабо пульсировать розоватым светом, а на экране у площадки высветилось:
«欢迎, Евгений. Ваш сердечный ритм повышен. Успокойтесь — вы в безопасности».