Сергей Котов – Так говорил Освободитель. Третий Завет, или Евангелие соборного действия (интерпретация в духе «Так говорил Заратустра») (страница 3)
когда голодный смотрит на их окна.
3.
О братья мои, вы знаете трёх драконов,
которые душат человечество?
Первый дракон — Частная Собственность,
его чешуя — проценты, дивиденды, рента.
Он говорит: «Моё — моё, и твоё — моё, если я сильнее».
Он лжёт, когда учит, что земля может быть чьей-то.
Земля — это тело всех, и тот, кто отрезает кусок и говорит «моё»,
отрезает палец у общего тела.
Второй дракон — Государство-Палач,
его голос — сирена и приказ, его язык — закон,
который защищает первого дракона.
Он говорит: «Повинуйся, плати налоги, не ропщи,
ибо власть от Бога».
Но я говорю вам: власть от того, кто умеет стрелять,
а Бог сидит в засаде и молчит.
Третий дракон — Идеология-Ложь,
самый хитрый, ибо он живёт в вашей голове.
Он шепчет: «Другого мира нет»,
«Богатые потому богаты, что умны»,
«Бедные потому бедны, что ленивы».
Он заставляет вас стыдиться своей бедности
и поклоняться чужому богатству.
Вот три головы дракона, и имя этому дракону — Капитализм.
Не убивайте его по кускам — убивайте всего,
ибо каждый кусок отрастает снова.
4.
«Искупление», — говорят попы, — «это кровь агнца».
«Искупление», — говорят торгаши, — «это цена товара».
А я говорю: искупление — это действие.
Не жертва, а забастовка.
Не кровь, а солидарность.
Не прощение сверху, а справедливость снизу.
Представьте, братья мои:
если вы украли у меня хлеб,
может ли кто-то другой принести жертву за вас?
Нет. Только вы можете вернуть хлеб,
а если хлеб уже съеден —
построить мельницу для всех.
Искупление — это когда капиталист отдаёт завод рабочему коллективу.
Искупление — это когда полицейский бросает дубинку и идёт в профсоюз.
Искупление — это когда ты сам,
своими руками,
с товарищами рядом,
уничтожаешь ту самую структуру,
которая делала тебя грешником без твоей вины.
5.
Я люблю того, кто не говорит: «Прости меня, Господи»,
а говорит: «Прости меня, товарищ, я был слеп,
теперь я вижу — и беру винтовку в руки, чтобы ты тоже прозрел».
Я люблю того, кто не ждёт отпущения от священника,
а идёт на общее собрание и говорит:
«Вот, я присвоил себе лишнее, вот, я проглядел,
вот, я побоялся. Судите меня, братья,
и дайте мне работу потяжелее, чтобы я искупил перед вами».
Я люблю того, кто знает, что грех не смывается,
а только заглаживается делами,
и что нет другого чистилища, кроме коллективной памяти,
и нет другого рая, кроме коммуны,
где каждый смотрит на каждого без стыда и без страха.
6.
О братья мои, слышали вы о Страшном суде?
Он уже идёт.
Каждый день капитализм судит сам себя —